Кинси не был чистокровным аграфом. Он был всего лишь квартероном. Но, поскольку он был гражданином Галентэ, а не Империи Таори, то был всё же уважаемым членом общества.

А вот если бы он родился в Империи, то он был бы там, в лучшем случае, парией, от которого чистокровные аграфы шарахались бы, как от прокажённого. Да, в Метрополии свято блюли древние традиции, и к чистоте крови относились весьма серьёзно.

– Сейчас, сейчас, – невнятно пыхтел толстяк, забавно семеня толстыми кривыми ножками за своим охранником, – мы уже скоро… скоро будем на месте…

Но пришли они только на лифтовую площадку, где охрана этого туземного вождя… Как бишь его? А… Мганга Пхукунци, да… В общем один из охранников тронул сенсор вызова, и все собрались около дверей, ожидая прибытия лифта, который доставит их на один из уровней, где и начнётся разговор с теми людьми, которых, собственно, Лирок и собирался перекупить.

Ради этого разговора Кинси и оказался здесь. Преодолел парсеки пути. А на последнем отрезке этого пути ему с сопровождающими пришлось, в добавок ко всему, терпеть компанию этих грязных арварцев. Ибо, прибыв на одну из орбитальных станций, что крутились вокруг третьей планеты системы, им всем пришлось пересесть на личную яхту этого самого Пхукунци, чтобы добраться сюда. Это дикари объясняли тем, что объект секретный, и вообще…

Лирок взял сюда с собой только четырёх охранников и нанятого для этой поездки пси‑мастера. Вернее не нанятого, а нанятую. Ибо пси‑мастером была гражданка Галанте Яруна Моулетт. Женщина безумно красивая, так как и в её жилах текла кровь аграфов.

Она, само собой, тоже не была чистокровной представительницей расы, но, всё‑таки, могла похвастаться хотя бы десятью процентами аграфской крови.

Лирок считал себя более благородным, ибо аграфом был его дед по матери. А у Яруны лишь прабабка была почти аграфом. Но даже такая малость высоко поднимала обоих над тем быдлом, что сейчас толпилось вокруг них. Само собой, только в их собственных глазах.

Ибо арварцы превыше всего ставили свою принадлежность к Великой Чёрной Расе. Людям же, что охраняли Яруну и Кинси, было просто плевать на все эти заморочки. Они считали, что высшим существом являлся тот, кто обладает самым крутым стволом и умеет с ним виртуозно обращаться.

Они были гражданами одной из полу‑освоенных планет фронтира, а потому смотрели на всё вокруг через призму своих взглядов на жизнь. А жизнь на фронтире точно лёгкой назвать нельзя.

Лирок нанял их через биржу наёмников, ибо не мог допустить, чтобы кто‑то из тех, кто его знал, пронюхал бы о его делах с арварцами. Охранники, после того, как дело будет сделано и настанет время расчёта, будут подвергнуты процедуре коррекции памяти. И о нём эти ребята забудут навсегда, с гарантией. И лишь горсть анонимных денежных чипов в карманах напомнит им, что они таки выполнили свою работу.

На деньги их кидать никто не собирался, поскольку Кинси было просто наплевать на эти копейки. Сейчас решалась судьба совсем других сумм.

С Яруной было немного проще. У неё был частный бизнес. Она оказывала услуги пси‑мастера всем, кто готов был за это платить. И Кинси Лирок, заключая с ней договор подряда, вставил туда пункт о коммерческой тайне, в приложениях к договору одним из обязательных документов значилась подписка о неразглашении… И как вишенка на торте, в самом договоре было прописано совершенно другое место оказания услуг.

Этим местом значилась та самая заштатная планета, где Кинси нанимал охрану.

Как уже отмечалось, охранникам было на всё плевать. Да и Яруна подрядилась хорошенько почистить их память. Так что тут всё было под контролем.

Сама же Яруна Моулетт была обложена бумагами так, что совершить всего лишь шаг в сторону от того, что было прописано в договоре, она не могла. Неустойки в договоре были прописаны просто конские.

Мало того, она хорошо понимала, что если ей придёт в голову пытаться заниматься шантажом Кинси, то о бизнесе можно будет забыть, ибо тогда никто не станет иметь с ней никаких дел. Клиентура у неё довольно специфическая – у каждого свой скелет в шкафу, и не один. И все эти люди огласку, мягко говоря, не любят.

