Бойцы военной полиции, выстроившись цепью за воротами, растерянно отталкивали лезущих гражданских прикладами автоматов. Кто-то из молодых сержантов с перепугу дал короткую очередь трассерами в серое небо, но звук выстрелов попросту утонул во всеобщем вое, толпа даже не дрогнула. Им было плевать на пули. Следовательно, то, от чего они бежали, пугало их куда сильнее вооруженных солдат.

Лёха грубо отодвинул плечом какого-то опешившего прапорщика и вклинился в строй полицейских.

— Отставить стрельбу! — старлей отдал приказ громким, не терпящим возражений голосом и перекрыл им стоящий у ворот гвалт. — Ворота приоткрыть на метр! Запускать по десять человек, фильтровать их на площадке! И медиков сюда, живо!

Его уверенность подействовала на солдат как холодный душ. Механизм заскрежетал, створка ворот лязгнула, образовалась узкая щель. В неё тут же хлынули первые спасшиеся, они падали на асфальт, задыхаясь от кашля и слёз.

Корнев выцепил взглядом из толпы здорового мужика в изодранной форме бойца ОМОНа. Левый рукав его куртки отсутствовал напрочь, а рука представляла собой жуткое месиво из лопнувших волдырей и обугленного мяса. Мужик сидел на бордюре, он раскачивался из стороны в сторону и смотрел в одну точку пустыми глазами.

Старлей подошёл к омоновцу, присел на корточки, без церемоний взял его за здоровое плечо и потряс его.

— Слышь, братишка. Приди в себя. Кто там? Сколько их?

Боец медленно перевёл на него расфокусированный взгляд, и его губы задрожали.

— Щиты… у них долбанные щиты… — прохрипел он, сплёвывая густую слюну. — Мы по ним лупим из «кедров», из калашей… а пули просто останавливаются в воздухе. Как в киселе вязнут и падают на землю. А потом этот ублюдок… высокий такой, блондин… он просто руку поднял.

Мужик посмотрел на свою сожжённую конечность, и его затрясло в крупной дрожи.

— А из руки огонь вылетел, как из огнемёта, сука, только без баллонов! Прямо по «Тигру» нашему долбанул, да так, что металл стекать начал! Я еле выпрыгнуть успел.

Рядом, скрипя ботинками по битому стеклу, как будто из ниоткуда материализовался Ланцет. Ротный медик уже натянул резиновые перчатки и начал деловито осматривать прибывших пациентов. Лицо у него было очень мрачное.

— Барон, подойди-ка сюда, — позвал он, не отрываясь от осмотра лежащего на носилках молодого патрульного полицейского. Парень был мёртв, его стеклянные глаза смотрели в серое низкое небо. — Ты когда-нибудь такую херню видел?

Корнев подошёл ближе. Из груди убитого мента торчало древко стрелы. Но это была не обычная деревяшка с перьями из исторического музея. Древко казалось сделанным из какого-то полупрозрачного матового материала, по которому пробегали едва заметные бирюзовые искры. Что интересно, края раны вокруг стрелы были идеально ровными, словно их оплавили хирургическим лазером, не было видно ни одной капли вытекшей крови.

Барон протянул руку и коснулся древка. Материал обжёг пальцы неестественным холодом, от которого мгновенно заныли суставы. Что это за материал? Это не дерево и не пластик, это что-то принципиально иное, выходящее за рамки таблицы Менделеева, ещё не открытое человечеством.

— Термический шок от попадания, — будничным тоном констатировал Ланцет. — Стрела заморозила ткани вокруг раневого канала в радиусе пяти сантиметров. Сердце убиенного остановилось из-за резкого перепада температуры. А теперь посмотри вон на ту женщину.

Медик кивнул в сторону бьющейся в истерике гражданской. На её щеке красовался глубокий рваный порез, однако, что было странным, так это то, что края раны были покрыты тонкой коркой льда, несмотря на плюсовую температуру воздуха.

Корнев медленно выпрямился. Пазл в голове щёлкнул, собираясь в целостную, хотя и абсолютно странную картину. Никаких американцев или китайцев, никаких террористов — как и предполагалось. Но остальное… Мэр точно не был пьян, и у него не было белой горячки. Гастролёры из других миров реально высадились в их городе и сейчас планомерно, с садистским наслаждением, устраивали локальный геноцид. Магия пасовала перед логикой, но трупы с ледяными стрелами в груди были более чем материальны и заставляли верить словам мэра.

