— Боже мой, — выдохнул Гордон.

Почти весь остаток дня ушел на то, чтобы раздобыть отчет о вскрытии Пии Лаугесен.

— Разве он не кажется в каком-то смысле немного зашифрованным? — спросил Гордон. — В отчете она описывается как необычайно сильная и физически крепкая женщина для своего возраста, а затем, как и ожидалось, констатируется, что женщина утонула, но была жива в момент падения, так как в легких обнаружили хлор. Значит, она дышала, когда попала в воду, и тут возникает вопрос: могло ли это быть самоубийством? Но зачем ей это? Она была здорова, успешна, с большой карьерой, кучей денег, связей, в хороших отношениях с дочерью. И тут встает вопрос: почему же она просто не встала и не вышла из бассейна? — Гордон почесал щеку. — В отчете сказано, что она, возможно, ударилась головой о край бассейна, но вскрытие говорит об обратном: значимых повреждений ни на теле, ни на голове не обнаружено, равно как и эксперты не нашли ни крови, ни волос, ни клеток кожи на краю бассейна. Алкоголя или наркотиков в крови тоже не было. Она умела плавать, но ненавидела воду. Я просто не понимаю. В отчете даже прямо не сказано, что она была без сознания в момент падения.

— Да, он странно пустой. — Карл проигнорировал мобильный, завибрировавший у него в кармане. — Но так иногда бывает с несчастными случаями: они не раскрываются до конца. Так что же произошло?

— Значит, это ВСЁ-ТАКИ может быть несчастный случай. Ей просто стало плохо, и она свалилась. Это было предположение Гордона.

— Да, но как быть с солью, зачем она там? Разве это не странно, если взглянуть на схему здесь, на стене, — то, как соль фигурирует в одном деле за другим, притом что ни в одном случае нельзя с уверенностью сказать, было ли это убийство, не просматривается мотив и не найдены реальные подозреваемые? Каждый раз мы в тупике, но соль неизменно присутствует.

В кармане снова зажужжал мобильный.

— Да, это странно, — сказала Роза. — Я думаю, здесь есть все основания предполагать убийство. Женщина с такой работой может нажить массу врагов. Плохой совет всего в одном случае, приведший к потере состояния, может стать настоящим динамитом.

— Но метод убийства, Роза, как насчет него?

Асад пожал плечами, подошел к доске и медленно начал заполнять пустые поля.

Год: 2010.

Дата: 20 августа.

Причина: Утопление.

Жертва: Пиа Лаугесен.

Метод: Голову жертвы силой удерживали под водой.

Затем он положил маркер.

— Это мой вариант!

Карл кивнул.

— То есть ты хочешь сказать, что тот, кто её убил, обладал недюжинной силой?

— Не-а, не обязательно. Ты когда-нибудь пробовал усидеть на верблюде, который не хочет тебя везти? В миг оказываешься носом в песке и не понимаешь, что произошло. Я просто говорю: тот, кто её утопил, точно знал, как это делается, и сделал это без колебаний. А это, вообще-то, не так уж и сложно.

— Ладно, значит, ты, возможно, и людей топить пробовал, Асад? — Роза на мгновение широко улыбнулась, но тут же перестала, когда он не ответил.

— У нас есть фото погибшей, кроме того нечеткого снимка в газете? — спросил Карл. — Глянь в Google, Гордон.

Спустя мгновение они уставились в экран, где замелькали изображения Пии Лаугесен в разных ракурсах и возрастах. И сколько бы ей ни было лет, как бы она ни прибавляла в весе и как бы ни поддавалась возрасту, её неизменными отличительными чертами оставались меховая накидка, широкие плечи и конский хвост.

— По-моему, это признак того, что она была особенной и занятой женщиной, которая ставила работу превыше всего, — сделала вывод Роза.

— Да, особенной, это уж точно. Меха круглый год, куча украшений и копна густых волос, за которые удобно ухватиться после того, как ей нанесли удар ребром ладони по сонной артерии, — странно сухо произнес Асад.

Снова зажужжал телефон.

— Да, — бросил Карл с легким раздражением, когда наконец выудил его и ответил. Номер был незнакомый.

