— Это интервью с подругой, которая нашла Паулину Расмуссен, — сказал Асад.

Представительная дама, которую Карл принял бы за трансвестита, сидела в студии с каменным лицом и отвечала на вопросы.

— Да! Паулине долгое время было очень плохо, — говорила она. — Особенно тяжело она перенесла последний локдаун, ведь она как раз только-только снова поверила, что скоро сможет выйти на сцену. И тут правительство в очередной раз выбило почву у нее из-под ног.

— Значит, она боялась будущего без работы? — спросила интервьюер.

— Да, и без денег. В конце концов ей стало не на что жить, все ее резервы были исчерпаны за последний год.

— Вы нашли её в постели в её доме?

— Да, но первое, что я заметила, была гора таблеток на ночном столике.

Затем показали фото ночного столика с пузырьками, таблетками и пустым стаканом воды. Определенно не тот материал, который выдали бы криминалисты, так что это фото, вероятно, сделала сама подруга.

— Еще до того, как я увидела ее лежащей там, я испытала шок, потому что инстинктивно поняла: с таким количеством таблеток что-то в корне не так. Она также не брала трубку, когда я звонила ей утром. Я думала, она ушла в запой, но, к сожалению, ошиблась.

— Мы пригласили вас сюда, потому что мы знаем, что вы можете прокомментировать то, что произошло с Паулиной. Можете ли вы подобрать слова для этого?

Карл проворчал. «Подобрать слова». Какое же это дебильное выражение, в которое влюбились тележурналисты. По его мнению, такая же вычурная фраза, как и «озвучить» что-то.

Женщина наклонилась к интервьюеру, словно хотела сообщить что-то по секрету.

— Дело в среде, — сказала она. — Среди актеров и артистов сейчас у многих в ящиках прикроватных тумб слишком много снотворного, так как их жизнь пошла кувырком. Я думаю, министру культуры и всем, кто решил обделить артистов при распределении финансовой поддержки, стоит серьезно об этом задуматься. На их плечах лежит огромная ответственность.

Карл посмотрел на Асада, нахмурив брови.

— Да, — сказал он. — Ну и дамочка. Скажу так: во-первых, смерть Паулины Расмуссен действительно стала для меня неожиданностью, должен признать. По-моему, она была не из тех, кто ломается.

— «Во-первых», говоришь? — Асад криво усмехнулся где-то в чаще своей щетины.

Неужели этот хитрый лис уже догадался, что Карл скажет дальше?

— Мы оба думаем об одном и том же — о таблетках, верно, Асад? Должно быть, пузырёк был набит под завязку, раз столько таблеток оказалось на тумбочке, и при этом внутри осталось достаточно, чтобы убить её.

— Да, Карл, очень подозрительно! И это также заставило команду Сигурда Хармса искать следы преступления, но они нашли только отпечатки пальцев Паулины. Пузырек, спальня и коридор были тщательно обследованы. Она лежала во всей одежде, а ее сумка была брошена на пуфик в ногах кровати. Хармс проверил содержимое, и там тоже не было ничего странного.

— Хармс был этому не рад, могу себе представить, — Карл кивнул. — Правильно сделал, что обратил мое внимание на это, Асад, потому что это самоубийство явно не совсем обычное. Теперь, я считаю, нам нужно срочно вернуть этот чертов компьютер Паулины Расмуссен из NC3^[29]. Не мог бы ты попросить Маркуса нажать на кое-какие кнопки и попросить NC3 восстановить столько удаленных файлов, сколько они вообще смогут?

Асад поднял большой палец вверх. Он уже был в пути.

«Пора бы зажечь эту сигарету», — подумал Карл, глядя на парковку. Он как раз успел заметить двух молодых парней с камерой и микрофоном, мчащихся по холоду к главному входу, прежде чем в дверях появилась Роза.

— Они уже здесь, — сказала она, бросив убийственный взгляд на пламя спички Карла.

— Они? Телевизионщики?

Потребовалась всего минута, чтобы собрать бумаги на столе в скромную стопку, прежде чем двое предстали перед Карлом.

— Привет! Эрик! — представился тот, что был с микрофоном. Карл коснулся его локтем в знак приветствия, пока оператор выбирал позицию для съемки.

— Мы немного торопимся, — сказал журналист, поднося микрофон к лицу Карла.