Шутки кончились, отрицать реальность больше не имело никакого смысла. Их пришли убивать, причём убивать с особым цинизмом. И обычные правила игры здесь больше не работали.

— Твою ж мать… — хриплый шёпот за спиной заставил Барона обернуться.

Дегтярёв стоял в двух шагах от них. Комбриг всё-таки вышел из штаба, так и не дождавшись резолюций из округа. За ним маячили бледный Зайцев и ещё несколько офицеров. Полковник, не отводя взгляда смотрел на светящееся древко стрелы, торчавшей в груди мёртвого полицейского. Взгляд старого вояки был пустым, словно он пытался осмыслить странное уравнение, в котором два плюс два равнялось кровавым ошмёткам.

Он перевёл глаза на обожжённого омоновца, затем на толпу бьющихся в истерике гражданских, которых медики пытались хоть как-то рассортировать по степени тяжести полученных ранений прямо на холодном бетоне плаца. Бюрократический паралич отступал, смываемый чистым армейским прагматизмом. Инструкции пишут для повседневной, обычной жизни. А когда в твой дом вламывается странная сказка с жутким оскалом чудовища, работает только один закон — бей первым.

Дегтярёв резко повернулся к начальнику штаба. В его осанке больше не было тяжести от непонимания и страха принятия решения, он выпрямился и напрягся, словно пружина, готовая разжаться.

— Полная боевая готовность всей бригаде! — голос комбрига не дрожал, теперь он был похож на лязг затвора крупнокалиберного пулемёта. — Все склады РАВ вскрыть, на хрен! Болгарками спиливайте замки, если ключи не найдут! Боекомплект выдавать без ведомостей, под завязку! Артиллерии занять позиции на территории части, подготовить стволы для огневой поддержки, координаты выдам позже.

— Товарищ полковник, а как же… округ? Санкция? — всё ещё цепляясь за соломинку устава, проблеял майор Седых.

— Всю ответственность я беру на себя! — нависая над майором, рявкнул Дегтярёв. — Если я не прав — будете свидетелями на моём трибунале. А пока исполнять, мать вашу! Время пошло! Корнев!

— Я, — Барон шагнул вперёд, по привычке вытянувшись в струну.

— Твоя рота пойдёт в авангарде. Разведаете обстановку, оцените численность этого шляпного цирка. В бой без приказа не вступать, разве что для самообороны. Ваша задача — понять, что за херня творится в городе и как убить тех, кто эту херню затеял. Дам вам в поддержку тяжёлую броню, пойдут следом за вами. Выдвигаетесь через пятнадцать минут.

— Есть пойти в авангарде, — отчеканил Корнев, кивнул и, не теряя ни секунды, развернулся и побежал в расположение своей роты.

«Зоопарк» старлея уже гудел от напряжения и готовности вступить в бой. Контрактники, не дожидаясь официальных приказов, инстинктивно почуяли запах жареного и, не дожидаясь официальных приказов, начали готовиться к боевому выходу. В располаге стоял грохот от открываемых железных ящиков, сопровождаемый лязгом затворов. Двери оружейки были распахнуты настежь. Леший, мрачный как грозовая туча, лично контролировал выдачу дополнительных цинков с патронами.

— Значит так, слушай мою команду! — голос Барона ударил по барабанным перепонкам, и гвалт мгновенно прекратился. Сорок шесть пар глаз уставились на своего командира. — Ситуация нестандартная, никаких учений. На данный момент в городе орудует противник. Опознавательных знаков нет, форма одежды — циркачи с волками. И я сейчас не шучу.

Он обвёл взглядом напряжённые лица своих бойцов.

— Мэр докладывал про эльфов, драконов и прочую сказочную хрень. В это было трудно поверить. Но я сам видел трупы тех, кого эти сказочные твари убили. Оружие у них нестандартное, бьёт термическими и замораживающими снарядами. Лёгкую броню пробьёт запросто. И главное — у них есть какая-то штука, похожая на силовые щиты.

В располаге повисла короткая пауза. Казанова, натягивая поверх брони разгрузку, нервно хмыкнул.