— Командир, ты чё, Властелина Колец пересмотрел? Какие, на хрен, эльфы?

— Я эти эльфийские уши потом на твой дембельский альбом пришью, если будешь тупить, Казанова, — без тени улыбки на лице парировал Корнев. — Грузимся на броню. Берём по максимуму заряды к РПГ. Если пуля щит не берёт, будем ломать его избыточным давлением. От термобарического взрыва никакая магия не спасёт, физику они отменить не в состоянии. Медикам необходимо приготовить как можно больше препаратов от сильных ожогов и обморожений.

Бойцы переглянулись, их скепсис быстро испарился под серьёзностью слов Барона. Парни привыкли верить своему командиру. Сказал ушастые, значит, будут валить ушастых. Да хоть зелёных человечков с Марса, кто напал, того и будут валить.

Спустя десять минут рота уже была в автопарке. Три БТРа и три БМП стояли заведёнными, их дизеля глухо урчали, выплёвывая сизые облака дыма в стылое утреннее небо. Наводчики уже суетились в башнях и проверяли ленты с бронебойно-зажигательными снарядами. Корнев запрыгнул на броню головной машины и хлопнул по стальному боку открытого люка.

— По машинам! С Богом, мужики.

Тяжёлые металлические ворота военной части, которые всегда открывались с ленивым скрежетом, на этот раз разъехались быстро, словно хотели как можно быстрее выпустить колонну наружу. БТРы, взревев дизельными движками, вырвались на пригородное шоссе. Восьмиколёсные монстры быстро набирали скорость, оставляя позади столпившихся у проходной беженцев и бетонный уют военного городка. За БТРами спешили БМП.

Холодный, влажный ветер бил Корнева в лицо и заставлял щуриться, но старлей всё равно не надевал тактические очки. Ему нужно было видеть всё очень чётко. Вибрация мощного двигателя передавалась через подошвы берцев, отдаваясь приятной первобытной силой во всём теле. Головной БТР пожирал километры пригородного шоссе, оставляя позади себя относительную безопасность военного городка. За ним, выдерживая дистанцию ровно в пятьдесят метров, шли остальные бронемашины, под завязку набитые молчаливыми мужиками с хмурыми лицами. Бойцы уже успели переключить свои мозги с режима «армейская рутина» на режим «война».

Переход от мирной жизни к тотальному хаосу оказался до омерзения резким. Ещё километров пять назад по обочинам тянулись привычные шиномонтажные сервисы, ларьки с шаурмой и рекламные щиты, предлагающие скидки на новостройки. А потом этот мирный пейзаж словно перерезали тупым ножом.

Первым предвестником кровавой бойни, о которой рассказывал мэр, стал полицейский пост на въезде в городскую черту. От этого поста, по сути, осталась только бетонная будка, да и та выглядела так, будто её долго и методично жевала гигантская собака. Поперёк дороги валялись три искорёженных патрульных «УАЗа». Один из них был буквально сплющен, его крыша была вмята в днище с такой силой, что металл лопнул по швам. Второй «УАЗик» тупо оплавился, краска на капоте ещё пузырилась и стекала на асфальт вонючими чёрными слезами. Лобовое стекло превратилось в лужу мутного стекла, а внутри салона угадывались почерневшие и сжавшиеся до размера подростков обугленные останки. Третий автомобиль, напротив, покрывал толстый слой инея, несмотря на плюсовую температуру воздуха.

Корнев трижды ударил ладонью по броне возле люка и круговым движением руки показал механикам-водителям знак остановки. Колонна остановилась, коротко взвизгнув тормозами. Дизеля недовольно заурчали на холостых оборотах.

— Разведка, спешиться, — голос Барона в гарнитуре звучал сухо, без единой лишней интонации. — Леший, твой взвод идёт по левой стороне улицы, Гвоздь, твоя правая. Центр за мной. Идём за бронёй, дистанция десять метров. Контроль окон, крыш, подворотен.

Разведчики поспрыгивали с брони на грязный асфальт — тихо и слаженно, никаких криков и суеты — и бесшумно распределились по проезжей части, мгновенно разбившись на двойки и тройки. Стволы их автоматов хищно уставились в слепые провалы окон типовых девятиэтажек. Отработанный за годы механизм заработал.