Карл прицелился взглядом в красную лампочку камеры и надпись над ней. «Lorry», было там написано.

— Роза, зайди-ка сюда, — крикнул он, поворачиваясь спиной к камере.

— Послушай, — сказал он, когда она встала перед ним. — Ты что, заказала приезд «Lorry»? Копенгагенский местный телеканал?!

Она растерянно посмотрела на телевизионщиков. — Насколько мне известно, нет.

Карл повернулся к ним, стараясь выглядеть сожалеющим. Получилось из рук вон плохо, он сам это чувствовал.

— Спасибо, что пришли, и спасибо за то, что вы сейчас так же быстро уйдете. То, что мы должны сказать, имеет общенациональное значение.

— Но наши выпуски иногда берут другие региональные каналы… — начал было журналист, но оператор уже всё понял.

Через пять минут они мчались обратно через парковку в противоположном направлении — с сообщением, что через два часа на площади перед старым полицейским управлением состоится заявление для прессы от Отдела Q.

— Ты уверен, что это правильное решение, Карл? — спросила Роза.

— Уверен, как в «амине» после молитвы, да.

— Что ты скажешь?

— Ну, дилемма в том, что я не могу объявить в розыск человека с характеристикой «паршивая свинья». Но помимо этого, я скажу всё в точности как есть. Что у нас есть предположение, что один очень предприимчивый и, вероятно, успешный человек, которого семья не видела какое-то время, попал в серьезную беду. Если они почуют неладное, пусть обращаются напрямую по твоему номеру, Роза.

Она не выглядела счастливой.

ГЛАВА 40

Пятница, 18 декабря 2020 г., поздний вечер

СИСЛЕ

Звонок застал ее по дороге домой в темноте. Последние дни были насыщенными, но годы закалили Сисле, и, что бы ни случилось, она твердо стояла на ногах. Дебора во время разговора звучала взволнованно, но она и не была Сисле. Многие годы Дебора была верным и преданным оруженосцом, но она имела склонность к срывам. Без крепкой хватки Сисле державшая под контролем, их с мужем жизни, они оба наверняка сгинули бы еще много лет назад. Большинство людей на их месте, пережив подобную трагедию, тоже бы не выдержали.

Сисле была в сто раз сильнее и никогда не сомневалась в себе и своей миссии. Судьба вела ее, и пока ее инстинкты и сила воли указывали в одном направлении, зачем вообще начинать сомневаться?

Сейчас она снова стояла перед дверью дома Деборы, где за эти годы тлело столько пожаров, которые приходилось тушить, пока стало не поздно.

Дебора была бледна, когда открыла дверь.

— Ты должна увидеть то, что видели мы, — сказала она. — Это плохо, Сисле, совсем плохо.

Адам стоял в гостиной с пультом в руке. Он выглядел потрясенным, и Сисле сразу почувствовала, что почва уходит у него из-под ног и он сам это понимает. Поэтому он начал издалека.

— Ты должна посмотреть то заявление для прессы, которое мы видели. Сейчас это крутят по TV2 News почти без остановки. Нам нужно обсудить, что делать.

Он нажал на кнопку и нашел ролик в TV 2 PLAY. Пять минут экран светился, и Сисле чувствовала, как Дебора и Адам постоянно следят за ее реакцией. Но Сисле сохраняла спокойствие.

Перед старым зданием полицейского управления, в кольце микрофонов и камер, стоял Карл Мёрк, глава Отдела Q. Изо рта шел пар, плечи были припорошены снегом. Его взгляд был мрачнее, чем в тот день, когда он приходил к ней на фабрику, и каждый раз, когда журналист пытался его перебить, он отворачивал лицо. По лицам репортеров было ясно: он сейчас грубо нарушал все процедуры, по которым обычно работает полиция. Если это была попытка вовлечь всю Данию в его расследование, то она была чертовски эффективной.

И пока экран еще не остыл после увиденного заявления, в кадре появился ведущий TV 2 NEWS с таким выражением лица, которое давало понять: эту историю будут мусолить все последующие дни. Не успеешь оглянуться, как вызовут толпу экспертов, чтобы те высказали свое мнение о грядущей мобилизации и усилении следствия. Совсем не та огласка, которая была нужна Сисле и остальным.