— Стой, стой, Асад, у меня вообще нет никакого газона.

— Вот как. Ну, если у тебя случится запор, я сварю тебе чашечку настоящего иракского кофе — тогда только держись!

Он сам рассмеялся над своей шуткой. Слава Богу, что он у них был.

— Ну, спасибо, буду иметь в виду. Но раз уж заговорили об услугах, можешь зайти к Карлу и сказать ему, что отныне ты помогаешь раскрывать то новое дело, за которое они взялись. Я совсем недавно понял, что оно значит для меня больше, чем я предполагал.

Асад кивнул. И вышел.

Некоторое время Маркус сидел в раздумьях. Если предупреждение «Ищейки» каким-то образом перерастет в действия, то он, черт побери, встретит сопротивление. Пусть Карл Мёрк был типом загадочным, и совершенно очевидно, что та перестрелка на Амагере, где погиб Анкер, что-то с ним сделала. Но превратить своего лучшего детектива в наркопреступника — основателя целого отдела и человека, раскрывшего вместе со своей командой столько преступлений, что никто и никогда не сможет повторить его успех — этого он просто не мог принять. (допустить, осознать)

ГЛАВА 8

Среда, 2 декабря 2020 г.

КАРЛ

— Тебе следовало бы открыть окно и немного проветрить, Карл, пока не примчалась Роза, — сказал Асад. Карл посмотрел на него усталыми глазами и махнул рукой. Сойдет и так.

— Я поручил Гордону обзвонить вдов механиков и расспросить, были ли у их мужей крупные траты перед смертью. Я велел ему сказать, что они могут выкладывать всё начистоту: даже если было совершено что-то противозаконное, срок давности уже ИСТЁК. И что мы спрашиваем их только для того, чтобы найти возможную подоплеку взрыва в мастерской, в котором погибли их мужья.

Асад покачал головой. — Разве мы её не знаем, Карл?

— Нет. Когда велось расследование, интенсивно искали мотив для убийства, если это вообще БЫЛО убийство. Проверяли возможную связь с бандами, наркотиками, махинации с номерами двигателей и возможную продажу угнанных машин восточноевропейцам. Но всё зашло в тупик. Предприятие просуществовало всего шесть-семь месяцев, и, не считая первых двух деклараций по НДС, показавших приличный убыток, о доходах ничего не было известно, так как мастерская не успела подать отчетность в налоговую. А поскольку всё сгорело — компьютеры, картотеки клиентов, бланки заказов и все книги по закупкам запчастей, — здесь тоже оказались в тупике. Кое-кто в управлении полиции склонялся к мысли, что если это не несчастный случай, то истинная цель нападения могла быть совсем в другом месте, и произошла ошибка. Но дальше этого они не продвинулись.

Асад почесал щетину. — Гордон утром обнаружил, что они мухлевали с ремонтом, так что, выходит, у них не всё было чисто в мешке?

— В пушку, Асад. Рыльце в пушку, так говорят.

— Ну да. Но это ведь зависит от того, на сколько они обманывали, разве нет?

— Ну, можно и так сказать, при желании. — Карл улыбнулся. Если датскому языку и не хватало выразительных средств, Асад всегда был готов их восполнить. — Но даже если автомастерская обманывала клиентов, заставляя их платить за невыполненный или ненужный ремонт, они могли заниматься и куда более серьезными вещами, — сказал Карл. — У тебя есть идеи?

— Мы спрашивали вдову, покупали ли они и продавали машины?

— Мы знаем, что да. Несколько объявлений в «Голубой газете» и местных листках рекламировали это.

— Угнанные машины с перебитыми номерами кузова, перекрашенные и перепроданные, легко могут привести к очень скверным разборкам. Например, восточноевропейцы очень быстро свирепеют, если их кидают. Это могут быть скрученные счетчики пробега, фальшивые сервисные книжки, всё такое. Использовалась взрывчатка?

— Нет.

— Почему это дело так задевает Маркуса, Карл, ты знаешь?

Карл на мгновение отвел взгляд. Он знал это слишком хорошо, но им не обязательно было знать о нем всё.

— Вероятно, это сочетание многих факторов. Погибший мальчик, его мать, покончившая с собой, и все те вопросы, что остались без ответов.

— Если спросишь меня, я думаю, Маркус пообещал матери погибшего мальчика, что обязательно найдет тех, кто повинен во взрывах.

