Чиж, преодолев свой страх, действовал чётко и слаженно. Он прикрывал наш левый фланг, стреляя короткими, экономными очередями. Его руки больше не дрожали — адреналин и желание выжить взяли над страхом верх.

А я… я стал воплощением смерти.

Этого мародёра я встретил у подножия левой скалы. Он спускался по узкой тропе, пытаясь зайти нам в тыл. В замедленном мире я видел каждую деталь его лица — удивление при виде меня, страх, отчаянную попытку поднять оружие. Но он двигался слишком медленно.

Молодой парень, не старше двадцати пяти. Светлые волосы, голубые глаза, шрам на подбородке. Кто он? Чего он хотел от жизни? Да не важно.

Удар прикладом в висок. Всё было точно рассчитано — именно та сила, именно тот угол, удар обеспечил мгновенную смерть. Хруст ломаемой кости прозвучал, как треск сухой ветки. Его глаза потускнели, тело обмякло.

Никаких эмоций.

Но «Доминатор» требовал гарантии. И, хоть я был уверен в результате на все сто, законтролил павшего врага для пущего спокойствия. Его голова дёрнулась, и под ней расплылась кровавая лужа.

Ещё один пытался укрыться за большим валуном. Это был пожилой мужик с седой бородой. Судя по всему ветеран. Его движения выглядели точными и уверенными. Он знал, что делает.

Но «Доминатор» уже выбрал способ его устранения.

Я выдернул чеку гранаты и швырнул её за его укрытие. Граната полетела точно так, как я и ожидал. Отскочила от задней стенки валуна и покатилась к ногам бородача.

Увидев её он впал в панику, попытался отскочить, но было уже поздно.

Громыхнул взрыв. Осколки камня и металла превратили человека в кровавое месиво. Его крик оборвался на полуслове.

Третий и четвёртый мародёры пытались отступить по правому гребню. В замедленном времени их бег выглядел слегка комично — словно они двигались под водой. Один из них — худощавый брюнет — постоянно оглядывался, его лицо искажал ужас. Второй — коренастый блондин — пытался прикрыть отход, оборачиваясь и стреляя в нашу сторону.

Тихий снял первого — пуля вошла между лопаток, не смотря на бронежилет. Раненый пробежал ещё несколько шагов и рухнул лицом вниз, оставляя на камнях кровавый след.

Второго добил я. Выстрел с пятидесяти метров. Цель движется со скоростью четыре метра в секунду. Поправка на ветер минимальная. Вероятность попадания — девяносто четыре процента.

Пуля попала точно между лопаток. Мародёр споткнулся, упал на колени, попытался подняться. Вторая пуля прошила ему затылок.

Оставались двое.

Они попытались сдаться. Один — молодой парень с перебинтованной рукой — выбросил оружие и поднял руки. Кричал что-то на ломаном имперском, просил пощады. Слёзы текли по его грязному лицу.

Второй — их командир, судя по качеству эквипа — тоже бросил автомат, но держал руки так, что сохранялась возможность выхватить из-за пояса широкий нож. Хитрил, гад, готовился к последней попытке.

«Доминатор» не знал пощады. Нейросеть бесстрастно оценила угрозу.

Первому — два выстрела в грудь. Он упал назад, кровь хлынула изо рта. Его мёртвые глаза неподвижно уставились в бледное небо.

Командир попытался выхватить нож, но я уже целился. Одна пуля в голову. Точно в центр лба. Его тело дёрнулось и замерло.

Тишина.

Сквозь фильтры пробивался запах сгоревшего пороха, крови и смерти. Я стоял среди тел, держа ещё слегка дымящийся масс-ган.

Шестеро мёртвых. И четверо из них — моя работа…

И тут мир вернулся к нормальной скорости.

Краски потускнели, звуки стали глухими. Светящиеся контуры исчезли — тепловое зрение отключилось. Я снова стал простым человеком.

Человеком, который только что хладнокровно убил четверых.

Реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью. Меня накрыло волной тошноты. Я упал на колени и меня вырвало прямо на красный песок каньона, смешивая рвотные массы с кровью убитых. Хорошо, забрало шлема откинуть успел. Руки тряслись так сильно, что я едва удерживал оружие. Перед глазами плясали чёрные пятна, голова трещала от боли — это цена использования способностей на пределе возможностей организма.

