Но на автобусы своё внимание Барон обратил в последнюю очередь, так как прямо у покосившегося павильона диспетчерской начиналась кровавая заваруха. На площадь выбежала толпа гражданских, их было человек пятьдесят, не меньше. Люди тяжело дышали и оглядывались назад. Судя по порванным белым рубашкам и бейджикам, висящим на шнурках на их шеях, в основном это был офисный планктон из ближайших бизнес-центров. А прикрывала их панический отход дикая и совершенно несочетаемая сборная солянка — два инкассатора в тяжёлых бронежилетах с «Кедрами», и три ЧОПовца с двенадцатым калибром в руках.

Командовал этим отрядом стихийной самообороны здоровенный кряжистый мужик с густой бородой в порванной форме охранного предприятия. Он не просто палил в белый свет, как в копеечку, дядька грамотно, по-военному крыл сектора, отгоняя преследователей.

— Серый, левый фланг не проспи! Дави их к газетному киоску! Колян, не зажимай спуск, мать твою, патроны не казённые! Гражданские, бегом за автобусы! Сука, кому сказал, шевелите поршнями!

Судя по тому, как клерки беспрекословно выполняли его команды, горя хапнуть эта толпа уже успела по полной программе, и бородач, взявший на себя обязанности командира, был их единственным шансом на жизнь. Из-за угла стеклянного здания, хищно озираясь по сторонам, выскочили толкинисты. Их было человек десять — лёгкая пехота, облачённая в кольчуги, а рядом с ними два как будто перекачанных пепельно-серых волка. Таких старлей увидел первый раз за день. Один из псов сразу побежал по широкой дуге, с целью обойти стрелков с фланга и отрезать путь к отступлению, а второй прыгнул прямо на бородатого ЧОПовца, мощно оттолкнувшись от капота брошенной «Тойоты».

Прыжок был страшный и неестественно далёкий — огромная тварь летела по воздуху метрах в трёх над землёй, выставив вперёд когтистые лапы. Она целилась своими слюнявыми челюстями прямо в открытое горло бородачу. Но тот даже не дрогнул, словно каждый день отбивался от псов-мутантов. Бородач плавно сместился вправо, пропуская летящую тушу буквально в нескольких сантиметрах от себя, резким движением вбил горячий ствол «Сайги» прямо в ухо зверюге и без эмоций нажал на спуск. Двенадцатый калибр жахнул так, что у гигантского волка снесло половину черепа. Тварь потеряла инерцию и упала на асфальт кучей мёртвого мяса, забрызгав всё вокруг себя тёмной, почти чёрной кровью и осколками костей.

Однако всадник, сидевший на волке — ушастый ублюдок в лёгкой блестящей броне, оказался куда шустрее. Ещё в полёте, поняв, что его зверю конец, он оттолкнулся от седла, сделал в воздухе немыслимое сальто и грациозно приземлился на ноги, попутно взмахнув своим коротким копьём. Сверкающее лезвие с тошнотворным хрустом распороло горло одному из инкассаторов, оказавшемуся чуть позади ушастого. Парень глухо забулькал и выронил бесполезный пистолет-пулемёт, опускаясь на колени.

Ушастый ублюдок тут же сместился в сторону, уходя с линии огня второго ЧОПовца и крутанул копьё восьмёркой. Он создал перед собой смертоносный веер, не давая к себе подойти. Двигался толкинист текуче и непредсказуемо, не останавливаясь ни на секунду. Но бородач, видимо, таких дерзких акробатов на своём веку уже повидал, поэтому не стал пытаться выцелить скачущего толкиниста, а вместо этого сам сделал резкий рывок вперёд, тем самым сокращая дистанцию до критической. Он оказался там, где длинное древко копья становилось просто бесполезной палкой, мешающей в клинче.

Толкинист попытался отскочить и ударить коротким тычком в живот, но ЧОПовец грубо отбил древко цевьём дробовика, сделал полшага вперёд и наступил тяжёлым армейским берцем прямо на стопу ушастого, намертво пригвоздив его к месту. Размахнулся и, вложив в удар всю свою силу, впечатал приклад в челюсть противника. Лицевые кости черепа звонко хрустнули. Ушастый пошатнулся, его глаза закатились, и он тяжёлым мешком рухнул на спину, выронив копьё из руки.

Бородатый прерывисто дышал, глядя сверху вниз на оглушённого пришельца.

