Мауриц вздохнул так глубоко, как мог. — Что ты имеешь в виду? Скажи мне, когда? — снова спросил он.

— Ты узнаешь это, когда мы придем. Мои жертвы никогда не знают даты заранее.

«Мои жертвы!» — сказала она. Значит, это не в первый раз.

Он некоторое время сидел, уставившись на шприц, который монстр гордо держал перед собой, а затем поймал её неподвижный взгляд.

— Пусть будет так. Вы можете убить меня, но я не стану сотрудничать с такими чудовищами, как вы.

— Ну что ж, тогда я думаю, тебе стоит просить Бога о прощении своих грехов, пока ты ждешь, — сказала она.

— МОИ грехи! А как насчет твоих?

— Мауриц, Мауриц. Бог имеет отношение ко всем душам. Но только та душа, что молит, имеет отношение к Богу и получает прощение. В этом-то и заключается разница между тобой и мной.

ГЛАВА 45

Понедельник, 21 декабря 2020 г.

КАРЛ

Давление на живот, затем на грудь, и следом — аромат ванили в теплом дуновении над его лицом. Легкое прикосновение к щеке, тихое хихиканье, и вот, наконец, он был вырван из круговорота мыслей, в плену которого его держал сон.

Карл медленно открыл глаза и уставился прямо в пару озорных голубых глазенок, излучавших бесконечную преданность.

— А ну-ка слезай с папиного живота, Лусия, он еще не совсем проснулся, — услышал он голос Моны; она подхватила дочь и подняла её на руки.

— Уже полвосьмого, я иду с Лусией в ясли. Гордон звонил полчаса назад и просил тебя прийти в отдел, хотя ты и отстранен. Звучит не совсем законно, но решать тебе. Он сказал, чтобы ты подождал снаружи, и они встретят тебя у входной двери, как только администратор отойдёт от стойки. Видимо, им непременно нужно тебе кое-что показать.

Карл попытался стряхнуть с себя остатки ночи. Проклятое дело, которым они занимались, никак не давало покоя.

— Ты сегодня ночью так ворочался, Карл. Мне пришлось принять лишнюю таблетку мелатонина, чтобы самой хоть немного поспать.

— Это всё это дело, — услышал он собственный голос, доносившийся будто издалека, пока веки снова слипались.

— Да, дело и впрямь громкое. На сайтах таблоидов — огромные заголовки. «Твой сосед — убийца?» — гласит один. «Полицейский следователь потрясает общественность» — написано в другом. Тебя называют иконой на своём поле, так что готовься: ближайшее время будет для тебя жарким. Так что давай, просыпайся и хорошенько обдумай, как ты собираешься всё это комментировать, чтобы тебя не застали врасплох.

Она успела попрощаться и сказать: «Помаши папе ручкой, Лусия», прежде чем у него хватило сил взглянуть на часы.

Карл толком не знал, как относиться к последним событиям. Всё закрутилось быстро и результативно, но совершенно вышло из-под контроля. Впрочем, не этого ли он сам хотел?

Перед стеклянным фасадом Тегльхольмена было по-утреннему темно и кусаче холодно. Карл прислонился к стене, скрестив ноги, поправил маску и поднял воротник, чтобы игнорировать коллег, которые проходили мимо, не удостаивая его взглядом.

Затем из дверей вышел Асад. На его лице читались вызов, воля и остервенение одновременно. Было ли это из-за того, что он не одобрял положение шефа, ставшего в отделе изгоем, или из-за неожиданного поворота в деле? Карл надеялся на второе.

— В чем дело? (Hvad er der los?) — спросил он, когда они вошли внутрь.

— Рысь? Почему ты говоришь про рысь? (En los^[45]) — спросил Асад с кривой ухмылкой и ткнул Карла локтем в бок. — А, ладно, про «рысь» мы тебе расскажем через минуту.

И Роза, и Гордон ждали внутри. Давно они не казались такими сосредоточенными.

— Смотри сюда, — сказал Асад, указывая на доску со схемой. Карл сел и принялся изучать строки.