Лёха привычно проверил ход затворной рамы своего АК — щелчок предохранителя прозвучал в повисшей тишине слишком громко — и последним спрыгнул с бронемашины.

Город как будто вымер. Обычный спальный район, который в это время должен был гудеть от прогревающихся машин, спешащих в школу детей и гудков мусоровозов, сейчас напоминал декорации к третьесортному фильму про конец света. Воздух был тяжёлым от висящих в нём слоями запахов гари, пробитой канализации и самого тошнотворного из них — запаха крови, который ни с чем не перепутаешь.

Разведчики двинулись вперёд, прикрываясь широкими стальными спинами БТРов и БМП. Барон шёл чуть позади головной машины, постоянно сканируя сектора. Его взгляд цеплялся за детали, которые мозг тут же анализировал и отбрасывал, расценив их, как безопасные. Перевёрнутая детская коляска. Брошенный на тротуаре женский сапог. Распотрошённый банкомат, из которого веером разлетелись тысячные купюры. Ирония судьбы. Сейчас они стоили меньше, чем грязь, в которой валялись.

— Командир, — в рации зашуршал голос Казановы, идущего в звене Лешего. — Эфир мёртвый, сотовые вышки лежат, FM-диапазон забит статикой. Зато на коротких волнах какая-то странная херня творится. Треск постоянный, словно рядом трансформаторная будка искрит, но оборудования нигде нет. Дальше нашей колонны сигнал точно не проходит.

— Понял тебя, — коротко ответил Корнев.

Разведчики миновали перекрёсток. Возле разнесённого в щепки газетного киоска лежал труп мужчины в деловом костюме. Грудная клетка мужчины была пробита насквозь чем-то массивным, но края раны были неестественно ровные и абсолютно не рваные. Барон лишь скользнул по трупу взглядом и пошёл дальше. Жалость отключилась ещё на КПП бригады. Сейчас имели значение только сектора обстрела и слепые зоны.

Слева, в витрине разбитого супермаркета, мелькнула тень. Новички Кабан и Шмель, шедшие в дозоре по левому флангу, мгновенно вскинули стволы. Кабан, тяжело дыша, уже готов был нажать на спуск, его палец побелел на скобе.

— Отставить, Рязань, — тихо, но жёстко осадил его Корнев и подошёл поближе. — Это собака, ей и без тебя плохо.

Из-за стеллажа с раскиданными макаронами действительно вылез облезлый двортерьер. Пёс скулил, поджимал хвост и испуганно косился на вооружённых людей. Кабан шумно выдохнул и опустил автомат. На лбу здоровяка блестели капли пота. Одно дело понтоваться на полигоне и перед девушками, и совсем другое идти по улице, где каждый балкон может плюнуть в тебя смертью.

— Соберись, боец. Если будешь дёргаться на каждую тень, своих же положишь, — Корнев хлопнул десантника по плечу. Удар был не ободряющим, а, скорее, приводящим в чувство, как пощёчина. — Контролируй второй этаж, выполнять.

Продвижение застопорилось у сквера, так как дорогу перегородил рейсовый автобус, который врезался в фонарный столб. Стёкла выбиты, двери выломаны с корнем. От автобуса к кустам тянулся широкий кровавый след, словно кого-то очень тяжёлого и сильно кровоточащего волокли по асфальту.

Барон поднял кулак, рота замерла. Старлей жестом отправил Лешего и Гвоздя проверить «зелёнку». Два ветерана бесшумно скользнули в кусты, как можно ниже пригибаясь к земле. Ожидание тянулось вязкими секундами. Корнев в это время слушал город. Где-то далеко, ближе к центру, бухали глухие взрывы, не похожие ни на танковые выстрелы, ни на разрывы мин. Звук был более плотным, что ли. Словно кто-то огромный бил кувалдой по бетонной плите.

В рации трижды щёлкнуло — сигнал, что всё чисто. Леший вышел из кустов, его лицо, обычно напоминавшее каменный пень, сейчас было искажено гримасой глубокого омерзения. Он подошёл к командиру и сплюнул под ноги.

— Там человек десять, Барон. Все мертвы. Судя по всему, это пассажиры с этого автобуса, — хрипло доложил взводный. — Их порубили на куски. Буквально. Руки, ноги, головы, туловища — всё лежит отдельно. И знаешь, что самое странное и одновременно с этим паскудное?