Именно в тот момент, когда казалось, что атака толкинистов окончательно выдохлась, когда напор на флангах ослаб, а в центре зияла огромная брешь, заполненная трупами элитных магов, небо разорвал омерзительный, ни на что не похожий визг. Это был звук, от которого кровь стыла в жилах, а волосы на затылке вставали дыбом.

Все инстинктивно подняли головы. Из-за низких серых облаков, словно вынырнув из другой реальности, появились три тёмные фигуры, которые медленно снижались по широкой спирали.

— Драконы… — выдохнул кто-то из мотострелков, в его голосе ужас смешался с каким-то детским, восторженным трепетом.

Корнев тоже смотрел вверх, но его реакция была другой. Никакого восторга, только холодный расчёт.

— А эти особи побольше будут, не то, что в городе — пронеслось у него в голове. Местные драконы были другой расцветки, но старлей был уверен, что это никак не снижает атакующие качества зверушек, одна из которых за мгновение превратила микроавтобус в ничто.

Появление воздушной поддержки оказало на толкинистов магическое действие. Боевой дух, практически сломленный потерями и неудачной атакой, вспыхнул с новой силой. По рядам наступающих прокатился восторженный многоголосый рёв. Ушастые, которые уже начали было отступать, тут же развернулись и с удвоенной яростью бросились на позиции армейцев. Натиск на лагерь резко усилился.

Штатных зенитных установок, способных эффективно работать по маневрирующим воздушным целям, в сводной группе было немного. Несколько БМП с их 30-миллиметровыми пушками и крупнокалиберные пулемёты. Этого было явно недостаточно. Драконы сделали круг над полем боя и, словно оценив обстановку, перешли к атаке.

Одна из тварей открыла пасть, и из её глотки вырвался компактный, пульсирующий сгусток плазмы, похожий на маленький шарик расплавленного солнца. Он с шипением пронёсся по воздуху и ударил в крупную палатку. Второй дракон ударил по складу продуктов, который наспех организовали у подножия арки Врат.

Третий дракон сосредоточил свой огонь на позициях пехоты. Число раненых и убитых начало медленно, но неотвратимо расти. Ситуация снова стала критической. Прикрытие с воздуха дало толкинистам то, чего им так не хватало — возможность наносить удары по тылам, сея панику и разрушая инфраструктуру лагеря. Под аккомпанемент взрывов и рёв драконов, ушастые пехотинцы, воодушевлённые успехом, снова пошли на штурм.

От превращения личного состава в один огромный погребальный костёр армейцев спасла простая, вбитая в подкорку ещё со времён «учебки», солдатская истина: хочешь жить — копай глубже. Эта, казалось бы, незамысловатая мудрость, доведённая до автоматизма и приправленная отборным матом майора Сорокина, сейчас спасала армейцев от катастрофических потерь.

То и дело вырывающиеся из пастей драконов огненные шары разрывались на позициях с глухим треском, но большая часть их смертоносной энергии уходила в землю. Блиндажи, которые солдаты копали все эти дни, сейчас оправдывали каждую мозоль на ладони и каждую каплю пота. Своды, укреплённые в три наката, отлично сдерживали удар. Земля содрогалась, сверху сыпалась грязь, но толща грунта и дерева гасила основную мощь взрывов, и только лишь удачное прямое попадание драконьего «снаряда» давало огню шанс прорваться внутрь укрытия. Тогда из амбразуры вырывался короткий, но яростный язык пламени, который уносил с собой жизнь пулемётного расчёта или группы стрелков.

Склады с боекомплектом, которые были предусмотрительно рассредоточены по всему лагерю и закопаны в землю, тоже пока оставались целы. Романовский, помня золотое правило, гласившее о том, что не стоит хранить все яйца в одной корзине, заставил солдат разнести цинки с патронами и ящики со снарядами по нескольким хорошо замаскированным складам. И сейчас данное решение спасало армейцев от полного и безоговорочного поражения.

Ушастые, сидящие верхом на драконах, таким поворотом событий были явно раздосадованы. Они ожидали увидеть панику, бегающих по лагерю орущих факелов из человеческих тел, пылающую бронетехнику. Но вместо этого большая часть пехоты попросту исчезла, спрятавшись под землёй, а лагерь продолжал огрызаться редкими очередями. Не видя достойных целей, наездники переключили своё внимание на то, что было неподвижным, но показалось им более важным.

