Воздух перед группой противника резко уплотнился и пошёл рябью, как марево в июльскую жару. В следующее мгновение над ушастыми вспыхнул полупрозрачный, мерцающий бирюзой купол. Это была та самая магия, о которой докладывали полицейские. Очередь из автомата Казановы, летевшая прямо в лицо магу, с мерзким стеклянным звоном впилась в этот барьер. Пули не срикошетили, они просто увязли в светящейся плёнке и, потеряв инерцию, посыпались на асфальт издавая тихий звон.

— Щиты! У них щиты! — заорал кто-то из бойцов на фланге.

Толкинисты, укрывшись за своей магической преградой, натянули светящиеся луки. Их ответный удар был предсказуемым, но от этого не менее стрёмным. Вокруг стрел, что сорвались с тетивы, образовались сгустки светящейся энергии и ударили по укрытиям разведки. Один такой снаряд врезался в остов «Газели», за которым прятался Корнев. Раздался шипящий хлопок. Кузов автомобиля мгновенно раскалился добела, начал плавиться и превратился в текущую на асфальт струю жидкого металла. Барона обдало волной чудовищного жара, от которого на предплечье мгновенно сгорели волоски, а синтетическая ткань рукава начала плавиться. Старлей перекатом ушёл вправо, сменяя позицию.

— Гвоздь! Дави мага! — рявкнул он в рацию.

Пулемётчик не заставил себя ждать. ПКМ сменил сектор обстрела, сконцентрировав всю огневую мощь на одной точке купола. Тяжёлые пули барабанили по бирюзовой преграде непрерывным градом. Щит начал мигать, переливаться красным, по нему пошли трещины, похожие на паутину. Маг, державший барьер, упал на одно колено. Из-под его шлема струйкой потекла тёмная кровь — очевидно, что удержание защиты под шквальным кинетическим огнём давалось ему слишком дорогой ценой.

— Дожмём ублюдков! Сосредоточить огонь по центру! — Барон высунулся из-за бетонной урны и всадил длинной очередью остаток магазина в трескающийся купол.

Физика оказалась упрямей магии. Человеческое оружие, созданное для уничтожения себе подобных, не знало пощады. Базовые законы сохранения энергии не подчинялись заклинаниям. Барьер не выдержал избыточного давления и лопнул с оглушительным звуком разбивающегося хрусталя, осыпав всё вокруг миллионами колючих искр.

Маг дёрнулся, словно получил удар током, и тут же поймал грудью три пули, посланных Казановой. Оставшиеся без защиты стрелки не успели сделать второй залп. Бойцы разведроты, не переставали давить на спуск и буквально вмяли оставшихся в живых врагов в асфальт. Тяжёлые пули прошивали броню, отрывали конечности, крушили черепа. Это не было красивым боем из фэнтези. Это была грязная, кровавая мясорубка, в которой свинец перемалывал чужую плоть с методичностью промышленного комбайна. Но среди этого хаоса оставалась ещё одна, самая опасная цель. Увидев, как его пехота превращается в фарш, всадник на гигантском волке издал яростный клич. Зверь взвился на дыбы, оттолкнулся задними лапами от просевшего асфальта и рванул прямо на позиции разведчиков. Скорость твари была просто немыслимой для её габаритов. Огромный волк покрывал расстояние прыжками по пять метров, его мышцы бугрились под пепельной шерстью, а глаза горели красным огнём и бешеной ненавистью. Всадник пригнулся к шее зверя, выставив вперёд светящееся копьё, готовый насадить на него любого, кто окажется на его пути.

Всадник на волке нёсся прямо на укрытие новичков. Кабан, отстреляв магазин, лихорадочно пытался пристегнуть новый, но его руки предательски дрожали. Чудовище было уже в тридцати метрах от десантника. Волк приближался слишком быстро.

— Коробка! Залп по зверю! — громкий голос Корнева в эфире прозвучал как приговор.

Наводчик БТРа будто всю жизнь ждал этого приказа. Башня бронемашины, оснащённая электроприводами, с хищным гудением повернулась и поймала мчащуюся тварь в перекрестье прицела, а автоматическая пушка выплюнула очередь по цели. Четыре выстрела, слившиеся в один сплошной механический рык. Волк, находившийся в высшей точке своего прыжка, поймал три из них своей широкой грудиной.

