— Сделаем. Ждём, — Макаров отключил рацию и глубоко выдохнул.

Время потекло густым сиропом. Бойцы на площади действительно зашевелились. Командиры ушастых, облачённые в блестящие латы начали выкрикивать приказы, выстраивая стрелков небольшими группами. Деревянная махина баллисты со скрипом выкатилась на прямую наводку перед центральным входом. На её массивную тетиву уже укладывали снаряд — толстенное бревно, наконечник которого зловеще пульсировал синим огнём.

— Товарищ майор, они готовятся к атаке! — крикнул снизу лейтенант.

— Вижу! Всем огонь по готовности! Заставьте их активировать щиты! — заорал Макаров.

Остатки СОБРа ударили огнём из всех окон. Автоматные очереди вгрызлись в брусчатку площади. Толкинисты отреагировали молниеносно — группа магов тут же вскинула вверх руки, и над штурмовыми порядками вспыхнули полупрозрачные бирюзовые купола. Пули полицейских бессильно забарабанили по магическим барьерам, высекая снопы искр, но не причиняя никакого вреда. Лучники, укрытые за пока еще непробиваемой стеной, начали натягивать свои светящиеся луки.

В этот момент в рации Макарова коротко щёлкнуло:

— Погнали.

Из-за деревьев парка показались три БМП и БТРы разведроты. Они с оглушающим яростным рёвом мчались прямо на отряд ушастых. Броневики, не сбавляя скорости, на полном ходу въехали толкинистам в тыл. Маги ушастых, сосредоточившие все свои силы на удержании фронтальных щитов, которые отражали шквальный огонь из здания мэрии, оказались абсолютно беззащитными со спины.

Первыми отработали снайпера Корнева. Тяжёлые пули из СВД пробили головы двум магам, стоявшим у фонтана. Бирюзовые купола вражеской защиты мгновенно осыпались стеклянной пылью, оставив пехоту толкинистов голой и давая возможность защитникам мэрии внести свой вклад в бой. С десяток вражеских тел упало на землю, остальные стали разбегаться в разные стороны.

И тогда заговорили пушки БМП. Осколочно-фугасные снаряды врезались в ряды противника, после чего их попросту разрывало изнутри. Руки, ноги, куски изящной брони и ошмётки плоти летели во все стороны, сопровождаемые фонтанами крови. Деревянная баллиста разлетелась на тысячи щепок, так и не успев сделать ни единого выстрела, а её расчёт превратился в кровавую кашицу на брусчатке.

Ошалевшие от такого чудовищного удара в спину, толкинисты попытались было развернуться, но попали под перекрёстный огонь. СОБРовцы из окон мэрии отстреливали остатки БК, выкашивая тех, кто пытался укрыться за памятником с их стороны. А со стороны парка неумолимо катился стальной вал Барона.

Разведчики шли за бронёй цепью и хладнокровно, короткими очередями добивали раненых и тех, кто пытался бежать.

— Прекратить огонь — закричал Макаров своим бойцам, видя, что армейский камуфляж мелькает уже у самых ступеней мэрии.

Бой стих так же внезапно, как и начался. Над площадью повисла жуткая тишина, нарушаемая лишь гудением дизелей БМП да влажным хрипом умирающих пришельцев. Асфальт был залит кровью так густо, что ботинки скользили по нему, как по льду.

Макаров, шатаясь от невероятной усталости, спустился на первый этаж. Бойцы отодвинули баррикады и открыли искорёженные пулями дубовые двери. Навстречу ему, переступая через лежащее на ступенях разорванное пополам тело ушастого лучника, поднимался старший лейтенант Корнев. Лицо Барона было покрыто слоем серой пыли, а глаза горели ледяным огнём. Старлей стянул с руки грязную тактическую перчатку и протянул её майору.

— Живы, воины? — без тени улыбки спросил Барон.

— Твоими стараниями, старлей, — Макаров крепко пожал руку старлея, чувствуя, как его самого начинает мелко трясти от постепенно спадающего напряжения. Он посмотрел на заваленную трупами площадь. — Я уж думал, мы здесь и поляжем. Братской могилой для нас всех станет это место.

— Рано помирать, товарищ майор, — Корнев достал из разгрузки помятую пачку сигарет, закурил, ладонью прикрывая огонёк от ветра, и протянул пачку Макарову. — Комбриг приказал вас вытащить. Собирайте своих трёхсотых и грузитесь на броню. В городе ещё полно этой мрази, впереди у нас долгий день.

