Казалось, что самое страшное уже позади. Колонна почти выехала из плотной городской застройки в частный сектор, откуда до бетонных стен бригады было уже недалеко. Барон даже позволил себе немного расслабиться, размышляя о том, что, если они всё-таки доберутся до располаги живыми, то вечером обязательно надо будет найти и выпить спирта. Грамм так двести, не меньше. Не для удовольствия, а чтобы просто заснуть и не видеть перед глазами ушастых, переработанных бронёй в фарш и разорванных полицейских.

А потом серое небо упало им на головы.

Всё произошло настолько стремительно и абсолютно неожиданно и непредсказуемо, что человеческий мозг просто отказался вовремя обработать поступающую информацию. Не было никакого привычного гула реактивных двигателей, никакого свиста падающих мин. Вместо привычных звуков войны прямо над головой раздался плотный, упругий хлопок рассекаемого огромной массой воздуха.

Корнев инстинктивно поднял голову и посмотрел наверх. Над колонной, вынырнув из-за серых облаков, бесшумно скользили две гигантские тени. Размах кожистых перепончатых крыльев летевших в небе существ был метров двадцать, их чешуя цвета мокрого асфальта, идеально сливалась с пасмурным небом. Длинные, извивающиеся змеиные шеи, а на них массивные головы с пастями, полными острых, как бритвы, зубов. Драконы? Виверны? Птеродактили-переростки? В тот момент Барону было глубоко насрать на биологическую классификацию этой инопланетной твари.

Драконы шли на бреющем полёте, ровно над линией движущихся машин.

— Воздух! — проорал Корнев в рацию, сорвал с плеча автомат и выставил ствол вертикально вверх.

Пулемётчик на соседнем БМП отчаянно попытался задрать 30-миллиметровую пушку, но твари были слишком близко, они вошли в мёртвую зону прицелов. Башенные пулемёты просто физически не могли взять такой крутой угол возвышения.

Один из ящеров — тот, что шёл чуть позади и правее — грациозно повернул длинную шею. Его огромная пасть широко распахнулась, и внутри, где-то в самой глубине глотки, начало быстро разгораться ослепительное оранжево сияние, словно внутри живого существа, зажёгся промышленный кузнечный горн.

Тварь харкнула этим пламенем вниз, даже особо не прицеливаясь. И по какому-то злому, циничному стечению обстоятельств, или, возможно, потому что чёрный полированный кузов выделялся на фоне жёлтых автобусов, струя жидкого огня ударила прямо в крышу микроавтобуса. Того самого «Мерседеса», в котором ехал мэр Воробьёв.

Удар огненного сгустка был такой физической силы, что тяжёлую машину буквально вдавило в асфальт. Крыша микроавтобуса от температуры вскрылась и свернулась, как тонкая фольга под газовой горелкой, а через секунду с громким хлопком лопнули все четыре покрышки.

Видимо, неземное пламя мгновенно достало до бензобака, который был полон под завязку. Чёрный кузов «Мерседеса» раздуло и разорвало от взрыва, превратив машину в клубящийся дымом огненный шар. Куски искорёженного металла, перемешанные с горящими ошмётками кожаных кресел и человеческих тел, разлетелись во все стороны.

Колонна встала, как вкопанная. Водитель идущего сзади БТРа в панике ударил по тормозам, отчего многотонную машину занесло на скользком асфальте, и она уткнулась носом в бетонный столб. Несколько мужиков не удержались и соскользнули с гладкой брони, упав прямо в грязь.

Корнев, не моргая, смотрел на полыхающий остов микроавтобуса. Ни криков, ни стонов оттуда не доносилось. Температура горения этой магической отрыжки была такой немыслимой, что металл стёк лужами на асфальт за несколько секунд. От людей внутри остался только пепел.

— Твари! — взревел Гвоздь на соседней броне, и его ПКМ зашёлся длинной истеричной очередью, направленной прямо в затянутое дымом небо.

Светящиеся трассеры вспороли облака, отчаянно пытаясь достать уходящих ящеров. Одна шальная пуля всё-таки чиркнула по кожистому крылу замыкающей твари, выбив фонтанчик искр из серой чешуи. Ящер издал недовольный пронзительный взвизг — этот звук был похож на скрежет ржавого металла по стеклу — и рывком набрал высоту, скрываясь в серой хмари вместе со своим напарником. У них явно не было цели, а может и возможности уничтожать всю колонну, драконы прощупывали армейцев с воздуха, сея панику, смерть и проверяя возможности ПВО.