Карл кивнул. Весьма вероятно! Это был не первый случай, когда полицейскому приходилось отказываться от подобного обещания. В таком деле хочется пообещать что угодно, лишь бы хоть немного облегчить боль. Но от невыполненных обещаний никогда не отмахнуться, это факт.

— Ты был прав, Карл! — громко раздалось из коридора. Неужели этот парень не мог подождать, пока зайдет в кабинет, чтобы избавить их от лишних ушей всех этих ищеек на этаже?

На молочно-белых младенческих щеках Гордона горели аккуратные красные пятна. Он был на взводе.

— Да, ты не ослышался. Все механики накупили кучу дорогих вещей незадолго до катастрофы. Черт возьми, через эту маленькую фирму проходили огромные деньги.

— Ладно, хорошо, Гордон. Что именно, например?

— Машины, электроника, поездки. И самое интересное — вдовы сказали, что расчет всегда был наличными.

— Черные деньги, — пробормотал Асад.

— Само собой. И все механики знали друг друга еще по техническому училищу, и были теми еще проходимцами, когда собирались вместе. Все до одного комбинаторы, как рассказала мне одна из жен, и ей было плевать, потому что она всё равно ушла от мужа еще до того, как он погиб. Она была довольно откровенна и сказала, что если у них была хоть малейшая возможность провернуть какую-то аферу в мастерской, они это делали. Машины, которые они продавали, были старым дерьмом, которому просто навели марафет. Она точно знала, что они постоянно мотались по автомобильным аукционам и за гроши скупали машины, на которые никто больше не хотел претендовать. Она полагала, что они продавали по четыре-пять таких «подкрашенных трупов» в неделю.

— Боже мой, это же больше сотни машин за то короткое время, что работала мастерская. Она знала, кому они их продавали?

— Всем, кто был готов купить это дерьмо, сказала она. Среди покупателей было много иммигрантов.

Асад и Карл переглянулись. Они подумали об одном и том же.

— Она знала что-нибудь об угрозах или рекламациях, было что-то подобное?

— Она сказала, что они никогда не говорили о том, как идут дела, а если она спрашивала мужа, он всегда отвечал, чтобы она заткнулась и не совала нос не в свое дело.

— И она не рассказала это полиции потом?

— Она к тому времени уже уехала и три месяца жила со шведским ресторатором на Солнечном берегу. О катастрофе она узнала, только когда вернулась домой, так что нет. С полицией она не разговаривала.

— Она упоминала другие их махинации?

Красные пятна на щеках Гордона стали еще ярче. Настал черед коронного номера, который он приберег напоследок.

— Она рассказала мне, что слышала от другой жены, будто они так безбожно мухлевали со счетами за ремонт, что просто диву даешься. Так что я был прав, Карл. К каждому счету накручивали минимум несколько тысяч крон за устранение так называемых «очень важных неисправностей», которые они якобы находили в машинах. — Он едва не лопался от гордости, переминаясь с ноги на ногу, пока рассказывал это.

— Хорошо, Гордон. Начинает понемногу вырисовываться картина с жаждущими мести клиентами. Теперь подождем Розу, найдет ли она дела, где рядом с местом преступления была оставлена кучка соли.

— Кучка соли? — Асад удивленно посмотрел на него.

Карл пододвинул к нему дело. — Добро пожаловать в клуб, Асад. Теперь читай сам. Потому что сегодня моя очередь забирать Лусию из яслей.

У него внутри стало почти тепло.

Если бы Карла кто спросил, он бы сказал, что сейчас, несмотря на пандемию коронавируса, лучшее время в его жизни. Всё сложилось как надо. У них с Моной самая милая дочка в мире, они живут вместе и поговаривают о свадьбе. Людвиг последние недели жил то у друга, то у него, и теперь останется здесь до самого Сочельника. Иногда, если не удавалось вовремя забрать Лусию— после того как Мона снова вышла на работу — выручала девушка из соседней квартиры, которая была не прочь подзаработать. Однако была и ложка дёгтя: старшая дочь Моны полностью отдалилась от них после появления Лусии на свет. Помимо этого, Асад на работе не мог скрыть своей подавленности, вызванной семейными переменами… На самом деле Карл несколько раз видел этого, казалось бы, крепкого и сильного мужчину со слезами на глазах, когда тот думал, что его никто не видит.