— Роза, замолчи на секунду, я думаю.
Карл смотрел на дорогу. Где-то в этом сером, истерзанном зимой ландшафте среди полей и ферм наверняка нашёлся бы человек, выгуливавший собаку, который заметил машину, украдкой пробиравшуюся в сторону Скевинге, — не подозревая, что та везла труп, чтобы закопать его в темноте. Где-то в окрестностях Копенгагена наверняка был кто-то — а то и несколько человек, — кто удивлялся тому, как женщины вроде Табиты и другие женщины примерно того же возраста находили дорогу в свой клуб. Где-то…
— Пока мы не бросим все силы на установление личностей других трупов, мы вряд ли сможем решить, над чем нам стоит или не стоит работать в Отделе Q.
Он не слышал, как она вздохнула, но она наверняка это сделала.
— Я узнал кое-что про MAC Палле Расмуссена из NC3 всего час назад, и уже сейчас могу сказать, что у нас будут проблемы, — сказал Гордон, когда они вернулись.
— Почему?
— Потому что они по уши в работе, а еще потому, что диск стерт довольно основательно.
— Черт возьми, ты мог хотя бы спросить их, считают ли они вообще, что на диске могут быть доступные файлы?
Он выглядел виноватым.
— Можешь надавить на них еще раз, Гордон, причем прямо сейчас. Нам нужно восстановить удаленные файлы. Скажи, что мы прекрасно понимаем, как они загружены, но что здесь вопрос жизни и смерти.
Гордон замялся. — Карл, не перебор ли это? Мы ведь не можем…
Карл остановил его жестом руки и повернулся к Асаду.
— Ты сегодня подозрительно тихий, Асад. Что-то случилось?
— Карл, я думаю, мне скоро придется уйти из полиции.
В помещении стояла такая тишина, что слышно было бы даже упавшую иголку, если бы не приглушенный шелест, доносившийся с залитой дождем парковки.
Взгляд Карла встретился со взглядом Асада. В карих глазах не было искры, обычно пышущие здоровьем щеки под щетиной стали совсем серыми.
— Нет, черт возьми, Асад, ты этого не хочешь. — Карл сам почувствовал, что тон его стал слишком властным и решительным.
Зрачки Асада сузились — плохой знак. — Теперь PET (Служба разведки полиции) вызвала всю семью на собеседование перед Рождеством, потому что мы не заполнили анкету, Карл. И Рония пригрозила вернуться в Ирак, это полное безумие. Она и Марва спорят весь день и плачут. Нелла сидит в комнате Алфи, она не проронила ни слова, совсем как её брат. Вот почему я должен уйти из полиции, Карл. Я не могу рисковать тем, что моя семья распадётся, правда ведь? Разведка не должна нас сломать.
Они заметили, что Роза встала, только когда она захлопнула за собой дверь в коридор. Она вышла, не проронив ни слова, но не прошло и нескольких секунд, как они услышали её крик — она вопила там, словно обезьяна-ревун на раскаленных углях. Хотя здание на Тегльхольмене, куда они переехали, было новым и солидным, стены определенно могли бы иметь лучшую звукоизоляцию.
Прошло три минуты, и она вернулась.
— Маркус понял ситуацию, — сказала она, лицо её дрожало от разочарования и гнева. — Он немедленно едет в PET. Он это остановит, Асад.
Карл повернулся к Асаду, который стоял как вкопанный, глядя в пол.
— Давай попробуем двигаться дальше, а тем временем позволим Маркусу уладить дела за нас? — Карл положил руку ему на плечо. — Все будет хорошо, так что забудь об этом пока, Асад. — Карл попытался слегка подбодрить его пожатием плеча. — У тебя есть новости для нас? Хоть что-нибудь.
Кудряш из Отдела Q глубоко вздохнул и поднял взгляд — словно в замедленной съемке. Карл никогда не видел его таким.
— Я посмотрел те клипы, которые были в конце DVD Рагнхильд Бенгтсен, и не вижу между ними никакой связи, кроме того, что они крайне жестокие и происходят на улице. — Он провел кончиками пальцев по глазам, словно проверяя, не плакал ли он, но слез не было. — Когда изучаешь нападения из записной книжки Табиты, вырисовывается схема: они, как правило, совершались на улице, прямо как тогда, когда Рагнхильд Бенгтсен убила Табиту. Больше я из этого ничего не извлёк.
