— Андрей Викторович, ещё раз повторяю, — вкрадчивым голосом говорил Макаренко, пряча руки в карманы. — Согласно директиве штаба округа, за номером триста двенадцать, всё, что находится внутри периметра, включая личный состав приданных частей, переходит в моё оперативное подчинение. Ваши люди должны быть задействованы в патрулировании внешнего контура.

Алексеев смерил его взглядом, в котором явно прослеживалось презрение.

— Иван Петрович, я тоже ещё раз повторяю, для особо одарённых, — ответил полковник, выпуская облачко пара. — Моя бригада здесь выполняет отдельную задачу, поставленную непосредственно командующим округом, который получил инструкции сам знаешь от кого. И в этой задаче ни слова не сказано про охрану твоего парника с огурцами. Мои парни — это не караульные, а те самые, как ты выразился, отморозки, готовые в любой момент войти… — Алексеев кивнул на арку, — туда. И я не собираюсь размазывать свою бригаду по периметру, чтобы твои штабные крысы могли спать спокойно.

— Это нарушение субординации! — взвился Макаренко. — Я буду вынужден доложить…

— Да хоть в Гаагский трибунал докладывай, — отрезал Алексеев. — У меня приказ, и я его буду выполнять. А твои директивы можешь использовать в сортире, если бумага кончится.

Именно в этот момент, на самом пике обмена любезностями, Врата вспыхнули.

Бирюзовое сияние, которое оба полковника до этого видели только на записях, хлынуло из арки, заливая всё вокруг неземным, тревожным светом. Офицеры резко заткнулись и, как по команде, уставились на портал. По всему укрепрайону взвыла сирена боевой тревоги. Солдаты, дремавшие в казармах, вскакивали на ноги и неслись к оружейке.

Но из портала вопреки ожиданию появились не ушастые воины на волках. Первыми из бирюзового марева вышли, спотыкаясь и падая, перепуганные до смерти женщины в рваной гражданской одежде. За ними, прихрамывая, выходили раненые солдаты, поддерживая друг друга. А потом, громыхая гусеницами, из портала начали выкатываться потрёпанные в боях, покрытые копотью и вмятинами БТРы и БМП.

Алексеев среагировал мгновенно. Инстинкт боевого командира, отточенный годами, сработал раньше, чем пришло осознание происходящего.

— Медиков сюда! Быстро! Фильтрационный пункт развернуть! Оцепить район выхода! — заорал он, перекрывая вой сирены. Его десантники, в отличие от караульных комендатуры, не растерялись. Они действовали быстро и слаженно, отсекая выходящих из основной части лагеря и создавая коридор для прибывших из портала гражданских.

Макаренко тоже отдавал какие-то приказы, но его голос тонул в общем хаосе. Его люди, не привыкшие к таким ситуациям, суетились, мешая друг другу.

Алексеев подбежал к первому же бойцу, вывалившемуся из портала. Им оказался Леший.

— Докладывай! — жёстко спросил полковник, встряхивая разведчика за плечо.

Леший моргнул, с трудом фокусируя взгляд на комбриге.

— Лейтенант Комаров, разведрота бригады, — хрипло отрапортовал боец. — Сводная группа майора Романовского.

— Что на той стороне? Какова обстановка? — Алексеев спрашивал быстро, буквально выбивая информацию.

Леший коротко обрисовал ситуацию.

— … на той стороне сейчас полная задница, товарищ полковник, — закончил Леший. — Римляне, считай, не прикрывают, а тупо месятся с ушастыми, мы же за компанию под раздачу попадаем. Романовский держит коридор, но долго они не продержатся.

Полковник всё понял, решение в его голове созрело мгновенно.

— Понял, лейтенант, — он хлопнул Лешего по плечу. — Возвращайся. Передай Романовскому, пусть держит плацдарм. Выводите гражданских и раненых. Я сейчас вышлю к вам своих парней. Освободите площадку для перехода на той стороне.

Леший, не задавая лишних вопросов, кивнул, развернулся и снова шагнул в бирюзовое марево портала.

Алексеев связался с начальником штаба.

— Танковую роту сюда, немедленно! На ту сторону пойдём, будем расширять плацдарм.

