— Я связан профессиональной тайной, так что то, что ты сейчас скажешь, дальше не пойдет. Я прошу тебя рассказать мне, что тебя гложет, это может иметь большое значение.

— Он хотел, чтобы я делала то, что мне отвратительно.

— В сексуальном плане?

— Да. Он хотел играть со мной в садомазохистские игры. Он сказал это прямо. Я должна была принудить его к подчинению.

— Вот как. Связывание, порка и всё такое?

— Что-то в этом роде, да.

Он удерживал её взгляд некоторое время, прежде чем отпустить. Это сработало.

Затем он встал и протянул руку. — Спасибо, Сисле Парк. Ты очень помогла.

Она смотрела куда-то в пол, как титулованная особа, которая в данный момент не знала, как себя вести.

На выходе он окинул взглядом отлаженную работу офиса, управлявшего многочисленными делами Сисле Парк. Повсюду женщины в сшитых на заказ костюмах и жакетах, каждый из которых стоил больше, чем весь его гардероб вместе взятый.

Какого черта такая женщина, как Сисле Парк, которая добилась таких высот в бизнесе и, судя по всему, нанимала только женщин, вообще связалась с таким гадким, жирным и манипулятивным подонком, как Палле Расмуссен?

Карл улыбнулся. Вспоминая Виггу, свою причудливую, колоритную бывшую жену-хиппи, он понимал, что даже самые странные союзы имеют право на существование.

ГЛАВА 18

Вторник, 8 декабря 2020 г.

АСАД / КАРЛ

Когда Роза и Асад добрались до четвертой коробки из шести, в их распоряжении оказались три совершенно недвусмысленных письма с угрозами, около десятка посланий позабавнее, которые Палле Расмуссен прокомментировал на полях, и как минимум тридцать писем от Паулины.

— Если ты спросишь меня, я бы не стал писать такие вещи известному политику в Кристиансборг, как это делала Паулина Расмуссен. Она же должна была догадываться, что секретарь может узнать слишком много об их интрижке, — сказал он.

— Некоторые из них настолько пикантные, что даже мне стало бы стыдно, — ответила Роза.

Гордон оторвался от своих папок с делами. — Тебе-то не за что стыдиться, Роза.

Асад едва заметно улыбнулся. Датчане, казалось, легкомысленно относились к теме секса, их разговор был непринужденным и освобождающим. Однако во всех остальных вопросах эта свобода и раскованность исчезали, особенно это касалось его собственной ситуации. Тем же утром в его доме разразился настоящий кризис. Начиная с ноября предыдущего года, государственная полиция усилила меры безопасности, обязав Службу полицейской разведки (PET) проводить проверку всех супругов и совершеннолетних детей (старше восемнадцати лет), проживающих совместно с сотрудниками полиции. Официально это было обосновано необходимостью повышения уровня безопасности в датской полиции; в результате, ближайшие родственники 16 900 полицейских должны были пройти проверку на допуск к информации уровня «конфиденциально» или выше. Но какова была истинная причина? Чего на самом деле опасались власти?

Тогда Асад немедленно обратился со своей бедой к Маркусу Якобсену, и тот заверил его, что его семья уж точно избежит подобных проверок. Асад ведь был настоящим героем и вдобавок доверенным сотрудником, а историю его семьи и так знал всякий, кто хоть немного следил за прессой. Если семья получит анкеты или что-то в этом роде, Асад должен был сразу прийти к нему. Можно было не сомневаться: дальше этого дело не сдвинется, и надолго воцарится тишина.

Однако сегодня утром Марва всё же держала в руках письмо от PET, в котором требовалась беседа с ней, двумя взрослыми дочерьми и сыном. В письме говорилось, что после беседы им предоставят бумаги, которые нужно будет заполнить и подписать, что повергло всех в состояние паники. Сначала Марва кричала, что Асад обещал ей, что этого не произойдет. Потом начала плакать Нелла, а следом Рония разразилась такими высказываниями, которые ни в коем случае не должны были дойти до ушей сотрудников PET. Только оставался безмолвным.

Асаду нужно было получить помощь, чтобы остановить этот цирк. То, что его могли уволить, — это одно, но скрытая угроза заключалась в том, что Алфи могли депортировать в Ирак, а Ронии могли предъявить претензии из-за её тесной связи с известным террористом, и в этом контексте она могла выдать любые радикальные выпады против всего, на чем стояло датское общество — это было гораздо серьезнее.

