Воробьёв огляделся, обвёл взглядом заваленную трупами площадь, тяжёлую бронетехнику, замерших по периметру хладнокровных бойцов разведроты. И, видимо, в его чиновничьей голове щёлкнул какой-то тумблер: он решил, что лично для него ад закончился и поэтому сразу включил базовый режим хозяина жизни.

Мэр с несвойственной для него прыткостью подскочил к майору Макарову, который бинтовал простреленное предплечье одному из своих молодых СОБРовцев.

— Майор! Где моя машина? Почему не подана до сих пор? — голос мэра сорвался на визгливый фальцет, разносясь над притихшей толпой. — Вы вообще понимаете, кто я такой⁈ Немедленно организуйте мне личный коридор до расположения бригады! Меня ждёт губернатор на спецсвязи!

Макаров даже не поднял головы. Он аккуратно затянул узел на бинте, вытер окровавленные пальцы о штанину и устало, с бесконечным презрением в голосе, произнёс:

— Идите на хер, Анатолий Петрович! В порядке общей очереди. Я больше не ваш личный швейцар, у меня вон, парни кровью истекают.

Мэр задохнулся от такой наглости. По лицу пошли некрасивые багровые пятна. Он резко развернулся, ища новую жертву, и упёрся взглядом в Лешего, который сидел на обломках бетонного вазона и меланхолично набивал магазин автомата патронами.

— Эй, ты! Сержант, или кто ты там! — Воробьёв, брызжа слюной, агрессивно тыкал в разведчика пухлым пальцем. — Живо свяжись с командиром бригады! Передай ему, что мэр требует немедленной эвакуации! Пусть высылает спецборт! Я не собираюсь ехать с этим… — он брезгливо обвёл рукой толпу перепуганных гражданских.

Леший медленно, очень медленно поднял голову. Взгляд у взводного был тяжёлый, как могильная плита. Он посмотрел на мэра так, словно прикидывал, куда удобнее будет засунуть этот трясущийся пухлый палец, в ухо визгливого чинуши или сразу в задницу.

— Слышь, тело, — не двигаясь с места крикнул Леший. — Ещё раз на меня голос повысишь, я тебе рацию в глотку запихну антенной вперёд. А ну, быстро скройся в толпе и не отсвечивай, пока я добрый.

Охранники мэра дёрнулись было вперёд, сжимая в руках свои пистолеты, но вокруг них тут же с сухим синхронным звуком лязгнули затворы. Моментально оценив своё положение, четвёрка опустила оружие. Дураку ясно, что против армейского калибра их пукалки просто мусор. Да и в целом ситуация явно не та, чтобы качать права.

Воробьёв набрал в грудь побольше воздуха, собираясь разразиться новой истеричной тирадой о трибуналах, судах и увольнениях, но сзади к нему неслышно подошёл Корнев. Барон появился за его спиной так тихо и незаметно, что мэр вздрогнул всем телом, когда старлей мягко положил ему руку на плечо.

— Возникли какие-то проблемы с логистикой, гражданин мэр? — голос Барона был тих, даже слишком. На его губах играла та самая неестественная слащавая улыбочка, от которой даже у старослужащих разведроты обычно начинало неприятно тянуть внизу живота.

Мэр резко обернулся и брезгливым движением сбросил руку офицера со своего плеча. Потом увидел погоны старлея и снова набычился, пытаясь задавить своим авторитетом.

— Вы кто такой⁈ Да я вас сгною! Вы обязаны предоставить мне отдельный бронетранспортёр по протоколу безопасности! Я первое лицо города! Вы хоть понимаете меру своей ответственности⁈

Корнев сделал полшага вперёд и встал вплотную к мэру.

— Значит так, «первое лицо», — Барон говорил всё так же тихо, при этом не переставая жутковато улыбаться. — Отдельно я тебя повезу только на буксировочном тросе за БТРом. За ноги привяжу и потащу. А то, что ты по дороге сотрёшься об асфальт до самой своей чиновничьей задницы, так это сугубо твоя личная проблема. Может, потом кто-нибудь пару бумажек напишет, как героически погибло «первое лицо», прикрывая колонну своим телом.

Воробьёв открыл рот, но слова застряли где-то в пересохшем и внезапно осипшем горле. Глаза старлея смотрели сквозь него. В них не было ни показушной злости, ни мальчишеской угрозы, только лишь прагматизм человека, который может пристрелить истеричного мэра прямо здесь и сейчас, а потом пойдёт пить холодный кофе.