За исключением пары пустых полей, схема теперь была полностью заполнена. Диктаторы и военные преступники — Ким Чен Ир, Жан-Бедель Бокасса, Владимир Ильич Ленин, Муаммар Каддафи, Жан-Клод Дювалье (он же «Бэби Док») и Бенито Муссолини — присоединились к остальным мерзавцам, каждый в свой день рождения.

Роза, Гордон и Асад стояли плечом к плечу перед ним, как старые ученые, которые только что решили загадочное и неприступное уравнение и явно требовали от руководителя проекта безоговорочного восхищения и признания.

— Вот так это выглядит теперь, — сказал Гордон, когда Карл промолчал. — Что скажешь?

Карл не торопился. Когда пресса пронюхает об этом деле, пресс-конференции премьер-министра отойдут на второй план, потому что эта новость снова сметет всё с первых полос.

То, что он видел на схеме, было чистым безумием. С конца девятнадцатого века в стране было зарегистрировано всего три серийных убийства, но никогда еще — в таких масштабах и в столь систематичном, схематичном и необычном исполнении. Здесь речь не шла о беззащитных младенцах или каких-нибудь жалких, случайно выбранных наркозависимых проститутках, которых садист-женоненавистник присмотрел в качестве легкой добычи. Здесь жертвы выбирались тщательно: в большинстве своем это были социально активные и, практически во всех случаях, успешные граждане. В отличие от обычных убийств, где можно было с уверенностью доказать злой умысел, все эти смерти были признаны несчастными случаями или самоубийствами. То, что им вообще удалось раскрыть часть из них как убийства, было чистым везением, потому что в каждом из этих многочисленных случаев проявлялась такая изощренность, которую вряд ли можно было остановить, не поймав убийцу за руку. Несмотря на шестнадцать верифицированных убийств, этого, к сожалению, так и не удалось сделать. И это было особенно трагично, потому что через пять дней список, по всей вероятности, пополнится семнадцатой жертвой. Как же им это предотвратить?

Карл пробежал глазами даты рождения и содрогнулся.

— Чертовски жуткая компания, — прошептал он, скользя взглядом по таким именам, как Николае Чаушеску, Гитлер и Мао.

Он покосился на годы на доске: всё, к сожалению, сходилось слишком точно, так как двухлетний интервал между убийствами не был нарушен ни разу.

Лицо Розы светилось, но цвет кожи был нездоровым — сказывался скудный сон.

— Мы ведь знаем, что преступления жертв на первый взгляд могут показаться кому-то незначительными, — сказала она. — Но тогда мы с Гордоном еще раз изучили их прошлое, организации и связи, и, как и предполагалось, фактически все они тем или иным образом совершили весьма масштабные и серьезные преступления против общественного блага.

Она указала на колонку «Причина» и перечислила некоторые из них.

— Жертва убийцы в 1990 году жила тем, что мы называем обычным скупничеством краденого, но товар всегда был безумно дорогим. Объемы составляли сотни миллионов крон в год, что легко могло оставить позади прибыль любой компании из листинга биржи. Просто не было с точностью доказано, кто за этим стоит, поэтому заказчик не понес наказания. Пока наш убийца не нанес удар.

Карл не был уверен, что ему нравится определение «наш».

— Другой пример, — продолжила она, — супружеская пара Элен и Георг Бернадос. С середины восьмидесятых и на протяжении десяти лет они создали и возглавляли совершенно безжалостную и жестокую банду, совершавшую необычайно наглые кражи на доверии у беззащитных стариков и инвалидов. За это им пришлось поплатиться жизнями в 1996 году, в день рождения Ленина, 22 апреля. А еще был тот, кого убили в 2008-м, в день рождения Муссолини, 29 июля. Он был владельцем транспортной сети, которая бесконечными рейсами возила свиней и коров на убой в Южную Европу в совершенно гротескных, нечистоплотных и жалких условиях.

У Гордона тоже явно был комментарий, но Роза продолжала.

— Все эти жертвы были крайне неэмпатичными и злобными типами. Если вчитаться глубже в суть их эгоизма и цинизма, невозможно не почувствовать тошноту, — с нажимом произнесла она.

Асад, как ни странно, пожал плечами. — Да, у меня к убийце такое же чувство, как к верблюду, который весь день портил воздух под тобой, делая его липким и густым, но в итоге всё же удивительным образом пронес тебя через пустыню.