Сказать, что эти выстрелы остановили зверя — значит не сказать ничего. Огромного волка буквально разобрало на запчасти в воздухе. Первый снаряд взорвался и пробил ему рёбра, второй и третий разворотили внутренности, превратив гигантскую тушу в облако из раздробленных костей, пепельной шерсти, шматков плоти и фонтана густой, почти чёрной крови. Взрывная волна швырнула то, что осталось от волка, на витрину аптеки, выбив остатки стёкол и обрушив часть кирпичной кладки.

Всадника, сидевшего в седле, постигла не менее страшная участь — инерция и взрыв пустили его в неконтролируемый полёт. Осколок снаряда срезал половину туловища всадника вместе с вычурной золотистой бронёй. Ошмётки командира ушастых с чавкающим звуком ударились об асфальт в десяти метрах от позиций роты. Его светящееся копьё, покрутилось в воздухе и со звоном отлетело в сточную канаву, где полыхнуло напоследок бирюзовым светом и погасло, превратившись в обычную, покрытую кровью палку.

Корнев медленно поднялся из-за укрытия, не опуская автомата.

— Контроль секторов. Ланцет, бегом к девкам, — скомандовал он.

Бойцы начали вылезать из своих укрытий, сбрасывая пустые магазины и загоняя в приёмники свежие. Щелчки затворов разносились по улице успокаивающей, привычной уху музыкой.

Ланцет, пригибаясь, мелкими перебежками начал продвигаться к центру перекрёстка, где на асфальте, свернувшись клубками, лежали две девушки. Они были с ног до головы перепачканы кровью своих конвоиров, их трясло от страха крупной дрожью, а одна из них тихо и безостановочно подвывала, закрыв лицо руками.

— Так, красавицы, отставить истерику. Свои приехали, — грубовато, но с профессиональным спокойствием в голосе произнёс медик и начал быстро прощупывать девчонок на предмет ранений. — Жить будете. Лишние отверстия в теле есть? Кровь чья? Ваша или этих ушастых ушлёпков?

Девушка, которую били в живот, подняла на него совершенно безумные глаза, попыталась что-то сказать, но только икнула и потеряла сознание, обмякнув на руках Ланцета.

— Нормально, болевой шок. Сейчас мы вам успокоительного вколем, и будете как новенькие, — пробормотал Ланцет, доставая из подсумка шприц-тюбик.

Корнев тем временем подошёл к трупам противника. Асфальт был залит густой субстанцией тёмно-красного, почти вишнёвого цвета. Барон остановился возле того самого мага, который пытался удержать защитный купол. Голова ушастого была пробита пулей навылет. Лицо с аристократическими чертами — тонкая прямая линия носа, высокие изящные скулы — теперь представляло собой кровавую кашу. Длинные белые волосы спутались и слиплись в грязные колтуны.

Лёха пнул носком берца мощный изогнутый лук, валявшийся рядом. Оружие было тяжёлым, сделанным из материала, похожего на матовое стекло или кость. Оно больше не светилось, вся магия-шмагия кончилась вместе с жизнью владельца.

— Леший, — Корнев обратился к подошедшему взводному. Тот молча смотрел на фарш, оставшийся от гигантского волка.

— Суровые, однако, собачки у нас по городу бегают. Такому косточку со стола не кинешь, вместе с рукой откусит, — криво усмехнулся Леший, ковыряя ножом стык пластин на броне убитого бойца. Металл поддался тяжело, но отогнулся с противным скрипом. — А бронежилеты у них говно. Твёрдые, но хрупкие, наши пули их расколотят, как керамику.

— Значит, кровь у вас по венам течёт, как и у нас, — тихо вслух произнёс Корнев, глядя в стеклянные глаза мёртвого пришельца. Старлей не ощущал ни радости победы, ни шока от встречи с неизведанным. Просто факт: враг определён, и он, как оказалось, уязвим. У врага есть тактика, но она пасует перед огневой мощью и законами физики.

Барон нажал кнопку на рации, переключаясь на частоту штаба бригады, чтобы связаться с начальством, пока медик возился с девушками.

— Я Барон. База, ответьте.

— База на связи, — спустя пять долгих минут сквозь помехи прорезался голос комбрига Дегтярёва. — Докладывай, Корнев. Что там у вас?

— Контакт состоялся, противник уничтожен. Огнём поражена пехота, численностью до взвода и одна легкобронированная цель — ездовое животное крупных габаритов. Для уничтожения противника было применено стрелковое оружие и пушки с техники. Потерь с нашей стороны нет. Две гражданские освобождены, трёхсотые, с ними работают медики.