— А теперь, — Корнев чуть сжал пальцы на ремне своего автомата, — ты закрываешь свою хлеборезку, берёшь своих ручных макак и валишь вон в ту кучу беженцев ждать своей очереди. Пискнешь, оставлю здесь на корм собакам ушастых. Я понятно объясняю?

Мэр сглотнул, его кадык судорожно дёрнулся. Бледность стремительно заливала его лицо, стирая красные пятна негодования. Мэр судорожно кивнул, резко развернулся на каблуках туфель и, не оглядываясь на свою охрану, быстрым семенящим шагом подошёл к группе перепуганных бюджетников и бесцеремонно втиснулся в самую середину.

— Красиво ты его на место поставил, командир, — усмехнулся Леший, возвращаясь к набивке магазина. — Я уж думал, придётся ему треснуть прикладом по зубам, чтобы успокоился.

— Время на него тратить жалко, — пожал плечами Корнев, и улыбка исчезла с его губ, как будто старлей выключил её, нажав невидимую кнопку. Проблема с транспортом никуда не делась, и решать её нужно было здесь и сейчас. — Так, народ, кто у нас тут из местных, так сказать, аборигены? Я в этой части города мало бывал, плохо её знаю. Есть ли поблизости автопарки или какие-нибудь крупные комплексы?

Из толпы, робко озираясь на солдат, высунулся мужичок в порванной и заляпанной грязью водолазке.

— Т-тут… бизнес-центр «Галактика» в двух кварталах отсюда. А за ним сразу большая площадь, там автобусное кольцо. Пригородные маршруты обычно стоят там. И прокат автомобилей ещё там был… вроде.

Корнев переглянулся с Макаровым. Решение напрашивалось само собой, хоть оно и было рискованным. Лишить средств защиты и без того хилую оборону мэрии — затея крайне паршивая. Но альтернатива еще хуже — остаться у здания администрации и всем вместе сдохнуть под атакой следующей волны толкинистов.

— Значит так, — Барон быстро переключил частоту на радиостанции. — Леший, Гвоздь, берёте два БТРа. Я на третьем поеду впереди. Макаров, удерживайте периметр любой ценой, пока мы за колёсами ездим. Мне нужно пять гражданских, у которых есть водительское удостоверение категории «Д» или те, кто на фурах гонял. Есть такие орлы?

Люди в толпе начали переглядываться и перешёптываться между собой. В итоге из толпы вышли два мужика среднего возраста, с лицами типичных работяг и один совсем молодой парнишка в модной толстовке, которого трясло, как в лихорадке.

— Отлично, грузитесь на броню. Внутрь не лезть, если наступит жопа, выпрыгнуть не успеете.

Дизеля снова рявкнули, выплёвывая сизый дым. Три восьмиколёсные машины, хрустя битым стеклом под резиной, медленно поползли по улице в сторону указанного бизнес-центра, оставляя здание мэрии за спиной.

Где-то впереди, за кварталом, сплошь состоящим из стеклянных коробок бизнес-центров и многоэтажек, резко и часто захлопали выстрелы. Бахали ружья, гулко, с оттяжкой, и им в унисон коротко и нервно огрызался пистолет-пулемёт. Корнев, сидевший на башне головного БТРа, ударил по люку прикладом. Колонна замерла и, прижимаясь к обочине, слилась с обломками рухнувшего рекламного щита. До автобусного кольца оставалось метров триста по прямой.

— Дальше пойдём ножками. Броню в укрытия, — скомандовал Барон и соскользнул по стальному борту на асфальт. Гражданских водил оставили сидеть за башнями, приказав им лежать плашмя и не высовываться.

Разведчики двигались в глухих дворах небольшими перебежками от переполненных мусорных баков к кирпичным заборам, стараясь не светиться на открытых пространствах. Площадь перед кольцом открылась внезапно, как вырезанная из картона декорация. Огромное заасфальтированное пространство было забито покорёженными ПАЗиками и ГАЗелями. И только дальний угол этой огромной площадки был относительно цел. В нём сиротливо, словно выброшенные на берег киты, стояли, прижавшись друг к другу, три старых пузатых «Икаруса». Те самые пропахшие соляркой, пыльными сиденьями и перегаром водителей динозавры автопрома, что обычно гоняют в область.