Но хуже физической боли было осознание того, что произошло. Я убивал не как человек — я убивал как машина. Холодно, расчётливо, методично. Видел лица своих жертв, их страх. Слышал их мольбы о пощаде. И не чувствовал ничего, кроме холодного удовлетворения от хорошо выполненной работы.

И самое страшное — мне это понравилось. В те минуты, когда «Доминатор» руководил моими действиями, я чувствовал себя богом. Всевидящим, всезнающим, всемогущим.

Это сейчас пугало меня больше смерти.

— Ржавый! — ко мне, немного пошатываясь, подошёл Гвидо. — Ты как? Что с тобой?

Умная аптечка доспеха уже вколола ему антишок, и провела первичную обработку раны. Так что сейчас он чувствовал себя сравнительно неплохо. Для раненного.

— Нормально, — соврал я, поднимаясь на ноги. Ноги подкашивались, но я заставил себя стоять. — Как рана?

— Ерунда, царапина, — отмахнулся он, — Ты видел, как они отступили? Мы их разгромили! Ты был как… как машина какая-то. Боевой киборг. Я такого никогда не видел.

В его голосе звучали восторг и лёгкий страх. Он был прав — я действительно стал машиной. Машиной для убийства.

Тихий молча осматривал тела. Его лицо было бесстрастным, но я видел в его глазах понимание. Он тоже заметил, что со мной что-то произошло. Что-то фатальное и необратимое.

Чиж сидел у стены каньона, обхватив колени руками. Он смотрел на тело Арата и тихо подвывал. Кровь товарища пропитала песок, образуя тёмное пятно. Дрищ пытался успокоить Артёма, но получалось это у него из рук вон плохо.

— Он знал, — сказал я, подходя к Чижу. Голос звучал хрипло, горло пересохло. — Арат знал, что будет засада.

— Что? — Чиж поднял на меня заплаканные глаза.

— Его поведение. Нервозность. И его смерть, я думаю, — это ошибка наших врагов. Если бы он не умер первым, то, вполне возможно, стрелял бы нам в спину…

Понимание этого факта было жестоким ударом. Ему кто-то поручил помочь засадникам. Кто-то из командования знал о засаде и послал его с нами чтобы убить нас.

— Но зачем? — прошептал Чиж. — Зачем кому-то из наших офицеров нас убивать?

— Не знаю, — ответил я. — Но узнаю.

Мы собрали оружие и снаряжение убитых мародёров. Те же автоматы, что и в комплексе. Та же экипировка. Та же грамотная тактика. Если бы не случайная смерть Арата и моя нейросеть — мы бы там все легли.

На одном из тел — том самом командире — я нашёл планшет с картами местности. Наш маршрут был отмечен красной линией, с указанием времени прохождения ключевых точек. Они знали не только где мы пойдём, но и когда.

Это подтверждает мои подозрения — встреча не случайна. Это была тщательно спланированная акция. Кто-то слил им подробную информацию о нашем задании.

Но кто именно? И главное — зачем?

Обратный путь к лагерю занял три мучительных часа. Мы несли тело Арата. Оно было тяжёлым, неудобным. Кровь просачивалась через ткань, в которую оно было завёрнуто и падала тяжёлыми каплями в красный печок.

Шли молча. Каждый был погружён в свои мысли.

Я думал о том, что произошло в каньоне. Думал о том, как «Доминатор» изменил моё восприятие реальности, заморозив мне эмоции и сделав моё поведение предельно рациональным. Думал и о том, с какой лёгкостью я убивал.

Сейчас это пугало меня больше любого врага. Потому что я понимал — это было только начало. «Доминатор» показал мне лишь малую часть своих возможностей. А что будет, когда он раскроется полностью?

Останусь ли я человеком? Или превращусь в идеальную машину для убийства, которая не испытывает сомнений и эмоций?

У северных ворот лагеря нас встречал вооружённый наряд. Солдаты в полной экипировке, масс-ганы готовы к стрельбе. Они ждали нас — значит, о перестрелке уже знали.

Брукс стоял рядом с командиром наряда, его лицо было мрачным. Он смотрел на нас так, словно видел впервые. Особенно долго его взгляд задержался на мне.