— Удиви.

— Крови практически нет. Их резали чем-то таким, что сразу прижигает сосуды. Чем-то похожим на световой меч из киношки. И ещё, они забрали несколько пленных. Похоже, девок уволокли, как ты и говорил. Следы свежие, минут десять-пятнадцать как оставленные. И уходят они дальше по проспекту.

Корнев перевёл взгляд на серую ленту проспекта, уходящую вглубь района. Никаких сомнений больше не оставалось. Противник не просто захватывал территорию, он методично зачищал её, собирая живые трофеи.

— По коням, — кивнул старлей. — Мехводы, скорость десять километров в час. Леший, твой взвод идёт в авангарде перед бронёй.

Улица сужалась, постепенно превращаясь в каменный мешок между двумя рядами сталинских многоэтажек. Брошенные машины стояли здесь гораздо плотнее, тем самым образуя естественные баррикады, из-за которых громоздкой бронетехнике приходилось маневрировать, скрипя гусеницами по бордюрам. Разведчики шли след в след, вжимаясь в стены и сканируя каждый тёмный провал подъезда.

Внезапно впереди, где проспект пересекался с широкой бульварной аллеей, раздался грохот разбиваемого стекла, а следом послышался девичий громкий крик, срывающийся на визг.

Корнев мгновенно опустился на колено, занимая позицию за остовом сгоревшей «Газели». Рота синхронно залегла, рассредоточившись по укрытиям. Барон осторожно выглянул из-за покорёженного капота, приложив к глазу монокуляр. Оптика приблизила перекрёсток, выхватив из серой хмари сюрреалистическую картину, от которой даже у бывалого офицера на секунду заскрежетали зубы.

Старлей увидел тех самых сказочных ублюдков, про которых в истерике орал мэр.

Отряд из десяти бойцов неспешно выходил из разграбленного ювелирного магазина, что находился на углу бульвара. Назвать этих существ эльфами язык поворачивался с трудом. Да, они были высокие и худощавые, с характерными острыми ушами, торчащими из-под шлемов, но на этом сходство с книжными эльфами заканчивалось. Никакой воздушности или возвышенного благородства не было и в помине. Это были профессиональные убийцы. На их телах была поверх одежды была сегментированная броня и защитные пластины из тёмно-серого металла, плотно пригнанные друг к другу и переливающиеся странным маслянистым блеском. Бойцы шли вперёд, постоянно удерживая контроль над периметром, но их движения при этом были чёткими и грациозными.

Двое из них тащили за собой добычу. Это были две девушки, ещё совсем молодые, лет по двадцать. Их пуховики были разорваны, а джинсы перепачканы грязью. Одна начала упираться и рыдать в голос, за что тут же получила жестокий удар в живот закованным в металл кулаком. Девушка согнулась пополам, захлёбываясь воздухом, а ушастый дальше поволок её по асфальту, вцепившись в волосы. Вторая девчонка шла сама. Она то и дело спотыкалась и смотрела на захватчиков абсолютно стеклянными от ужаса глазами. Но хуже этого зрелища было то, что замыкало эту процессию.

Барон чуть довернул монокуляр и увидел огромного, размером с хорошего першерона, волка. Его шерсть была не серой, а, скорее, пепельно-чёрной, жёсткой, похожей на стальную проволоку. Массивная грудная клетка, толстые, как стволы молодых деревьев, лапы, заканчивающиеся жуткими длинными когтями, скребущими с тошнотворным звуком по асфальту. Из приоткрытой пасти зверя капала слюна вперемешку с кровью, а в глазах горел неестественный багровый свет.

На спине чудовища, в специальном седле с высокой задней лукой, сидел всадник. В отличие от пехоты, его броня была богато украшена золотистой вязью, а шлем венчал плюмаж. В руке он небрежно держал длинное копьё, наконечник которого пульсировал тем самым бирюзовым светом, который описывали выжившие омоновцы. Всадник осматривал улицу с откровенной скукой и презрением, словно находился не во вражеском городе, а на сафари в собственном угодье.

Лёха опустил монокуляр. Холодная расчётливая машина внутри его головы заработала на полных оборотах. Эмоции отключены. Девочек, безусловно жаль, но, если сейчас дёрнуться бездумно, то полягут все. Дистанция до ушастых минимальная, метров семьдесят. Цели открыты, но девчонки находятся на линии огня, их используют как живой щит, а вражеская пехота держит в руках внушительные изогнутые луки.