Рация разразилась матом, проклятиями и криками. Гражданские в автобусах бились в истерике, видя, как заживо горят люди прямо у них на глазах. Барон тяжело спрыгнул с брони. Лицо его было серым от пепла и гари, который густым слоем оседал вокруг. Старлей подошёл к полыхающему скелету «Мерседеса» — жар от него шёл такой плотный, что брови начинали потрескивать и скручиваться даже на расстоянии десяти метров. Спасать было абсолютно некого. Никакая медицина в таких случаях не нужна, только пакеты для праха.

— Командир… — тяжело дыша, сзади подошёл Леший. На небритой щеке лейтенанта кровоточила длинная царапина от прилетевшего осколка. Он посмотрел на ревущий костёр и спокойно произнёс:

— Кабзда мэру нашему и его боровам. Сгорели в одну секунду. Охренеть просто!

Корнев ничего не ответил. Старлей просто стоял и смотрел на ревущий огонь. Внутри было абсолютно пусто. Никакого злорадства по поводу бесславной гибели заносчивого чинуши не было. Сейчас в приоритете был безжалостный математический анализ ситуации. Противник применяет штурмовую авиацию, которой не нужны бетонные взлётные полосы, радары и авиационное топливо. Авиацию, которая может сжечь защищённую бронетехнику одним плевком. Уставы окончательно пошли по известному месту и утратили актуальность, теперь их можно было использовать вместо туалетной бумаги.

— База, я Барон, — старлей, не отрывая взгляда от пламени, нажал кнопку гарнитуры. Голос его был ровным, совершенно лишённым каких-либо эмоций. — Колонна подверглась точечной атаке с воздуха. Применены крупные летающие объекты неизвестного биологического типа. Стреляют жидким концентрированным огнём. Один гражданский борт уничтожен прямым попаданием. Внутри борта потери сто процентов. В нём ехал градоначальник с охраной…

В эфире повисла долгая пауза. Полковник Дегтярёв молчал секунд пятнадцать, переваривая информацию о гибели мэра и новую угрозу с небес.

— Принято, Барон, — наконец раздался голос комбрига. — Продолжайте движение. Усильте контроль за воздухом. Зенитчикам передал вводную, так что не задерживайтесь на открытой местности.

Корнев развернулся к своим бойцам. Разведчики стояли у машин, мрачные и до предела обозлённые собственной беспомощностью.

— По машинам! — рявкнул Барон, возвращая роту в реальность. — Стволы в небо, мониторить каждую тучку! Если увидите этих бройлеров-переростков, сразу бейте на опережение из всех калибров. Не ждите, пока они плеваться огнём начнут! Водилы, обходим этот костёр по тротуару и гоним на базу! Скорость максимальная, плевать на подвески!

Колонна, судорожно дёргаясь, начала огибать чадящий «Мерседес». БТРы с хрустом ломали старые бордюры, а старые автобусы жалобно скрипели рессорами, переваливаясь через строительный мусор и обломки. Люди на броне вжимались в сталь, боясь лишний раз вздохнуть.

Вскоре колонна из брони и разношёрстных автобусов, наконец, вырвалась из горящего города и заехала в пригородный частный сектор. Дорога стала шире, дыма здесь был гораздо меньше. Вдалеке уже маячили спасительные бетонные заборы военного городка. Но Корнев твёрдо знал, что это лишь временная передышка — он чувствовал это всем своим армейским нутром. Если они в кратчайшие сроки не найдут способ сломать хребет этим ушастым ублюдкам, сгоревший автобус, с находящимся внутри мэром со своей охраной, покажется лишь безобидной разминкой перед настоящим концом света.

Дизеля дико ревели, унося выживших в относительную безопасность, а за их спинами догорал город, прощаясь с привычной, скучной реальностью.

Два часа в обычной, гражданской жизни — за это время можно посмотреть часть футбольного матча, успеть съездить в торговый центр, посмотреть фильм или, в конце концов, тупо поспать, восполняя недостаток сна, который всегда ощущается во время рабочей недели. В нынешних же реалиях эти два часа, столь щедро отведённые комбригом, казались непозволительной и даже кощунственной роскошью. Роскошью, за которую, как инстинктивно чувствовал каждый боец разведроты, им вскоре придётся заплатить сполна. Платить придётся кровью, потом, и вырванными с мясом нервами.