— Это Карл Мёрк? — раздался голос. — Отлично. Это Ласло из полиции Северной Зеландии. Один из криминалистов просил передать: это правда, что вчера он ничего не нашел в могиле женщины. Зато сегодня он кое-что обнаружил в двух других могилах, и это его озадачило, потому что находка была в обеих. Когда он присмотрелся, то увидел по краям могил отчетливые отложения соли. Выглядит так, будто трупы буквально засолили. Это имеет какой-то смысл?

ГЛАВА 28

Понедельник, 14 декабря 2020 г.

МАУРИЦ

Прошло уже добрых двое суток с тех пор, как Мауриц видел похитившую его женщину, и за это время он не получил ни капли воды, ни крошки еды. Вонь от ведра-параши стояла в помещении туманом; кишечник и мочевой пузырь были давно опорожнены.

«Нужно поменьше двигаться, это меня истощает», — подумал он. — «Если только я смогу продержаться, меня найдут, я в этом уверен. Хорошо, что мне было плевать на закон, и пара камер наблюдения дома снимает территорию за пределами нашего участка; полиция увидит номер машины, которая меня забрала. Может, они уже арестовали эту бабу, и поэтому её здесь нет».

Он усмехнулся про себя. Похищение людей в Дании каралось сурово, и теперь настала очередь этой стервы пялиться на белые голые стены. Её очередь стать главным героем фатального шоу.

«Мне лучше покончить с собой!» — так могло бы называться это шоу. Он хмыкнул. Вообще-то идея была крутая, хотя такое реалити-шоу наверняка встретило бы сопротивление во многих местах. Люди становились странно ранимыми, когда речь заходила о самоубийстве.

Мауриц кивнул и улыбнулся, затем откинул голову назад и запел так громко, что шарикоподшипники в потолочных рельсах над ним завибрировали:

— Oh no, not I, I will survive — Oh, as long as I… (О нет, не я! Я выживу! О, пока я…)

Тут он закашлялся. Пересохшее горло запротестовало, язык прилип к небу.

«Черт, ну и дерьмо», — внезапно подумал он и огляделся. Прямо сейчас он мог находиться где угодно. В подвале с бетонными перекрытиями между этажами. В складском здании вдали от цивилизации. В новостройке, брошенной до завершения работ.

Он подумал: «Я могу быть в любой точке Зеландии, так как же они меня найдут, если баба будет держать рот на замке?»

Когда он очнулся после похищения, он посмотрел на часы: было 11:45. Если предположить, что до этого он просидел прикованным к стулу минут 10–20, то они находились примерно в пяти четвертях часа езды от начальной точки.

«Как далеко они могли уехать от Гаммель-Хольте?» Он оборвал себя еще до того, как расчет начался, — откуда ему, черт возьми, знать, в этом уравнении было слишком много переменных. Женщина могла кружить на месте. Или могла лететь по автостраде, вдавив педаль в пол. С тем же успехом она могла переехать через Эресуннский мост.

Мауриц начал потеть. Если он сейчас в Швеции, а девка не заговорит, его никогда не найдут. Завтра он будет сидеть здесь со слизью в углах рта и дрожащими руками. И послезавтра, и через день. Как долго он сможет это выносить?

Мауриц вспомнил, как его отец умер от жажды. Это казалось будничным, ведь старик и так уже угасал, был старым и дряхлым, так что смерти нужна была причина, раз врачи не хотели помогать ему иначе, кроме как лишив его жидкости. Но это заняло чертовски много времени. И его отцу было страшно, это Мауриц тоже вспомнил сейчас. Перед тем как веки закрылись и он впал в беспамятство, его взгляд стал слишком живым. Это был единственный контакт с миром, который у него оставался. Взгляд на тех, кто не мог ему помочь. Взгляд на единственного сына, который просто отвернулся и ушел.

«Проклятье. Исчезни, чертово воспоминание. Исчезни, старик. Ты всё равно был дрянью, так какая разница, что тебе пришлось мучиться от жажды, пока силы не иссякли?»

Мауриц посмотрел на свои часы Rolex Submariner. Синий циферблат, золотой корпус, золотой браслет и застежка, без цифр, но с датой. Он отдал за них двести пятьдесят тысяч крон, и ему было плевать, что об этом думают окружающие. Когда он показал их семье за обедом, его старшая дочь поднесла свои Apple Watch к его лицу и высмеяла его.