В тот же миг над позициями толкинистов, пытавшихся замкнуть кольцо, пролетели ещё два беспилотника. С их подвесок сорвались гранаты. Раздалось несколько глухих хлопков, и в рядах загонщиков началась паника. Взрывы были несильными, но эффект от неожиданной атаки с воздуха был ошеломляющим.

— Вперёд! — скомандовал Леший.

Разведчики, воспользовавшись суматохой, начали уходить из окружения. Несколько ушастых, оправившись от шока, попытались их остановить, но были изрешечены короткими автоматными очередями. Бойцы не останавливались и вели огонь на ходу, поливая свинцом мелькающие в темноте тени.

— Прорываемся к ручью! — кричал Леший. — Барон, веди!

Спокойный голос Корнева вёл их через ночной лес, как путеводная звезда.

— Левее, возьмите левее. Обходите холм, на той стороне засада.

Разведчики проскочили второе кольцо окружения буквально в последний момент, через секунду за спиной послышался яростный вой — это ушастые спустили на них волков. Светящиеся в темноте глаза приближались с пугающей скоростью. Начались догонялки, и Леший понимал, что в этой гонке они точно проиграют, ведь человек не может бежать быстрее волка, тем более в лесу.

— Быстрее! — прохрипел взводный, чувствуя, как дыхание погони обжигает спину.

Глаза преследователей были всё ближе. Расстояние сокращалось на глазах.

— На землю! Живо! — в наушниках раздалась резкая команда Барона.

Разведчики, не раздумывая, попадали на землю, как подкошенные — это было абсолютное доверие к своему командиру. И в тот же миг оглушительный грохот разорвал ночной лес. С фланга, из-за деревьев ударили сразу несколько пулемётов. Длинные очереди прочертили темноту, выкашивая несущихся на разведчиков волков и их наездников.

Предсмертные визги животных смешались с криками ушастых. Погоня захлебнулась в собственной крови за считанные секунды. Из-за дерева, перезаряжая на ходу автомат, вышел Корнев, а за ним бойцы из группы поддержки.

Леший медленно поднялся на ноги, отряхивая с формы землю.

— Спасибо, командир. Ещё минута, и эти твари нас бы сожрали.

Корнев согласно кивнул и негромко произнёс:

— Пора возвращаться.

Леший посмотрел в сторону леса, откуда всё ещё доносились редкие панические крики уцелевших толкинистов, и сплюнул на землю.

— Всё, — тихо сказал Леший, то ли Корневу, то ли самому себе. — Походы в ларёк за сигаретами закончились.

Прошёл двадцать один час с того момента, как вернулась последняя разведгруппа. В лагере никто не спал, даже гражданские, измотанные до предела, сидели у костров с широко открытыми глазами, кутаясь в отданные им солдатами бушлаты и вслушивались в каждый шорох, издаваемый чужим, враждебным лесом.

Романовский ещё ночью, сразу после прибытия последней разведгруппы, объявил режим полной боевой готовности. Это была уже не просто мера предосторожности, а констатация неизбежного. Бойцы не покидали окопов и блиндажей, еду и воду им приносили прямо на позиции. Оружие было вычищено до блеска, боекомплект разложен под рукой. Все ждали, когда этот проклятый лес в конце концов перестанет молчать и выплюнет на них орду ушастых тварей.

Корнев провёл эту ночь в импровизированном штабе, он смотрел на экран планшета, куда выводилась картинка с беспилотника. «Птичка» висела на предельной высоте, стараясь не привлекать внимания.

Утро началось не с команды «Подъём!», а с едва уловимой вибрации, прошедшей по земле. Это было похоже на то, будто где-то очень далеко ударил гигантский молот. А потом со стороны леса донёсся низкий, протяжный гул, похожий на звук огромного рога.

— Началось, — произнёс Романовский, который стоял рядом с Корневым у бруствера. Майор не спал всю ночь, его глаза были красными от усталости и напряжения.

Атака накатила на них медленным, неотвратимым приливом. Лес словно ожил, и по всему периметру северного и восточного флангов из-за деревьев начали выходить штурмовые батальоны толкинистов. Воины шли ровными, плотными шеренгами. Их было много, очень много. В утреннем полумраке их обнажённые мечи и наконечники копий тускло поблёскивали, сливаясь в одну сплошную, колышущуюся реку металла.

