Перед глазами появился интерфейс «Доминатора»:

…Вмешательство в нервную систему – не зафиксировано. Уровень угрозы минимален. Тактика – пассивный мониторинг. Готовность – 100 %…  

«Доминатор» держал события под контролем. Главное – не допустить вторжения в мозг с целью создания ментальных закладок, внедрения контуров подчинения и прочих подобных фокусов, которыми часто грешат в корпорациях.

Я всё понимаю – лояльность, безопасность и всё такое прочее… Но тут у нас конфликт интересов. У меня высший приоритет имеет задача – сохранить полный контроль над своим сознанием и своей тушкой. Для меня важнейшей вещью является верность себе, любимому.

Ледяные иглы манипуляторов касались кожи, не причиняя боли, но вызывая мощный отклик в психике. Здесь не было места слабости – сознание готовилось впитать новые паттерны и правила игры. И нужно было следить за тем, что за паттерны мне предлагают.

Техники в зелёном продолжали работать по своему сценарию. Каждый их жест был отточен многими десятками повторений грациозных па1 великого цифрового танца…

Голос «Доминатора», ровный, лишённый эмоций, почти монотонный – шептал инструкции, наблюдая за биением моего сердца и прочими био‑параметрами.

Вирус корпоративных алгоритмов пытался пролезть в самые дальние закоулки психики, чтобы узнать всё обо мне, а значит и получить возможность на меня влиять. А вот это не в моих интересах. Совсем. А потому этого и не будет. Это не корпорация должна иметь возможность влиять на меня, а совсем даже наоборот. Я сам собираюсь в будущем на неё влиять.

Безжизненный голос искина объявил:

– Подавление сознания активировано. Уровень когнитивного процесса будет понижен до тета‑ритма. Готовность к загрузке модулей – сто процентов.

В этот момент пространство внутри моей головы наполнилось глубокой низкочастотной вибрацией. Это была мягкая, ласковая волна, накрывшая сознание. Мозг словно обложили ватой, отсекая и заглушая все звуки, сводя на нет влияние внешней среды. Как если бы разум погрузился в мутную субстанцию, похожую на густой туман.

Окружающий мир отдалялся – звуки и образы расплывались, становились туманными. Всё словно растворялось в безднах этого вязкого эфира. Я не чувствовал страха или смятения – ровное дыхание и неподвижность тела помогали слиться с процессом активации нейросети.

На мониторах извивались кривые мозговых ритмов – ровные, идеально чистые синусоиды, лишённые побочных пульсаций, способных разрушить целостность процесса.

Первый техник, глядя на монитор тихо поделился своим мнением со вторым:

– Ты смотри, принятие поля почти полное. Ни малейшего сопротивления. Когерентность – 99,9 %. Таких результатов я не припомню – случай уникальный.

Партнёр слегка кивнул, выражая своё согласие со сказанным.

Тем временем «Доминатор» сообщал:

…Обнаружен внешний подавляющий сигнал. Цель: снижение активности коры головного мозга…  

…Форма поля идентична стандарту протокола «Семь‑Гамма‑Ноль» …  

…Активные контрмеры не дадут нужного результата. Запускаю протокол «ЗЕРКАЛО»…  

…Создаю карты нейронных реакций, формирую обратный сигнал подавления. Эмулирую паттерны для внешних сенсоров…  

…Статус: синхронизация с ложным сигналом 100 %, эффективность подавления снижена до нуля…  

Да, бороться было бессмысленно и даже вредно. «Доминатор» избрал более действенную в данном случае тактику – обман. И сейчас блок калибровки стал сценой, в центре которой сидел я в этом пыточном кресле, а искин, вторгающийся в мой разум, оставался за кулисами. Внешний же мир видел лишь тишину и покой.

Тишина стала плотной и ощутимой, словно тяжелое покрывало, накрывшее всё вокруг.

Атмосфера в блоке калибровки чем‑то напоминала ауру священного места силы или молельного зала в храме сурового и грозного божества.

