Гай Марцелл, несмотря на усталость и ранение, держался с непоколебимым достоинством. Он с нескрываемым любопытством рассматривал Корнева, словно диковинного зверя. Для него, потомка легионеров, вся жизнь которого прошла в войнах с малоранами и другими местными племенами, появление этих странных солдат с могущественным оружием было событием, переворачивающим все представления о мире.

— Et vos… — произнёс легионер, прерывая затянувшееся молчание. — Unde estis, milites? Numquam tales homines aut talia arma vidi. Vestra potestas incredibilis est.(А вы… откуда вы, солдаты? Я никогда не видел таких людей или такого оружия. Ваша мощь невероятна).

Он указал на дымящийся остов танка, на котором виднелись следы от попаданий магических снарядов, и на тела ушастых, разорванные на куски осколками снарядов. В его глазах смешались уважение и настороженность.

Корнев на секунду задумался, как объяснить этому человеку, чей мир застыл где-то на уровне античности

— Nos sumus de Terra, — просто ответил старлей, используя латинское название Земли. — Mundus, ex quo maiores vestri venerunt. Nos quoque per portam transivimus, sicut vos.(Мы с Земли. Мира, из которого пришли ваши предки. Мы тоже прошли через Врата, как и вы).

Лицо Гая Марцелла окаменело. Он уставился на Корнева так, словно тот только что сообщил, что является Громовержцем. Гордость и уверенность на его лице сменились потрясением. Телохранители легата, стоявшие за его спиной, тоже замерли, их руки непроизвольно сжали рукояти мечей.

— De… Terra? — переспросил легат шёпотом, словно боясь произнести это слово вслух.

Чтобы подкрепить свои слова, старлей кивнул Казанове. Связист, поняв намёк, достал из разгрузки свой смартфон. Экран загорелся, и Казанова, открыв галерею, показал римлянину несколько фотографий, сделанных во время отпуска в столице Италии.

Гай Марцелл и его люди смотрели на светящийся прямоугольник с суеверным ужасом.

— Di immortales…(Бессмертные боги…) — прошептал он, и в его голосе прозвучал неподдельный трепет.

Романовский, наблюдавший за этой сценой, понял всё без перевода.

— Похоже, мы для них как пришельцы с Нибиру, — хмыкнул майор. — Барон, спроси у него, как давно они здесь. И с кем, кроме ушастых, ещё воюют.

Корнев убрал планшет и снова повернулся к изумлённому легату.

— Quamdiu hic estis?(Как долго вы здесь?)

Гай Марцелл ответил не сразу. Он пытался осмыслить и переварить ту информацию, которая обрушилась на него.

— Mille et quingenti anni… fere, — наконец произнёс он. (Полторы тысячи лет… примерно). — Computamus annos ab Urbe Condita Nova. Nunc est annus millesimus quadringentesimus octogesimus secundus.(Мы считаем годы от основания Нового Города. Сейчас тысяча четыреста восемьдесят второй год).

Корнев мысленно начал считать. Если Седьмой легион действительно пропал в середине первого века нашей эры, то всё сходилось. Почти полторы тысячи лет провёл внезапно пропавший Седьмой легион в чужом мире, в изоляции. И они не просто смогли выжить, а ещё умудрились построили здесь свою цивилизацию, сохранили язык, культуру и военные традиции. Это было поразительно!

— Они здесь почти полторы тысячи лет, товарищ майор, — перевёл Корнев. — Сохранили свой календарь и, похоже, государственность Римской империи.

— Полторы тысячи лет… — Романовский покачал головой. — С ума сойти. Это ж какая у них тут должна быть империя… а они до сих пор в железках бегают и с мечами. Почему не развивались?

Этот вопрос Корнев тоже задал легату. Ответ был простым и логичным.

— Magicae multas difficultates hic solvit. Laborem manualem in multis vitae regionibus faciliorem reddit. (Магия здесь решает многие проблемы. Облегчает ручной труд во многих сферах жизни.) — пояснил Гай.

И действительно. Зачем напрягаться и делать машины, если специально обученный маг мог решить практически любую проблему.

