Трое мужчин в покрытых грязью и чужой кровью доспехах медленно шли по этому полю смерти, а за ними на почтительном расстоянии следовала дюжина телохранителей, чьи лица были непроницаемы. Это были легаты — три полководца, три столпа римской военной машины в этом регионе, и сейчас на их лицах не было и тени триумфа.

Первый — легат Луций Аврелий. Мужчина средних лет с жёстким обветренным лицом и холодным анализирующим взглядом. Он был совершенно спокоен, словно смотрел не на поле боя, а на карту, оценивая потери и выстраивая новую диспозицию. Командовал легат Пятым легионом, и именно его выверенные и хладнокровные действия в центре позволили переломить ход сражения.

Второй — легат Гай Флавий, командир Двенадцатого легиона, был его полной противоположностью. Рослый, рыжеволосый, его лицо, напротив, было искажено гримасой плохо сдерживаемой ярости. Легион Флавия принял на себя основной удар и понёс самые чудовищные потери. Гай шёл, тяжело ступая, и казалось, от каждого его шага земля стонет.

Третий — легат Марк Туллий, самый молодой из них, пытался сохранять спокойствие, но бледность лица и мелко дрожащие губы выдавали его состояние. Он командовал Восьмым легионом и сейчас чувствовал себя скорее не триумфатором, а свидетелем катастрофы.

— Собаки… — хрипло прошипел Гай Флавий, сорванным в бою голосом. Римлянин с ненавистью пнул ногой лук с горящими на нём рунами, всё ещё сжатый в руке мёртвого малоранского стрелка. — Проклятые ушастые твари!

— Успокойся, Гай, — тихо произнёс Марк Туллий, положив руку ему на плечо. — Мы победили, армия противника разбита.

Гай Флавий резко сбросил его руку, развернулся и посмотрел на молодого легата.

— Тебе легко говорить, Марк! Мой легион лёг здесь костьми! Ты посмотри вокруг! — он обвёл рукой поле боя, его глаза в ярости метали молнии. — Я должен был взять под контроль эти чёртовы земли, доложить Императору о полной и безоговорочной пацификации региона! А что теперь⁈ Что мне ему докладывать⁈ Что у меня половина легиона осталась гнить в этой грязи⁈ А ещё четверть теперь калеки, которые уже никогда не встанут в строй⁈ Думаешь, Император погладит меня по головке за такую «победу»⁈ Он мне голову открутит и насадит на копьё у входа в свой дворец, как напоминание о том, какая участь постигнет полководца за проваленные кампании!

— Мы все понимаем твоё состояние, Гай, — примирительно сказал Марк. — И мы все несём ответственность. Наши совместные письма в Сенат и лично Императору должны сгладить негатив. Мы уничтожили ударную армию малоранов, самую крупную за последние несколько лет. Это великая победа, пусть и достигнутая большой кровью.

— Вот только победа эта наша лишь наполовину, — подал голос Луций Аврелий. Его взгляд был прикован к огромной молчаливой арке Врат, чей бирюзовый свет активно контрастировал на фоне багрового заката. — Если бы не те… другие… мы бы сейчас все здесь лежали. И наши легионы вместе с нами.

Гай Флавий хотел было возразить, но слова застряли у него в горле. Он не был глупцом и прекрасно понимал правоту Луция. Сам видел, как несокрушимые магические барьеры малоранов, о которые римские легионеры разбивались, как волны о скалы, лопались под ударами оружия пришельцев. Те, кто ушёл за Врата, сделали за них большую часть грязной работы — уничтожили самых опасных магов и элиту малоранской армии ещё до начала основного сражения. Без этого атака римлян захлебнулась бы в первые же часы.

— Что будем делать? — после затянувшейся паузы спросил Марк Туллий, и его вопрос повис в воздухе, наполненном запахом смерти.

Луций Аврелий медленно повернулся. Его спокойствие действовало отрезвляюще.

— Регион под контроль мы не возьмём, — спокойным голосом констатировал легат. — Наших сил не хватит, чтобы удержать даже часть территорий. Гай прав, наши легионы обескровлены. Потребуются месяцы на пополнение и обучение новобранцев.

Он ненадолго замолчал, давая остальным осознать горькую правду, а потом продолжил:

— Поэтому мы отходим на основной рубеж обороны по реке. Эта провинция, — римлянин пренебрежительно махнул рукой, — никогда особо не интересовала Императора. Лес да болота, населённые обособленными племенами. Ценности в ней ноль. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня.

Луций снова посмотрел на Врата.

— Отправим в Рим гонцов с двумя докладами. Официальный — о великой победе над армией малоранов и временном тактическом отступлении для перегруппировки сил. И лично для Императора и узкого круга сенаторов. В этом докладе будет информация о том, что мы нашли.

— О них? — спросил Марк, кивая в сторону арки.

— О них, — подтвердил Луций. — Действующие Врата, ведущие в другой мир, откуда пришли воины, способные пробивать магические щиты мароланов за пару выстрелов — это теперь единственная и главная точка стратегического интереса во всей этой забытой богами глуши. По сравнению с этим, вся наша возня с малоранами — детские игры в песочнице.

Легат начал медленно вышагивать по полю, переступая через тела.

— Мы оставим здесь небольшой гарнизон, например, две когорты. Будут сменять друг друга каждый месяц. Их задачей будет простой — держать Врата под постоянным контролем, ведя наблюдение и проводить разведывательную работу в отношении ушастых. Нам нужно знать, что у мароланов осталось и как быстро он смогут оправиться после такого разгрома.

— А дальше? — не унимался Гай. Его гнев сменился мрачной сосредоточенностью. — Просто сидеть и ждать? Ждать, пока новые игроки вернутся?

— Именно, — кивнул Луций. — Рано или поздно они вернутся. Или, по крайней мере, попытаются установить контакт. Они оставили здесь половину своего отряда, если верить словам центуриона. И когда эти «зелёные» выйдут на связь, мы должны быть готовы.

— Надейся, что к нам выйдут дипломаты, а не очередная армия, — с горечью вздохнул Гай Флавий, глядя на своих легионеров, которые выносили с поля боя раненых товарищей. Потери были ужасающими.

— Мы все на это надеемся, — мрачно ответил Луций, останавливаясь перед самой аркой. Три полководца стояли и молчали, глядя на безмолвный иссиня-чёрный камень Врат, в котором светилась воронка портала. Она была ключом к невероятной мощи и источником смертельной угрозы.

И никто из легатов не знал наверняка, принесёт ли этот контакт спасение или окончательную гибель для Третьего Рима. Но одно они знали точно: мир уже никогда не будет прежним. Именно трём легатам, стоящим на этом кровавом поле, предстояло первыми встретить новую, неизвестную эпоху.