— Андрей Викторович, вы с ума сошли⁈ — подскочил к нему Макаренко. — Какое подкрепление? Мы не знаем, что там! У меня нет приказа!..

Комбриг медленно повернулся к коменданту. Его взгляд был таким, что Макаренко невольно попятился.

— Иван Петрович, — процедил полковник сквозь зубы. — У меня есть приказ, и я его выполню…

На той стороне, в мире двух лун, хаос достиг своего апогея. Люди и техника спешно стягивались к спасительному зеву портала. Толкинисты и римляне, на мгновение опешившие от неожиданного события, уже пришли в себя. Но теперь им было глубоко плевать на горстку землян. Общая ненависть двух непримиримых рас, копившаяся годами, оказалась сильнее удивления. Обе стороны сцепились в жестокой и кровавой схватке, превратив поляну перед Вратами в огромную мясорубку. Сталь звенела, предсмертные крики смешивались с боевыми кличами, земля пропитывалась кровью.

На ближнем к армейцам фланге из леса начал выходить ещё один крупный отряд ушастых. Командир опоздунов быстро оценил диспозицию и решил, что лучше раздавить итак почти сожжённый лагерь гостей из другого мира. Романовский прикинул, что появившихся из леса ушастых больше пяти сотен, к тому же у них были полные сил маги, и манёвр в сторону Врат ему совершенно не понравился.

Остатки боезапаса обрушились на атакующих толкинистов. Несколько БМП и БТРов, оставшихся в прикрытии, вели непрерывный огонь, создавая перед порталом стену из свинца и огня. Но ушастых было слишком много, они шли вперёд, прикрытые своими защитными барьерами.

Именно в этот критический момент, когда казалось, что арьергард вот-вот будет смят, из портала, как чёрт из табакерки, выскочил Леший.

— Андреич! Принимай гостей! — крикнул леший, едва не попав под гусеницы танка Романовского. — Наши идут!

Майор не сразу понял, о ком говорит разведчик, но в следующую же секунду услышал оглушительный рёв и лязг. Из бирюзового марева начали выкатываться блестящие, не тронутые боем танки и БМД. Десантники быстро спрыгивали с брони и с ходу вступали в бой, занимая оборону рядом с измотанными бойцами Романовского. Танки, не останавливаясь, шли вперёд, поливая врага огнём из пушек и пулемётов.

Эффект от внезапного появления подкрепления был ошеломляющим. Толкинисты, привыкшие к тому, что русские только отбиваются, оказались не готовы к такому напору. Под прикрытием десанта отход последних групп пошёл быстрее. Раненых быстро грузили на свежую броню и отправляли в портал.

Корнев уходил одним из последних. Старлей уже до конца пришёл в себя, но выглядел откровенно хреново. Голова гудела, как трансформаторная будка, а перед глазами всё плыло. Казанова и Леший спешили к ближайшему БТРу и практически волокли на себе своего командира, поддерживая его под руки.

— Давай, командир, ещё немного, — уговаривал Казанова, заталкивая его на броню. — Дома отлежишься. За такие подвиги тебе теперь отпуск за год вперёд положен.

Корнев почти не слышал его. Сидя на броне и качаясь в такт движению машины, старлей смотрел на чужой мир. На две луны в чёрном небе, на римские легионы, рубящиеся с ушастыми, на горы трупов, устилающих поляну. Это было последнее, что он запомнил, прежде чем БТР, на броне которого он сидел, нырнул в спасительное бирюзовое марево.

Вспышка перехода снова выбила дух, ослепив всех ярким светом. А когда зрение вернулось, Корнев увидел то, что заставило его на мгновение забыть о боли, усталости и контузии. Они были дома…

Ветер, прорвавшийся сквозь проплешины в лесной стене, лениво перегонял по полю клочья едкого серого дыма. Сражение, ещё час назад сотрясавшее этот мир криками и лязгом, закончилось, оставив после себя лишь давящую, мёртвую тишину, нарушаемую стонами раненых и карканьем каких-то местных падальщиков, которые уже слетались на кровавый пир.

Поляна вокруг арки представляла собой апокалиптическую картину. Земля была вся изрыта взрывами и усеяна тысячами трупов в изящных доспехах. Между ними, словно красные островки в море вражеских тел, лежали и легионеры. Их было меньше, но от этого зрелище не становилось менее удручающим.