А дальше пошли хвалебные оды о том, как хорошо жить при Императоре. Однако старлей заметил, что его новый знакомый очень аккуратно обходит щекотливые темы, как будто отделывался от назойливого туриста рекламным буклетом в стиле «Пользуйтесь Римскими авиалиниями». Задав несколько вопросов, от которых ушлый центурион откровенно отбрехался, Корнев ещё раз убедился, что дядя умный не по чину, и явно ведёт разговор в нужную именно ему сторону. Барон слушал и кивал минут пять, пока в итоге не услышал то, что было нужно. Центурион плавно подвёл разговор к помощи братскому народу в виде отдельного разведывательного отряда, откровенно намекая на горы золота, которые все получат, но только после победы над общим врагом, разумеется.

Романовский посмотрел на Гая. Он не мог говорить с ним напрямую, но его взгляд, которым он рассматривал меч и броню римлянина, был красноречивее любых слов.

— Барон, скажи ему, что мы согласны и готовы сотрудничать. Но сначала нам нужно позаботиться о раненых и укрепить лагерь. И нам нужно как можно больше информации. Обо всём: о их государстве, о других народах, что живут в этом мире, о количестве и мощи военной силы ушастых, об этих летающих ящерицах. Обо всём.

Корнев кивнул и начал переводить. Гай Марцелл внимательно слушал, и его суровое лицо постепенно светлело. Впервые за долгое время в его глазах появилась уверенность в завтрашнем дне. Появление этих странных могущественных воинов с «Терры» было для него знамением, божественным вмешательством.

— Bene!(Хорошо!) — воскликнул он, когда Корнев закончил. — Dabo vobis omnia, quae scio. Ducam vos ad Imperatorem. Cum viderit potentiam vestram, foedus firmum erit!(Я дам вам всё, что знаю. Я отведу вас к Императору. Когда он увидит вашу мощь, союз будет крепким!).

— Ага, как же! — хмыкнул майор. — Вот прям щас на приём и запишемся через ГосУслуги, чтобы в очереди не сидеть. Вот ведь, жучара римский…

Легионер протянул Корневу руку. Это был жест, который понимали в любую эпоху. Корнев, поколебавшись секунду, ответил на рукопожатие. Его ладонь в тактической перчатке сжала сильную мозолистую руку римского центуриона. В этот момент, прямо посреди дымящегося поля боя, под светом двух чужих лун был заключён самый странный военный союз в истории человечества. Союз между армией XXI века и потомками легионеров Древнего Рима. И никто из них не знал, к чему приведёт этот союз — к великой победе или к ещё более страшной катастрофе.

Первым шагом на пути к налаживанию союзнических отношений стала медицина. Едва Корнев и Гай Марцелл скрепили своё соглашение рукопожатием, как Романовский отдал короткий приказ:

— Ланцет! Вся твоя банда, бегом сюда! Оказать помощь гостям. Осмотреть всех, перевязать, тяжёлых разместить в госпитале. В общем, сделай красиво! У нас тут межмировой контакт двух государств намечается.

Ланцет и его санитары, которые и без того работали на износ, подскочили к римлянам. Первые несколько минут прошли в полном недопонимании. Римские воины, привыкшие к тому, что раны либо заживают сами, либо приводят к смерти, с недоверием смотрели на людей в камуфляже, которые пытались их осматривать.

Один из легионеров — молодой парень с глубоким порезом на плече, отшатнулся от санитара, который пытался обработать ему рану антисептиком, и что-то гневно закричал, выхватывая нож. Ситуацию снова пришлось разруливать Корневу.

— Nolite timere!(Не бойтесь!) — громко сказал он, подойдя к группе. — Hi sunt medici nostri. Non nocent, sed adiuvant. Dolorem tollent et vulnera sanabunt.(Это наши медики. Они не причинят вреда, а помогут. Они снимут боль и излечат раны).

Гай Марцелл, который сам с трудом стоял на ногах, отдал своим людям короткий приказ. Легионеры, подчиняясь воле командира, неохотно, но всё же позволили медикам делать свою работу.

И тут началось настоящее шоу, Ланцет, подойдя к центуриону, осмотрел его ногу.

— Осколочное, — констатировал факт медик. — И, похоже, с воспалением. Сиди смирно, центурион, сейчас будет немного неприятно.