То, что произошло, не было похоже на взрыв или землетрясение — не было ни грохота, ни ударной волны. Идеальная сфера диаметром в двадцать метров возникла в самом сердце ледника, как капля росы внутри алмаза. Вода в ней не кипела и не замерзала, она поддерживалась в жидком состоянии невидимым полем, которое искажало само пространство.

В центре этой аномальной водяной сферы замерцал воздух, или то, что было там вместо него. Появился знакомый бирюзовый свет, который уже полыхал в далёкой сибирской тайге. Теперь этот тревожный свет родился здесь, на краю мира. Свет сгустился, обрёл чёткие контуры, формируя идеально ровный круг небольших, не больше пяти метров в диаметре, Врат.

Из бирюзового марева плавно, без единого всплеска, выкатился предмет. Это был шар, безупречно гладкий, идеально сферический, диаметром около метра. Его поверхность не имела ни единого шва или заклёпки и тускло отливала матовым металлом.

Шар замер посреди водяной пещеры, из его поверхности во все стороны ударили тонкие, как паутина и едва различимые лучи, анализируя окружающее пространство. Они пронзали толщу воды, прошивали ледяные стены, уходили вглубь на километры, считывая всё: давление, температуру, химический состав, плотность, гравитационные аномалии, магнитное поле Земли. Информация потоком вливалась в безмолвное и непостижимое ядро шара. Анализ занял не больше трёх секунд.

Результат был неутешительным. С точки зрения той логики, что двигала этим созданием, данная локация была абсолютно бесперспективной. Чудовищное давление, довольно низкие температуры. Отсутствие легкодоступных источников энергии и полное отсутствие сложных органических форм жизни в радиусе сканирования. Геологический состав примитивен. Бесполезная, скованная льдами пустыня.

Шар издал короткий звук, похожий на недовольный писк. Это не было эмоцией, а лишь констатацией факта и сбросом избыточных данных, не прошедших первичную фильтрацию. «Ошибка навигации. Точка выхода не соответствует заданным параметрам. Требуется корректировка».

Не задерживаясь ни на секунду, идеальная сфера так же плавно и безмолвно вкатилась обратно в бирюзовое марево Врат и исчезла. Аномальная водяная пещера и портал остались на месте, как маленький шрам, нанесённый на тело планеты.

Через шесть часов абсолютной тишины, нарушаемой лишь невидимой пульсацией поля, удерживающего воду от замерзания, портал снова моргнул, и из него вновь выкатился шар-разведчик. Но на этот раз он был не один. Вслед за ним, как послушные однояйцевые братья-близнецы, появились ещё три таких же идеальных сферы.

Четыре объекта замерли в центре пещеры, выстроившись в идеальный тетраэдр. Первый шар-разведчик снова издал серию коротких сигналов. На этот раз это была передача пакета данных. Шар делился со своими собратьями всей информацией, полученной при первом сканировании.

Остальные три сферы беззвучно приняли информацию. Их гладкие поверхности на мгновение подёрнулись едва заметной рябью, словно отражая процесс обработки данных. Затем начался безмолвный «мозговой штурм» — шары начали медленно вращаться вокруг общей оси, а их поверхности начали переливаться сложными, постоянно меняющимися узорами из света и тени.

Проблема была очевидна: точка выхода заблокирована. Три километра льда над головой — это непреодолимое препятствие для дальнейшего сканирования и развёртывания. Остаться здесь — значит признать миссию проваленной. Отступить и искать другую точку входа — это трата драгоценного времени и ресурсов. Логика требовала иного решения, адаптивного и эффективного. Обмен данными занял меньше минуты, и решение было принято единогласно, без споров и колебаний. А затем началось превращение.

Четыре шара прекратили вращение и медленно двинулись навстречу друг другу. Когда их поверхности соприкоснулись, не произошло ни столкновения, ни скрежета. Металл начал менять свою форму, сферы трансформировались по одной из заложенных в них программ.