* *

— У нас есть несколько конкретных вещей, о которых нужно поговорить, Карл, — сказала Роза, когда он вернулся от Сисле Парк. — У нас есть ряд электронных писем от Паулины Расмуссен, адресованных Палле Расмуссену за четыре месяца до его смерти. И совершенно очевидно, что у них была сексуальная связь, причем весьма специфического характера.

— Я знаю. Сисле Парк мне только что об этом рассказала.

— Последнее письмо, которое мы нашли, пока тебя не было, было отправлено за день до смерти Палле Расмуссена. Я думаю, анонимный отправитель — это Паулина Расмуссен, и автор просит его заехать к ней на следующий день по дороге домой. Она пишет, что у неё для него сюрприз. Такой, от которого будет «приятно больно».

— Вот как. — Карл улыбнулся. — Тогда у нас, возможно, есть объяснение бороздам на его запястьях. И, может быть, всё зашло слишком далеко.

— Он умер от отравления угарным газом, Карл. А не от своих сексуальных утех.

— Не напрямую, я знаю. Но, возможно, этот идиот успел сказать Паулине, что собирается её отшить.

— И ты думаешь, она его чем-то опоила до беспамятства? А потом таскала его? Он ведь весил за сотню килограммов. Как ты думаешь, сколько весит Паулина? — спросила Роза.

Он понял намек. Любимица датских ревю была пушинкой по сравнению с большинством женщин.

— Теперь о письмах с угрозами, — продолжила Роза. — Эти три письма — самые жесткие, и все они датированы Рождеством 2001 года. Одно от политического оппонента, который требует, чтобы Палле Расмуссен ушел из датской политики, а если он не сделает этого добровольно, то его придется «принести в жертву».

Карл нахмурился. — Есть имя или почтовый аккаунт, который мы можем проверить?

— Аккаунт есть.

— Вызовите владельца сюда. А следующее?

— Не идентифицировано, но мы полагаем, что оно от того же лица. Палле Расмуссену снова угрожают смертью, выбор слов и синтаксис практически не изменились.

— Проверим, тот ли это человек, когда он будет у нас. А третье?

— В нем очень подробно описывается, что с ним сделают. Нет такой части тела, которую бы не собирались отрезать медленно и тупым ножом. Его должны сжечь в вечном огне, сбросить с башни Ратуши, кастрировать, обезглавить и так далее.

— Это мы пока отложим в архив. Отправитель принадлежит к группе фантазеров и, скорее всего, совершенно неорганизован и дезориентирован. Если кто-то и прикончил Палле Расмуссена, то точно не он. Но всё равно заявите на него, если не лень, хотя толку вряд ли будет много, так как срок давности давно истек. Но ему было бы полезно столкнуться со своим «дерьмо-письмом», ведь наверняка он продолжал рассылать такие во всех направлениях, и в таком случае его наверняка ждет какое-нибудь наказание.

— Еще есть забавные угрозы, например, вот эта: «Я буду собирать всё своё дерьмо целый месяц, а потом запихну тебе его прямо в глотку, чтобы оно смешалось со всем тем дерьмом, что льется у тебя изо рта». Вообще, слово «дерьмо» проходит красной нитью через многие из них.

— Вообще, тут полно забавных писем с угрозами, вот, например: "Я буду целый месяц копить всё своё дерьмо, а потом запихаю его тебе прямо в глотку, чтобы оно смешалось с тем дерьмом, которое ты извергаешь". Слово "дерьмо" в том или ином виде встречается почти в каждом из них».

— А вот самое смешное из всех, — сказал Асад. — Послушайте: «Милый маленький Палле-жиртрест, мне тут как раз не хватает немного идиотского жирка для моего вертела с поросенком. Доставишь жирок сам или предпочтешь лично на нем поболтаться? Такой стейк из Палле с жареным луком и прослойкой жира наверняка укрепит наш иммунитет против всей той тупой чепухи, которую ты выплевываешь. Мы еще думали, как бы использовать твои мозги, но бросили эту затею. Такое дерьмовое барахло нужно просто выбрасывать, верно?»