Корнев направил огонь правее. Несколько толкинистов, воспользовавшись тем, что пулемёт в соседнем секторе замолчал, уйдя на перезарядку, тут же бросились к окопам. Они бежали, выставив вперёд щиты, которые не особо помогали. Корнев поймал в прицел первого бегущего ушастого, дал короткую очередь. Ушастый споткнулся, упал лицом в грязь и замер. Следующий… ещё один…

Но нападавших было слишком много. Один из толкинистов, добежал до окопа и, целясь в Лешего, замахнулся копьём. Взводный успел уйти в сторону, и копьё с хрустом вонзилось в землю. В следующий миг ушастый вскрикнул и упал на землю, получив короткую очередь в спину от одного из разведчиков.

Ситуация на флангах становилась критической. Ушастые, не считаясь со своими потерями, упрямо лезли вперёд, заваливая защитников лагеря трупами своих соплеменников. Романовский, понимая, что через десять-пятнадцать минут такого прессинг оборона рухнет, принял отчаянное решение.

— Второй эшелон! Огонь! Бить всем, что осталось!

Из глубины позиций армейцев выкатились несколько БТРов и два БМП. Промахнуться было невозможно — снаряды рвались в гуще наступающих, раскидывая во все стороны ошмётки тел. На какое-то время напор толкинистов ослаб, они откатились, оставив перед окопами сотни трупов.

В наступившей короткой передышке слышны были лишь стоны раненых и прерывистое дыхание бойцов. Романовский связался с Сорокиным.

— Почти пустые, Андреич, — хрипло ответил тот. — На пулемёт по ленте, да у пацанов по два-три магазина. Всё.

— У меня так же.

Это был конец. Следующую волну им было уже нечем останавливать. Можно было, конечно, попытаться прорваться из окружения, но с тремя сотнями гражданских — об этом не могло быть и речи, женщин либо убьют вместе с армейцами, либо опять заберут в плен. Оставалось только одно: принять последний бой и умереть, продав свою жизнь как можно дороже.

Корнев проверил автомат и разгрузку — два полных магазина и ещё половина в самом автомате. Рядом на земле лежал его нож и малая сапёрная лопатка. Старлей мысленно прикинул, сколько ушастых он сможет отправить в ад, прежде чем его самого насадят на копьё. Мысли были холодными и прагматичными, не было и тени страха или отчаяния. Простой расчёт, как в шахматной партии, где у тебя остался один король и пара пешек против всех фигур противника.

Старлей посмотрел на своих бойцов. Леший перезаряжал последний магазин, закинув еще один в разгрузку, который передал ему боец из взвода. Казанова, отбросив бесполезную рацию, жадно пил из фляги. Гвоздь любовно поглаживал ствол своего ПКМ, в котором осталась последняя лента. Никто не паниковал, все были готовы принять последний бой.

Толкинисты перегруппировались и снова пошли в атаку. Перед строем ушастых зажглись мощные защитные барьеры.

— Ну, всё, ребята, — тихо сказал Романовский в рацию. — Встречаем гостей.

И в этот самый момент, когда все уже приготовились к смерти, произошло нечто совершенно необъяснимое.

В рядах толкинистов вдруг началось какое-то странное суетливое движение. Те ушастые, что шли впереди, оглядывались назад, а те что были сзади, что-то кричали, и в их голосах слышалась откровенная тревога. Атака, которая должна была вот-вот захлестнуть лагерь, сначала встала на паузу, а затем полностью остановилась.

— Что за херня? — прошептал Гвоздь, не отрывая пальца от гашетки. — Почему они остановились?

Корнев тоже не понимал. Старлей видел, как офицеры толкинистов мечутся вдоль строя, размахивая мечами и пытаясь изменить порядок движения. Внезапно весь правый фланг атакующих (та самая группа, что с наибольшим остервенением давила на позиции мотострелков) начала странный манёвр.Ушастые в панической спешке перестраивались, разворачиваясь фронтом не к лагерю, а вглубь леса, откуда только что сами и вышли. То же самое произошло в центре. Даже элитные воины, стоявшие в качестве резерва за спинами основных сил, пришли в движение, формируя нечто вроде каре.