Барон дважды щёлкнул тангентой рации, вызывая командиров групп.

— Леший, видишь их?

— Вижу, командир. Красавцы, сука, так бы и расцеловал каждого из подствольника, — мрачно отозвался взводный.

— Отставить гранатомёты, там гражданские. Заденем осколками. Работаем стрелковкой. Гвоздь, бери своего напарника и мухой на второй этаж дома справа. Там балкон с выбитыми стёклами. Займи позицию для пулемёта.

— Принял. — ответил пулемётчик, и Барон краем глаза заметил, как две тени тихо проскользнули в тёмный зев подъезда.

— Коробочки, слушай мою команду, — Корнев переключился на частоту механиков. — БТР-один, наводишь пушку на собачку-мутанта с наездником. Ждёшь моей команды. Если тварь дёрнется в нашу сторону, рви её на куски. БТР-два, БТР-три, кроете фланги из ПКТ, пушки не применять.

Старлей посмотрел на новичков. Шмель и Кабан лежали рядом, вжавшись в асфальт. Кабан облизывал пересохшие губы, не отрывая взгляда от перекрёстка.

— Рязань, — тихо позвал Лёха. Десантник вздрогнул.

— Видишь вон того крайнего ушастого, что девчонку за волосы держит?

— Вижу.

— Это твоя цель. Бей в сочленения брони, в шею, подмышки, пах. Хрен его знает, что у них за металл, грудную пластину пуля может не пробить. Шмель, на тебе второй конвоир. Запомните: промахнётесь, и девчонки станут трупами.

Кабан сглотнул, кивнул и упёр приклад автомата во впадину плеча. Спесь с парней в боевой обстановке слетела окончательно. Сейчас они понимали, что всё, чему их учили на плацу, здесь не работает.

Отряд ушастых толкинистов тем временем остановился прямо посреди перекрёстка. Всадник что-то гортанно рявкнул своим подчинённым и указал копьём в сторону парка. Пехота послушно перестроилась и образовала полукруг вокруг пленниц. Ушастые явно никуда не торопились, чувствуя себя абсолютными хозяевами положения.

— Гвоздь, как принимаешь? — бросил Корнев в микрофон.

— На месте, командир. Вижу цели, как на ладони.

— Отлично. По моей команде…

Барон плавно перевёл флажок переводчика огня в положение автоматической стрельбы. Навёл коллиматорный прицел на рослого бойца, который с луком наперевес стоял чуть впереди остальных. Красная точка легла точно на неприкрытую горловину вражеского шлема.

— Огонь.

Звук разорвал тишину. Казалось, будто кто-то ударил кувалдой по натянутому листу кровельного железа — это первым ударил ПКМ Гвоздя со второго этажа. Патрон 7,62-мм — это не изящная стрела и не магический импульс. Это увесистый кусок свинца со стальным сердечником, вылетающий из ствола с охренеть какой скоростью. Длинная очередь прошила перекрёсток.

Боец, стоявший в центре группы, даже не успел понять, что произошло. Три пули ударили его прямо в грудь. Хвалёная переливающаяся броня брызнула во все стороны мелкими осколками, не выдержав кинетического удара, и воина из иного мира с такой силой отбросило назад, что он перелетел через бетонную клумбу. Его тело ещё в полёте превратилось в изломанный кусок мяса. Едущий следом за ним воин лишился руки по самое плечо, так как пуля крупного калибра оторвала её вместе с куском наплечника, залив асфальт густой тёмной кровью. В тот же миг заработали автоматы других разведчиков. Возле пленниц сухо треснули выстрелы новичков. Кабан не подвёл, его двойка легла аккурат в незащищённую шею конвоира. Ушастый захрипел, выпустил из пальцев волосы девушки и упал на колени, пытаясь зажать фонтанирующую кровью рану руками в латных рукавицах. Шмель снял второго конвоира, попав ему в бедро и живот. Девчонки, обезумев от грохота, инстинктивно легли на асфальт и закрыли головы руками, что спасло их от перекрёстного огня.

Но противник не был стадом баранов для забоя. Иноземные бойцы были всё-таки бойцами. Чужими, непонятными, но отлично натренированными. Пережив первые секунды шока и потеряв половину своих, оставшиеся ушастые мгновенно среагировали. Один из них — невысокий хрен, облачённый в более лёгкую броню, вскинул руки вверх, выкрикивая команду.