Генерал махнул рукой в сторону города.

— Как только связь восстановилась, в сеть хлынул такой поток видео с этими хмырями ушастыми, драконами и нашими танками, что в ФСБ за голову схватились. Чего в интернете только нет: и съёмки с видеорегистраторов, и с балконов, и с мобильников. Их, конечно, поначалу пытались вычищать, блокировать, но потом плюнули. Это как пытаться вычерпать океан ведром. Поэтому решили даже не пытаться отрицать очевидное. Официальная версия для населения: «Произошёл локальный прорыв нестабильной аномалии, ситуация полностью под контролем, жертв среди гражданского населения нет». Про мэра, сгоревшего заживо, скромно умолчали. Его смерть списали на сердечный приступ от переутомления. Также не стали афишировать остальных жертв на улицах и пленниц… чёрт бы побрал этих ушастых уродов…

Артёмов криво усмехнулся.

— Неудивительно. И как отреагировали наши «заклятые партнёры»?

— А как они могли отреагировать? — Решетов остановился и посмотрел на учёного. — Активность повысилась на порядок. И не только потому, что какая-то ушастая шваль устроила у нас тут резню на улицах. А потому, что из всех появившихся на планете Врат, активными, то есть работающими на проход, оказались только наши. А это, как ты сам понимаешь, даёт нам такое стратегическое преимущество, что у некоторых господ в Вашингтоне случилось коллективное возгорание пятых точек.

Генерал снова зашагал.

— Над регионом сейчас висит столько «климатических» и «метеорологических» спутников, что скоро ночь в день превратится от их солнечных батарей. И все, как один, с такой оптикой, что могут увидеть номер на сигаретной пачке у часового. Нам пришлось даже один такой особо наглый аппарат как бы случайно сбить. Объяснили этот инцидент тем, что ракета-носитель вышла из строя во время испытательного пуска, и обломками, так уж вышло, зацепило их спутник. Был охренительный дипломатический срач, но зато остальные теперь летают чуть выше.

— Что с другими Вратами? — спросил Артёмов.

— А с ними всё ещё интереснее, — Решетов остановился и начал загибать пальцы. — Кроме наших, сибирских, в мире появилось ещё три таких арки. Но, и тут ключевой нюанс, все они по размеру раза в три-четыре меньше. То есть, танк или БМП через эти арки уже не пройдёт. Максимум, лёгкий грузовик. Одна арка, как ты знаешь, появилась в Штатах, в пустыне Невада. Американцы тут же устроили истерику на уровне ООН, требуя допустить их научную комиссию сюда, в Сибирь, для «совместного изучения феномена». При этом на свою территорию, где они вокруг своей арки уже отгрохали вторую «Зону 51», пиндосы, разумеется, никого не пустили.

Генерал загнул второй палец.

— Ещё одна арка в Китае. Но у наших китайских товарищей всё просто — они молча, за двое суток, возвели вокруг своей арки такой саркофаг из бетона и стали, что Чернобыльская АЭС обзавидовалась бы. И всё! Полная информационная блокада. Что там у них происходит, можно только догадываться. Скорее всего, пытаются бурить этот ваш «неподдающийся анализу материал», или уже прокопали под Вратами тоннель.

Артёмов слушал, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Эта информация не была для него новой, так как он получал сводки из тех же источников, что и генерал.

— Третья арка, — Решетов загнул третий палец и помрачнел ещё больше, — находится в Африке. В одной из бывших французских колоний, где последние лет двадцать идёт перманентная гражданская война. Воюют всех против всех. И вот там происходит самое интересное. Территорию вокруг арки почти сразу захватила какая-то непонятная, появившаяся из ниоткуда группировка. Называют эти люди себя «Дети Свободной Земли», ну или что-то в этом духе. И самое пикантное, что эти так называемые «дети» подозрительно хорошо вооружены и экипированы. У группировки новенькие «Хаммеры», спутниковые телефоны, оружие натовского образца и инструкторы с характерным акцентом. Всё как по учебнику.

— Ну да, как же иначе, — криво усмехнулся Артёмов. — Уши наших «друзей» торчат оттуда так, что их уже и не особо скрывают.