Несколько инженерных танков, которые спалили почти всё топливо, пока рыли окопы, стояли в глубине лагеря, превращённые в неподвижные железные глыбы. Их двигатели молчали, и именно это, видимо, привлекло внимание драконьих наездников. Возможно, они приняли танки за какие-то особо важные командные пункты или склады.

Один из драконов, самый крупный, с чешуёй цвета мокрого графита, пронёсся над одной из ИМР. Его огромная пасть распахнулась, и густой, тягучий сгусток пламени, похожий на раскалённую лаву, обрушился на машину. Второй дракон проделал тоже самое со второй машиной. Вокруг инженерных танков на несколько метров расплескалось ревущее море огня.

Уничтожение двух единиц тяжёлой техники было воспринято толкинистами как переломный момент в битве, и среди ушастых, штурмующих лагерь, раздались восторженные крики. Воодушевлённые успехом своей авиации, атакующие с удвоенным энтузиазмом полезли на позиции армейцев, пытаясь прорвать оборону под прикрытием драконьего огня.

Корнев, прижавшись к стенке окопа, сквозь узкую щель наблюдал за этим огненным шоу.

— Класс, создали отвлекающий манёвр, — тихо пробормотал он себе под нос, хотя сердце от напряжения бешено колотилось. — считая, что сожгли нам что-то важное.

Романовский, сидевший в соседнем блиндаже у рации, тоже всё прекрасно понимал. Потеря двух ИМР была болезненной, но не критичной. Главное, что машины отвлекли на себя внимание, подарив пехоте и основной бронетехнике драгоценные секунды.

Наездники на драконах-мессершмиттах уверовали в свою полную безнаказанность и в то, что противник окончательно подавлен, поэтому решили закрепить успех. Драконы начали делать ещё один заход, но в этот раз они летели ниже и на более низкой скорости. Видимо, собирались пройтись по основной линии окопов, чтобы прицельным огнём выжечь пехоту, спрятавшуюся в блиндажах. Это стало фатальной ошибкой, порождённой высокомерием и недооценкой противника.

— Пора, — выдохнул Романовский в тангенту. — Резерв, работаем!

В тот же миг четыре БТР, до этого момента молча стоящие в глубоких замаскированных капонирах на флангах лагеря, одновременно ожили. Маскировочные сети были сброшены, и в небо грозно уставились стволы автоматических пушек.

А через секунду небо разрезали несколько огненных трассирующих линий. Это было похоже на то, как если бы кто-то внезапно включил посреди ада дьявольскую новогоднюю гирлянду. Выпущенные БТР очереди устремились к драконам. Крылатые твари, не ожидавшие такого отпора, попытались взмыть вверх, но было уже поздно — они оказались в перекрёстном огне. Еще три БТР открыли огонь из КПВ с третьей точки.

Сначала попал под раздачу дракон, который первым сжёг ИМР. Снаряды, предназначенные для поражения легкобронированной техники, впивались в его тело, как разъярённые осы. Чешуя, способная выдержать попадание пули из автомата, лопалась и разлеталась в стороны под ударами более крупного калибра. Кожистое крыло, прошитое длинной очередью, превратилось в рваные кровоточащие лохмотья.

Огромного дракона затрясло от множества попаданий. Он издал пронзительный, полный боли и ужаса визг, который заставил замолчать даже пулемёты. Тварь завалилась на один бок, наездник отчаянно пытался выровнять полёт, дёргая за какие-то вожжи, но изувеченный зверь его уже не слушал. Ещё одна очередь ударила в основание шеи дракона и почти оторвала её. Дракон камнем рухнул вниз, упав прямо на порядки наступающих толкинистов.

Тяжёлая туша огромного дракона, упавшая со стометровой высоты, произвела эффект небольшой авиабомбы. Десятки ушастых воинов были раздавлены ею и превратились в кровавую кашу под телом своего крылатого союзника. Ближайшая БМП-3, не теряя времени, развернула башню. Короткий выстрел из «сотки», и осколочно-фугасный снаряд разнёс голову ещё живой твари, прекратив её мучения и вызвал новый приступ паники в рядах армии толкинистов.