Техники, словно безмолвные жрецы этого храма, двигались согласовано, с предельной точностью, как хорошо смазанные механизмы. Каждое их движение подчинялось ритму, который отбивал невидимый метроном. Они не допускали ни единого лишнего жеста. Их взгляды, скрытые забралами масок, прикипели к широким экранам, по которым бежали строки отчётов о ходе процедуры. Техники внимательно следили за тем, нет ли каких отклонений, и не находили их – буквы горели ровным, спокойным зеленым светом – символом абсолютной стабильности и контроля.

Один из них сдержанно произнес:

– Тета‑ритм устойчив. Переходим к фазе два – инъекция пакетов калибровки.

На панели засиял ряд прогресс‑баров, каждый в своей нише:

– «Тактика. Уровень четыре» – пакет, который формировал алгоритмы реакций и планирования;

– «Лингво‑корпус» – ядро для обратной связи и обмена данными;

– «Социальный протокол: манипуляция» – набор алгоритмов и сценариев влияния;

– «Кибербезопасность: корпоративный стандарт» – пакет защиты данных, шифровки и дешифровки.

Полосы размеренно заполнялись сверху вниз, фиксируя каждую стадию передачи данных.

Я чувствовал, как плотный поток данных сливается с нейросетью. Этот поток был словно живая река, медленно и в то же время стремительно он менял мою сущность. Но в пределах, которые определял я сам. Мне в этом помогал «Доминатор». Не знаю, справился бы я с этой задачей без него… Скорее всего – нет.

«Доминатор» продолжил отображать то, что сейчас происходит в области обмена данными:

…Обнаружен входящий поток данных. Источник: Центральный узел нейросети «Аристократ»…  

…Протокол: перехват, расшифровка, анализ, слияние…  

…Действия: создание отдельной песочницы, эмуляция процессов, создание ответных шаблонов…  

…Подпротокол «Жатва» запущен: поиск тактических, языковых и системных уязвимостей. Экстракция структуры API, командного синтаксиса…  

…Прогресс: 12 %,..47 %,..89 %,..100 %…  

…Статус: слияние завершено. Полный функционал оболочки «Аристократ» запущен. Все внешние запросы маршрутизируются через слой эмуляции…  

…Директива: расширение доступа через легальный канал «Аристократа», приоритет – безопасность…  

Один из техников, внимательно следя за монитором, заметил:

– Ответ на стимулы появился быстрее эталона на 0,02 секунды. Нейросеть не просто принимает данные – она на лету адаптирует их под личный профиль, используя паттерны носителя. Это не просто совместимость, это глубокий симбиоз.

И он был прав. В этот момент моё «Я» и структуры нейросетей, бывшие до этого момента совершенно чуждыми друг другу, получили возможность по моему желанию сливаться в единое целое. И эта новая сущность была холодной, циничной, эффективной, не ведающей жалости и сомнений.

Да, эта возможность станет моим тузом в рукаве. Став с нейросетью единым целым, я смогу совершать то, что людям недоступно… Но после того, как прямая надобность в совокупной структуре отпадёт, я смогу выходить из симбиоза с нейросетью и снова становиться собой…

В блоке висела лёгкая, но плотная атмосфера концентрации. Стояла тишина, нарушаемая лишь писком приборов и звуком шагов персонала.

Главный техник, затаив дыхание и не отрывая взгляда от монитора наблюдал за заполнением прогресс‑бара, полоса света в котором, как ленивый поток жидкого металла, медленно, но неуклонно приближалась к отметке 100 %. Каждая новая точка данных, каждое новое число, возникшее на дисплее подтверждали – процесс близится к концу, этап долгих испытаний и калибровок почти целиком остался позади.

А сколько времени прошло, я не мог оценить, да и зачем? Главное, чтобы всё успешно завершилось.

– Процедура окончена, – ровным, бесцветным голосом рапортовал техник, – отключаю поле подавления. Снимаю блокировку фиксаторов.

Раздалось тихое шипение, едва слышимое в общем шуме, который производили кулеры серверных блоков. Звук ускользающего воздуха и еле слышный щелчок удерживающих механизмов. Мои запястья, щиколотки и голова обрели свободу от мягких объятий пластиковых ремешков. Стальные щупальца, которые так долго скользили рядом с моей кожей, слегка отступили, отряхнулись и затихли, позволив моему телу вновь обрести свободу движений.