— Они разворачиваются! — крикнул в рацию Сорокин, и в его голосе смешались изумление и недоверие. — Весь фланг! Что происходит⁈

Романовский, который тоже наблюдал за этой странной перегруппировкой, сжимая в руках бинокль, как и все, не мог понять логику происходящего.

— Барон⁈ — рявкнул майор, не опуская бинокля. — Ты же у нас самый глазастый историк всего округа! Какого хрена происходит?

Корнев, не отвечая, возился с планшетом, пока Казанова поднимал в воздух беспилотник. «Птичка» зажужжала, как рассерженный шмель и, быстро набирая высоту, взмыла над позициями. Картинка на экране планшета задрожала, но потом стабилизировалась. И то, что увидели армейцы, заставило замолчать даже самых отчаянных матерщинников в окопах.

С высоты птичьего полёта поле боя выглядело иначе. Армия толкинистов, растянувшаяся широким полумесяцем, действительно разворачивалась. Ушастые формировали оборонительные порядки, выставляя вперёд копейщиков и магов, но смотрели они не на лагерь, а себе за спину. В непроглядную чащу тёмного леса.

А из этой чащи, сразу с трёх сторон на них надвигалась новая сила.

Лес словно выплёвывал из себя сотни воинов, которые быстро и чётко формировали коробки пехоты. Теперь уже армия толкинистов рисковала оказаться в клещах. Воины двигались в идеальном порядке, в их рядах не было суеты и криков. Над войском развевались знамёна — тёмно-красные полотнища с вышитыми золотом орлами и аббревиатурой «SPQR».

— Это те самые… — прошептал Казанова, который заглядывал Корневу через плечо. — Римляне?

— Не думаю, что здесь есть отдельный, к тому же такой массовый фанклуб ношения «лорика сегментата» — усмехнувшись, ответил старлей. — Хорошо или плохо, но это действительно легионы Третьего Рима.

— Смотри — продолжил Корнев внезапную лекцию, — римляне выдавили ушастых с края поляны и теперь следуют двухлинейной тактике, так как места маловато для построения в три линии. Интересно посмотреть, как легион интегрировал возможности магов…

В рядах каждой когорты, как вкрапления в стальной монолит, шли маги. Это были не одиночки, а целые подразделения магов, одетых в одинаковую форму, с посохами, на которых горели магические навершия. Маги-легионеры работали строго в своих специализациях. Одни в защите — эти команды не создавали огромных барьеров, а вместо этого возводили на короткое время импровизированные стенки прямо перед строем. Другие маги работали как артиллерия, они формировали огромные шары и запускали их в ушастых. Шары без проблем прошибали барьеры малоран, приводя тех в состояние паники. Но среди легионеров были так же и любители разнообразных вариаций применения магии в бою. Три легионера одновременно подняли руки и взмахнув ими, пустили в сторону толкинистов подземную волну. Достигнув защитных порядков противника, из-под земли ударили каменные шипы, насаживая на себя десятки ушастых.

Толкинисты быстро развернулись фронтом к новому противнику. Маги поспешно выставляли свои щиты, лучники осыпали легионеров градом стрел, в том числе активно используя как огненные, так и ледяные стрелы. Но всё было тщетно — римская военная машина, помноженная на магическую поддержку, неумолимо шла вперёд.

Подойдя вплотную к рядам толкинистов строй римлян замер, и легионеры начали метать в ушастых свои короткие копья-пилумы. Сотни тяжёлых дротиков со специальными наконечниками обрушились на ушастых. Копья пробивали лёгкие щиты пехоты малоран, делая их бесполезными, они впивались в тела, сея смерть и панику в рядах ушастых. Израсходовав дротики, когорты снова пошли вперёд.

— Вот это, я понимаю, пехота… — с невольным уважением произнёс майор Сорокин, не отрывая глаз от экрана. — Никакой суеты, прямо как на учениях.

— Это еще не конец — спокойно ответил старлей — Готов поспорить, не всё так просто.

Когда дистанция между армиями сократилась до минимума, началась резня. Легионеры, прикрываясь щитами, просто шли вперёд и кололи, кололи, кололи. В это же время с флангов ударила кавалерия римлян. Закованные в сталь всадники и кони врезались в ряды толкинистов, разбивая их, как кувалда стекло и не встречая серьёзного сопротивления.