И если она хоть слово обронит о том, что и как делал её клиент, ей останется только одно – идти на панель и там пытаться заработать себе на жизнь… Если сразу не придушат, конечно.

Её Кинси нанял именно для воздействия на дикарей, чтобы они не чинили ему препятствий и создали для него максимально комфортные условия. Ну и память охранников привести в порядок, когда всё закончится.

С научниками, покупка которых и была его главной целью, ей тягаться явно не стоило. Ибо преодолеть те ментальные блоки, что стояли в их головах, ей было явно не под силу.

И то, что сейчас он наконец сможет приступить к тому делу, ради которого в эти дебри забрался, Лирока, несомненно, радовало.

Ему и так пришлось провести больше суток на этом корабле, ожидая того момента, когда будут разморожены лидеры научной группы, захваченной недавно дикарями. Кроме того, после разморозки они должны были ещё и в себя прийти.

Надо сказать, что эти сутки прошли намного лучше, нежели то время, что они затратили на путь сюда.

Номер, который ему выделили на этом корабле, был, всё‑таки гораздо просторнее кают на яхте туземного царька Пхукунци, где им пришлось ютиться всю дорогу. Тогда как Пхукунци наслаждался жизнью в своих апартаментах… И, что самое неприятное, у него в голове тоже был блок, который Яруна преодолеть не смогла. Так что мысль о том, чтобы отправить дикаря на своё место, а самим занять апартаменты так и не была реализована.

Хотя, когда они приехали сюда, ему даже предложили развлечься с какой‑то черномазой красоткой. В порядке компенсации за дорожные неудобства, наверное.

Он, само собой, отказался, что тоже потребовало определённых усилий, так как брезгливость скрывать было нелегко.

А этот толстяк… Нет‑нет, да бросал сальные взгляды на прелести Яруны… Но, пока никоим образом не пытался перевести свой интерес в практическую плоскость. И это радовало.

Пхукунци знал, что будет стёрт в порошок, если тут хоть что‑нибудь случиться с любым из членов группы Лирока. Но это всё‑таки дикари. И никто не может знать точно, что взбредёт в их курчавые головы через минуту. Даже они сами…

Вот такая вот жизнь… Хрупкий баланс страха и жадности… Сдержки, противовесы…

Но если ему удастся его миссия, то он решит все текущие проблемы и поднимется на уровень выше.

Другое дело, что там всё повторится снова. И ставки будут гораздо выше. Но сейчас об этом думать совсем не хотелось, когда до вожделенной цели оставалось всего‑то ничего.

Наконец двери лифта с шипением открылись, и все, кто стоял тут, зашли в лифт.

Стены лифта, самом собой, были обильно украшены золотом. Дикари, что с них взять? Падки на всё блестящее.

Лифт провалился вниз и желудок Кинси подпрыгнул к гортани… Но через пару секунд все встало на свои места. И Лирок выдохнул облегчённо, но это не помешало ему недовольно сморщиться.

Лифт прибыл на один из нижних уровней. Свет тут был гораздо менее ярким, нежели вверху. И, кроме того, часть светильников судорожно моргала и еле заметно искрила. Видимо из‑за того, что вырабатывали уже третий ресурс…

Обшивка стен кое‑где облезла. Многие пластиковые панели были исчерчены глубокими царапинами, словно какой‑то огромный зверь точил здесь свои когти…

Да, если и вверху было не особенно уютно, то здесь было ещё менее комфортно…

Пока он предавался этому внутреннему брюзжанию, вся процессия уже подошла к большой круглой диафрагме, что была на правой стене коридора.

– Бвана, биби, – толстяк обернулся к Лироку и Яруне, его вывернутые наружу губы растянулись в улыбке, более походившей на гримасу людоеда, – сейчас мы подождём в этом зале, – он повёл рукой, указывая на открывающийся проход, и к нам приведут тех, кого вы хотели видеть.

– Спасибо, – сухо ответил Кинси. Но Пхукунци его ответ был до лампочки, так как он опять всецело переключил своё внимание на Яруну, а если быть ещё точнее, то завороженно уставился на её грудь, так как модный комбез из матово‑чёрного углеволокна в облипочку ни в коей мере не скрывал роскошных форм пси‑мастера.