— Добро пожаловать в Сибирь, пи…р ушастый, — процедил он сквозь зубы, и хладнокровно нажал на курок. Голова толкиниста дёрнулась и превратилась в бесформенную кровавую кляксу на сером асфальте.

Корнев, наблюдавший за этой короткой стычкой в прицел автомата, одобрительно хмыкнул. Сразу видно, бородатый ЧОПовец не из тех пузатых охранников, что кроссворды на проходной от скуки разгадывают.

— Работаем, парни! — крикнул Барон.

Разведчики ударили из укрытий слаженным залпом. Автоматные очереди разом смели остатки пехоты, которая пыталась попасть на площадь следом за авангардом. Три БТРа выползли из-за угла и, угрожающе поводив длинными стволами, окончательно отбили у толкинистов желание мстить за убитого командира. Оставшиеся в живых толкинисты поняли, что расклад поменялся не в их пользу и, словно тараканы от включенного света, побежали в разные стороны и растворились в лабиринте узких дворов.

Бородатый ЧОПовец медленно опустил дробовик, стёр рукавом куртки эльфийскую, а может и волчью кровь с лица и исподлобья посмотрел на подошедшего Корнева.

— Опаздываешь, армия, — хрипло констатировал мужик и закинул помповик на плечо. — Я старший смены охраны «Галактики», Клеванский. Бывший морпех. Мы там на седьмом этаже заперлись сначала. Думали, пересидим этот бред. Но эти суки начали нижние этажи зачищать, методично так, этаж за этажом. Пришлось прорываться с боем. Инкассаторы вот прибились по дороге.

Он с горечью кивнул на лежащего в растекающейся луже крови инкассатора. Парень уже не подавал признаков жизни, пустые глаза смотрели в пасмурное небо. Второй инкассатор, бледный как смерть, сидел рядом на корточках, судорожно сжимая в руках пистолет-пулемёт.

— Старший лейтенант Корнев, разведка, — представился Барон, окинув взглядом спасённых клерков. — Нормально ты его успокоил, красиво. Собирай своих гражданских в одну кучу за броней, будем их эвакуировать. У нас там, у мэрии, ещё сотни три таких же сидят, ждут транспорт.

Он обернулся к водилам, которых разведчики привели с собой и махнул им рукой.

— Ну что, Шумахеры, осматривайте свои пепелацы.

Мужики, пригнувшись, бодро побежали к «Икарусам». Залезли внутрь салонов, что-то там пощёлкали, поковырялись под приборными панелями. Через несколько минут два жёлтых автобуса чихнули, выбросили густые облака чёрного дыма и натужно, с характерным дребезжанием затарахтели старыми двигателями. А вот с третьим вышла непредвиденная накладка. Молодой парень-водитель высунулся из разбитого окна и обречённо махнул рукой.

— Командир, этому автобусу хана! В переднем правом колесе торчит какая-то ледяная херня размером с телеграфный столб. Резину разорвало в клочья, диск погнут внутрь. Да и на дисках мы далеко не уедем, машина просто не сдвинется с места.

Корнев тихо выругался отборным матом. Двух автобусов на триста с лишним человек не хватит, даже если их утрамбовывать туда внутрь ногами, как селёдку в бочку.

— Леший, — Барон повернулся к взводному, который деловито проверял карманы убитого толкиниста на предмет трофеев. — Бери пятерых бойцов, тех, кто умеет рулить, этого парня-водилу и дуйте на парковку проката авто. Она тут за углом должна быть, Клеванский сказал. Ищите микроавтобусы, минивэны, да хоть катафалки, главное, чтоб на ходу были и вместительные. Если ключей нет — бейте стёкла, замыкайте провода напрямую. У нас минут десять всего есть, пока ушастые подкрепление не подтянули на звуки стрельбы. Выполнять!

Взводный коротко кивнул, махнул рукой своей группе, и бойцы, словно тени, растворились между зданиями бизнес-центра. Бородатый Клеванский тем временем уже организовал своих клерков, усаживая их в заведённые «Икарусы». Люди заходили в транспорт молча и покорно занимали места, находясь в состоянии глубокого шока. Никто не толкался, все двигались как зомби.

Время тянулось крайне медленно, Корнев нервно курил, прислушиваясь к городским звукам. Бои шли везде, но как-то очагово. Толкинисты явно не желали пользоваться тактикой плотного фронта, предпочитая классические рейды. Резали коммуникации, вносили панику и тут же сваливали. То, как они действовали, больше походило на охоту, чем на классическую войну.