— Именно, — кивнул генерал. — Африканская арка находится на территории, богатой ураном и редкоземельными металлами. Это бывшая французская колония, зона интересов Евросоюза. Так что этим простым и элегантным ходом наши заокеанские партнёры одним махом кастрировали все геополитические потуги европейцев. Теперь там на долгие годы воцарит управляемый хаос, который контролируют Штаты через своих «повстанцев». Я не удивлюсь, если через полгода США признают эту свору каким-нибудь угнетённым этническим меньшинством, а потом и легитимным государством, заключив с ним договор о вечной дружбе и военной защите. Так что нам в какой-то мере ещё повезло, что наши Врата появились в Сибири. Устроить здесь цветную революцию с блэкджеком и наёмниками гораздо проблематичнее.

Решетов замолчал и посмотрел на пустую, безжизненную арку. Вид у него был усталый и злой.

— Ты мне лучше вот что скажи, гений, — генерал сменил тему, ткнув пальцем в сторону Врат. — Как включить этот адов механизм? Мои ребята сидят по ту сторону Врат, как в мышеловке. Нам нужно открыть проход. Боезапас у парней не бесконечный, а ушастые рано или поздно соберутся с силами и просто задавят их числом.

Артёмов снял очки и начал протирать их платком. Этот жест всегда означал, что сейчас он скажет что-то неприятное.

— Мы не знаем, Фёдор Алексеевич. На данный момент у нас нет даже теории, по какому принципу работают Врата. Мы исследовали эту часть грузовика, — он кивнул на «Урал», — но это нам ничего не дало. Материал среза не имеет атомной структуры в привычном для нас понимании. Он просто… есть. Мы не можем ни проанализировать его, ни воздействовать на него. С аркой то же самое, это, так сказать, «чёрный ящик». Мы видим вход и выход, но не понимаем, что происходит внутри. Возможно, активация была вызвана каким-то внешним фактором. Возможно, это был разовый процесс. А возможно, нужен ключ.

— Ключ? — нахмурился генерал.

— Фигурально выражаясь, — пояснил Артёмов, надевая очки. — Возможно, что для активации Врат необходим некий объект с определёнными характеристиками, который служит катализатором процесса. И, имея тот факт, что Врата открылись, а потом так же внезапно закрылись только у нас, можно предположить, что «ключ» прошёл сквозь арку вместе с вашей группой. И теперь он там, на той стороне.

Решетов несколько секунд молча смотрел на учёного.

— То есть, чтобы открыть Врата, нам нужно, чтобы кто-то с той стороны подошёл к ним и… что? Нажал на кнопку?

— Возможно, — пожал плечами Артёмов. — А возможно, всё гораздо сложнее. Мы работаем над поиском ответа на этот вопрос. Мои люди сейчас анализируют все те данные, которые удалось получить в момент активности портала. Они изучают структуру излучения, пытаются построить математическую модель. Это может занять месяцы или даже годы.

Генерал грязно выругался.

— Месяцы… Да у моих ребят там и недели нет!

Решетов снова посмотрел на арку, и в его взгляде была тоска и бессильная ярость. Он был солдатом, привыкшим действовать, а сейчас мог только ждать, пока учёные в белых халатах будут выстраивать свои модели.

— Как только у нас что-то появится, — тихо сказал Артёмов, как будто угадал мысли генерала, — как только появится хотя бы малейший шанс, гипотеза, которую можно проверить, ты узнаешь об этом вторым. Сразу после одного человека в Кремле.

Учёный тоже посмотрел на арку, но в его взгляде не было отчаяния. Его глаза горели интересом исследователя, столкнувшегося с величайшей загадкой в истории человечества. И профессор был готов потратить на её решение всю свою жизнь.

Глубина в три с половиной километра под ледяным щитом Антарктиды — это место, где время не просто замирает, оно перестаёт существовать. Вечная ледяная тьма, сжатая чудовищным давлением в однородный безмолвный кристалл. Здесь нет геологии в привычном смысле слова, нет смены эпох. Есть только лёд. Лёд, который помнит метеориты, падавшие за сотни тысяч лет до появления первого человека, лёд с вмёрзшими в него пузырьки древней, доисторической атмосферы. Тишина здесь была абсолютной, первозданной, её не нарушал ни один звук, ни одно движение. И в эту цитадель вечного покоя без всякого предупреждения вторгся хаос.