Макаров глубоко затянулся горьким дымом, чувствуя, как тот обжигает лёгкие. Он посмотрел на невозмутимое лицо старлея и понял одну простую вещь: пока в армии есть такие непоколебимые, как скала, сукины дети, шансы выжить в этом безумии у человечества определённо есть.

— Выводим гражданских, парни! — хрипло крикнул майор вглубь коридора. — Двигаемся быстро, времени в обрез…

Макаров хрипло орал куда-то вглубь тёмного коридора мэрии, подгоняя своих бойцов. Через несколько секунд они начали выходить. Вернее, бойцы вперемешку с гражданскими начали буквально вываливаться на крыльцо бесконечной серой массой. Корнев стоял у разбитых внутренних дверей здания и, смотря на выходящих из здания мэрии испуганных людей, пальцем в кевларовой перчатке машинально счищал грязь с затворной рамы. Из нутра административного здания разило натуральным страхом. Специфическим таким, с въедливым душком пота, дорогого чиновничьего парфюма и сладковатой медной вонью свежей крови. Гражданских оказалось до хера. Нет, не так. Их было просто катастрофически много.

Женщины, прижимающие к груди чумазых, онемевших от ужаса детей; какие-то пузатые клерки в разодранных пиджаках, сжимающие в руках папки с бумагами, будто этот картон мог их защитить от ледяной глыбы, что способна раскрошить железобетон; а также уборщицы, охранники, случайные прохожие, которых загнали сюда в общей суматохе. Люди испуганно выходили на лестницу, поскальзывались на стреляных гильзах, падали, тут же вскакивали, дико озираясь на груды трупов и чадящие чёрным дымом остовы полицейских машин.

— Триста… триста пятьдесят, как минимум, — пробормотал себе под нос Казанова, сплёвывая вязкую слюну на забрызганный кровью асфальт. Он стоял рядом с Бароном и с мрачным видом оценивал растущую прямо у них на глазах логистическую проблему. — Командир, мы такое количество гражданских на броню даже штабелями не уложим. Чтобы всех увезти, тут, блин, пара двухэтажных автобусов нужна, наши коробочки с этой задачей никак не справятся.

Корнев и сам это прекрасно понимал. Посадить три сотни неадекватных от стресса людей на броню БТРов и БМП? А потом медленно, со скоростью беременной черепахи, катиться через горящий город, где из каждой подворотни может прилететь либо светящаяся стрела, либо кусок льда размером с плазму в пятьдесят дюймов? Это самый верный способ угробить и роту, и этих бедолаг. Живое нагромождение из гражданских поверх брони — это ведь просто царский подарок для вражеских лучников.

Старлей нажал тангенту радиостанции.

— База, я Барон. У нас тут проблема нарисовалась. Гражданских больше трёх сотен, среди них много детей и тяжёлых трёхсотых. Эвакуация на штатной технике невозможна физически. Запрашиваю колонну «Уралов» или автобусы, плюс прикрытие.

В рации долго и мерзко трещало. Где-то на фоне голоса связиста слышался отборный мат комбрига Дегтярёва и глухой, ритмичный грохот артиллерийских залпов. Бригада явно не сидела без дела, а методично перемалывала непрошеных гостей на подходах.

— Барон, это База… — голос офицера звучал рвано, то и дело сбиваясь на хрип. — Колонны не будет. Свободных бортов ноль. Людей тоже катастрофически не хватает. Те две роты, что мы оставили на перекрёстке для вашего прикрытия, они уже дважды вступали в огневой контакт. Приказ: выкручиваться своими силами. Реквизируйте гражданский транспорт, ищите варианты на месте. Конец связи.

Корнев медленно отпустил кнопку тангенты. Ну, хоть обосрись теперь, а выкручиваться придётся. Интересно только, как? Пойти, наверное, на обочину, тормознуть пару маршруток и вежливо попросить ушастых пид…в подождать, пока люди за проезд передадут.

Старлей обернулся к раскуроченной площади, прикидывая, где тут поблизости можно надыбать колёса. И в этот самый момент логистические размышления Барона были предельно грубо прерваны. Из дверей мэрии, бесцеремонно расталкивая локтями притихших женщин, вывалился Анатолий Петрович Воробьёв — мэр города собственной персоной. Его хвалёный итальянский костюм был изрядно помят и заляпан какой-то серой дрянью, галстук съехал набок, открывая красную, как у индюка, шею. За его спиной плотно прижавшись друг к другу стояли четверо крепких парней — личная охрана чиновника. Они выглядели помятыми, тяжело дышали, но каждый в руках держал короткоствол и был готов им воспользоваться.