Один сфера сформировала идеально заточенный наконечник гигантского бура, покрытый сложной спиральной резьбой. Другая сфера создала массивное основание, из которого сложились сегментированные опоры, обеспечивая будущему механизму идеальную устойчивость.

Трансформация завершилась. На дне ледяной пещеры, там, где ещё минуту назад парили четыре загадочные сферы, теперь стояло нечто новое — самоходный бур приличных размеров.

Машина ожила. Наконечник бура начал издавать высокий, почти ультразвуковой гул, от которого вода в пещере пошла рябью. Кончик засветился раскалённым добела светом, а температура в точке контакта мгновенно подскочила на тысячи градусов.

Механизм сделал несколько шагов, неуклюже переставляя свои импровизированные ноги, и упёрся раскалённым остриём в ледяной потолок пещеры. Бур начал сантиметр за сантиметром вгрызаться в толщу ледника, оставляя за собой идеально ровный оплавленный тоннель.

Лагерь армейцев, который окопался на чужой и враждебной земле, замер в ожидании финальной битвы. Прошло двое суток с того момента, как разведка вернулась из рейда. Каждый боец, от мехвода до часового, всматривающегося в тёмную зелень леса, понимал, что затишье кончилось. Враг зализал раны, пересчитал потери и теперь шёл на лагерь с чётким желанием стереть с лица этого мира дерзких пришельцев, посмевших бросить им вызов.

На рассвете третьего дня, когда одна из лун ещё висела над горизонтом, а вторая уже утонула в багровом мареве восхода, лес заговорил. Но заговорил он не птичьими трелями и не шелестом листвы, а звуками боевых труб и барабанов, задающими ритм при движении. Из глубин леса показалось войско толкинистов.

Из-за деревьев широким полумесяцем, плотно охватывающим лагерь, начали выходить отряды толкинистов. Они шли щит к щиту, копьё к копью. Тысячи воинов, молчаливых и сосредоточенных. Ушастые учли свои ошибки, поэтому они больше не бились лбом в самые укреплённые участки обороны и не пытались продавить центр одним массированным рывком. Теперь их тактика была другой, куда более опасной. Командиры, имея подавляющее преимущество в пехоте, растянули фронт, охватывая лагерь в клещи и заставляя обороняющихся распылять свои и без того скудные силы.

— Ушастые нас обходят, хотят взять в кольцо! — крикнул в рацию командир взвода мотострелков, державший самый дальний, восточный сектор. — Прут, как тараканы, конца и края не видно!

Майор Романовский стоял возле своего командного пункта и мрачно смотрел в бинокль. — Сорокин, у тебя как?

— Аналогично, Андреич, — донеслось в ответ из динамика. — Обкладывают, мама не горюй. Засыпают стрелами, но пока только обычными.

Стволов катастрофически не хватало. Вкопанные в землю БМП и танки могли контролировать только определённые сектора, поэтому пространства между ними приходилось закрывать пулемётными расчётами и огнём пехоты. И если в центре оборона была плотной, то на растянутых флангах она начинала трещать по швам.

Толкинисты почувствовали, что огонь обороняющихся ослабевает, и начали действовать наглее. Из-за спин пехоты вперёд выдвинулись маги. Они выставляли защитный барьер, который принимал на себя несколько попаданий из крупного калибра, после чего на несколько секунд маги убирали его, чтобы в это время их коллеги дали свой залп огненными шарами по армейцам. А потом снова выставляли барьер, правда не всегда вовремя, отчего в строй толкинистов залетало больше смертоносных снарядов, чем планировалось ушастым начальством, тем самым убивая итак дефицитных создателей файер-шоу.

Корнев находился на самом опасном участке. Он лежал за пулемётом и короткими, прицельными очередями выкашивал тех ушастых, что подбирались слишком близко. Лицо старлея было спокойным. Хладнокровно и методично, словно на стрельбище, старлей посылал ушастым свои гостинцы. Но даже он, обладая стальными нервами, чувствовал, как тугая пружина внутри сжимается до предела.

— Командир, справа прорываются! — крикнул ему Леший, перезаряжая свой ствол.