Но самым жутким было не количество солдат толкинистов, а то, кто шёл впереди. На расстоянии двадцати метров друг от друга шагали маги, держа в руках посохи деревянными набалдашниками. Воздух вокруг их высоких фигур в длинных, развевающихся балахонах начинал мерцать, сплетаясь впереди идущих в полупрозрачные купола.

— Твою ж дивизию, Барон… — мрачно процедил Романовский, не отрывая бинокля от глаз. — Ты говорил, что маги — это штучный товар. А их оказывается, как собак нерезаных. Твой прогноз, мягко говоря, не сбылся.

Корнев тоже смотрел в бинокль, но его взгляд был прикован не к общему числу магов, а к тому, как они двигались, как держали строй.

— Не торопитесь с выводами, товарищ майор, — тихо ответил старлей. — Что-то здесь не так. Эти типы в балахонах идут слишком кучно.

Толкинисты не стреляли, они продолжали идти вперёд под прикрытием магических щитов, медленно, но неотвратимо сокращая дистанцию. Это было психологическое давление в чистом виде — демонстрация силы, призванная сломить волю обороняющихся ещё до начала боя.

— По переднему краю! — рявкнул Романовский в рацию. — Огонь!

Пушка одной из БМП-3, замаскированной на левом фланге, глухо ухнула. Оставив за собой едва заметный след, снаряд ушёл в сторону наступающих и врезался в один из мерцающих куполов.

Взрыв был странным — не было ни огня, ни разлетающихся осколков. Барьер в точке попадания вспыхнул ослепительно-голубым светом, выгнулся, как надувной мяч, по которому ударили кувалдой, и с оглушительно-звонким хлопком разлетелся на тысячи сияющих осколков.

Эффект превзошёл все ожидания. Несколько десятков ушастых воинов, обескураженных внезапным исчезновением защиты, замерли на открытом пространстве.

Но окно возможностей было ничтожно малым. Не успели пулемётчики поймать лишившихся защиты в прицелы, как рядом с лопнувшим куполом вспыхнул новый. Другой маг, шедший в соседней шеренге, шагнул вперёд, ударил своим посохом о землю, и над головами толкинистов снова развернулся барьер.

— Ага… — задумчиво протянул Корнев, опуская бинокль. — Вот оно что, карусель.

— Чего, блин? Какая карусель? — не понял Романовский.

— Карусель, товарищ майор. Они работают посменно, — пояснил старлей. — Видите, тот маг, чей щит лопнул, отошёл назад, а его место занял другой. Мощи одного мага хватает ровно на один-два выстрела из «сотки». У этих магов не хватает силёнок постоянный мощный барьер. Они просто передают эстафету, как в пожарной команде с вёдрами. Это слабость, которую ушастые пытаются перекрыть количеством.

Романовский мгновенно ухватил суть.

— То есть, если долбить в одну точку, мы их попросту вымотаем?

— Или так, или… — Корнев повернулся к гранатомётчикам, которые уже приготовили свои РПГ. — … можно ударить по площадям чем-то более дешёвым, но в больших количествах. Нужно просто перегрузить систему, заставить их тратить силы на каждый чих.

Идея была рискованной, но единственно верной в условиях ограниченного боезапаса. Тратить драгоценные снаряды для БМП на эту игру в «пробей щит» было непозволительной роскошью.

— Гранатомётчики! — голос Романовского загремел над позициями. — Цель —центральная группа! Залпом!

Три бойца вскинули на плечи трубы «семёрок». Раздалось три характерных хлопка, и гранаты устремились к вражеским позициям. Ушастые маги среагировали моментально, щиты перед центральной группой солдат вспыхнули ярче. Две гранаты ударились в защитный барьер и взорвались, разбивая его, а третья граната, пущенная чуть выше, перелетела через купол и взорвалась уже за спинами магов, в плотном ряду пехоты.

Эффект был скорее психологическим, чем разрушительным. Несколько солдат упали, поражённые осколками, но остальные в панике шарахнулись в стороны, нарушая строй. Маги снова подняли барьер перед строем, но в этот раз магическая стенка была почти прозрачной.