Карл кивнул. Конечно, это могло показаться пустой тратой времени Асада, но сейчас лучше было позволить ему действовать по своему усмотрению.
— Ну, раз это никуда не привело, я вернулся к другим делам и сосредоточился на поиске дела за 2010 год, где могла бы фигурировать соль, как мы и договаривались.
— И такого дела ты, полагаю, не нашёл.
— Нет, не нашёл... но всё же — нашёл.
Он пододвинул Карлу копию газетной страницы.
— Эту газетную вырезку прислали сегодня утром на наш общий диск. Её отправил коллега из Оденсе.
Карл наклонился над столом, положив руки по обе стороны от копии.
— «Главный советник TaxIcon[24] найден утонувшим в бассейне», — прочитал он вслух. — Это дело вел тот коллега из Оденсе? — спросил он.
— Нет, но когда он получил запрос Розы о делах с солью, он сразу же подумал об этом случае. Тогда в Оденсе это было довольно громкое происшествие.
— TaxIcon, никогда не слышал о такой фирме.
Роза криво усмехнулась. — Это, наверное, потому, что ты не читаешь газет, и потому, что знать такие фирмы как эта, Карл, — это уровень доходов значительно выше нашего. TaxIcon — это налоговая консалтинговая фирма для очень богатых людей.
— Да, и Пиа Лаугесен, которая утонула, владела этой фирмой, — добавил Ассад. — Ей было шестьдесят четыре, она жила одна, поэтому прошло несколько часов, прежде чем персонал нашёл её плавающей в бассейне в саду.
— Что ж, такое случалось и раньше. Брайан Джонс из The Rolling Stones, например.
Карл не чувствовал себя молодым, видя их пустые взгляды. Они понятия не имели, кто такой Брайан Джонс. Он и сам не знал, пока его двоюродный брат Ронни, умерший в Таиланде, не рассказал ему об этом.
— Я просто к тому, что бассейн и внезапное недомогание могут быть опасным коктейлем. Так что хорошо, что ни у кого из нас его нет. — И снова никакой реакции. — Ну так а что с этим делом?
— А дело непростое — Пиа Лаугесен была не абы кем, она действительно была важной шишкой.
Теперь Карл окончательно запутался.
— Она была очень важным человеком для многих, ведь оборот её фирмы за полгода составлял около ста миллионов евро.
— Ого! Но вообще-то говорят «крупная шишка в музыке» (играть первую скрипку), Асад.
Асад покачал головой. Разве он не то же самое только что сказал?
— Взрослая дочь Лаугесен тогда заявила в одной из фюнских газет в криминальном репортаже, что её мать умела плавать, но никогда не пользовалась бассейном, поэтому ей казалось странным и подозрительным, что такое могло случиться. Фактически это был единственный раз, когда её мать видели рядом с бассейном, а садовник божился, что она так его ненавидела, что приказала ему его ликвидировать. Просто он не успел это сделать.
— Как полиция классифицировала смерть?
Асад вытащил распечатку полицейского отчета. — Да как ты думаешь? Судя по всему, она споткнулась о мешок, лежавший рядом с бассейном, ударилась лбом о край и упала в воду без сознания. Как несчастный случай, разумеется.
— Но почему тогда ты считаешь это дело интересным для нас?
Асад указал на предложение в отчете. — Потому что мешок, о который она споткнулась, был с солью.
— Соль для бассейна? А разве не хлор используют?
— И то, и другое, а иногда соль и хлор. Здесь, кажется, был бассейн с хлором.
— Вот те на, и это была поваренная соль?
— Согласно отчету, её не анализировали подробно, да и зачем экспертам было это делать?
Карл еще раз взглянул на газетную страницу. «20 августа 2010 г.», значилось там.
Все четверо повернулись к схеме, висевшей на стене, и Карл взял слово.
— Ладно. Давайте попробуем подытожить. У нас уже есть несколько убийств, где фигурирует соль, но посмотрите, к примеру, на 19 мая 2002 года, когда умирает Палле Расмуссен. Если мы предположим, что смерть Пии Лаугесен тоже была убийством, и если мы по-прежнему верим, что убийца движется вперед по датам, и если мы, наконец, склоняемся к теории, что преступление происходит каждые два года и в нем фигурирует соль, то я думаю, что убийства должны были быть совершены в 2004, 2006 и 2008 годах в последовательные даты, приходящиеся на период между 19 мая и 20 августа. Вот там мы и будем искать.
