Он достал шприц, набрал в него антибиотик и обезболивающее. Гай с ужасом смотрел на тонкую иглу.

— Quid est hoc? Venenum?(Что это? Яд?) — напрягся он.

— Скажи ему, что это магическое зелье от боли и гниения ран, — со вздохом сказал Ланцет Корневу. — Иначе он мне свой второй гладиус в печень воткнёт.

Корнев перевёл. Гай, услышав про «магическое зелье», немного расслабился. Магия была для него понятной и привычной категорией. Он стиснул зубы, и Ланцет сделал укол. Через несколько минут лицо легата вытянулось от удивления. Ноющая, изматывающая боль в ноге, которая мучила его уже несколько часов, начала отступать, сменяясь приятным теплом и онемением. Он с недоверием пошевелил ногой, потом встал на неё. И смог стоять без опоры на меч.

— Incredibile…(Невероятно…) — прошептал он, глядя то на свою ногу, то на Ланцета, как на могущественного колдуна.

Остальные римляне, видя реакцию своего командира, тоже стали сговорчивее. После того, как всем была оказана первая помощь, Романовский отдал следующий приказ:

— Так, накормить этих граждан, но расположить отдельно. Выделить им пару уцелевших палаток вон в той части лагеря. И выставить охрану, а то дебилов сейчас набежит, мама не горюй. Да и эти детины тоже явно умом не блещут. Так что не хрен шататься по расположению.

Мера была разумной. К тому же необходимо было избежать распространения каких-нибудь неизвестных болезней, к которым у землян не было иммунитета, и наоборот. Да и просто, чтобы избежать случайных конфликтов на бытовой почве.

Гай Марцелл не спорил. Он понимал логику военного лагеря.

— Prudenter agis, praefecte, — сказал римский командир Романовскому через Корнева, назвав его «префектом», что было близко по смыслу к командиру гарнизона. — In tuo loco idem facerem.(Ты поступаешь мудро, префект. На твоём месте я поступил бы так же).

Римлян отвели в отдельный сектор лагеря. Им принесли котел с горячей кашей, хлеб и воду. Уставшие воины, многие из которых не ели почти сутки, с жадностью набросились на еду.

Разговоры о высоком, о политике и союзах как-то сами собой стихли, уступив место суровой лагерной рутине. Когда Корнев, выполнив поручения Романовского, снова подошёл к палатке, где расположился Гай Марцелл, тот уже изменился. Из его глаз исчезла та отчаянная надежда, с которой он появился в лагере, и центурион снова стал тем, кем он и был — осторожным и прагматичным командиром разведки.

Он сидел на перевёрнутом ящике, чистил свой меч и о чём-то тихо переговаривался со своими офицерами. Он увидел подошедшего Корнева и кивнул ему.

— Spero, milites mei non molesti sunt, — начал он без предисловий. (Надеюсь, мои солдаты не доставляют хлопот).

— Non. Omnia tranquilla sunt, — ответил Корнев, чувствуя перемену. (Нет. Всё спокойно).

— Bene, — легат отложил меч. — Alexi, recte?(Хорошо. Алексей, правильно?) — он попытался выговорить имя Корнева, что у него получилось с трудом. — De foedere… et de Imperatore… Haec res ad diplomatos pertinet, non-ad milites in campo.(Что касается союза… и Императора… Это дело дипломатов, а не солдат в поле).

Ну, разумеется. Эйфория от спасения и встречи с «посланцами богов» прошла, и теперь включился холодный расчёт. Гай Марцелл был опытным офицером и не собирался выкладывать все карты на стол перед незнакомцами, пусть даже и могущественными. Он дал понять, что дальнейшие переговоры будут вестись на другом уровне.

— Intellego, — кивнул Корнев. (Я понимаю). — Sed hostis non exspectabit, dum diplomati nostri conveniunt.(Но враг не будет ждать, пока наши дипломаты договорятся).

Старлей решил сменить тему и перейти к тому, что его волновало больше всего прямо сейчас — к военной разведке.

— Dic mihi de marolum. De viribus eorum. Maxime… de draconibus.(Расскажи мне о мароланах. Об их силах. Особенно… о драконах).

Упоминание о драконах заставило Гая помрачнеть ещё больше.

— Dracones, hic verus infernus de caelo! Plures sunt varietates quae magnitudine et colore differunt. Rubetae periculosissimae sunt eorum. Sed in caelo rara sunt. Gratias ago deorum! (Драконы, это настоящий ад с небес! Есть несколько разновидностей, отличаются размером и цветом. Красные самые опасные из них. Но они достаточно редки в нашем небе. Слава богам!) — с ненавистью ответил он.

Корнев напрягся.

— Мы сбили троих. Они были серого, почти чёрного цвета.

Легат изумлённо уставился на него.

— Tres? Tres dracones uno die?(Трёх? Трёх драконов за один день?) — он покачал головой, не в силах поверить. — Vos vere filii deorum estis.(Вы воистину сыны богов).

Он помолчал, обдумывая что-то.

— Scio, ubi ala draconum viridium proxima castra habeat, — вдруг сказал он. (Я знаю, где у ближайшей эскадрильи зелёных драконов лагерь). — In valle abscondita, ab equo circiter duodecim horae.(В скрытой долине, примерно двенадцать часов пути отсюда конными). Fortunati eramus, ut videtur, creaturae post longam fugam erant, ut nos non persequerentur! (Нам повезло, судя по всему, твари были после длительного перелета, поэтому не погнались за нами!)

Корнев почувствовал, как внутри у него всё сжалось. Это была бесценная информация. Она давала шанс нанести упреждающий удар по врагу, и этот удар мог изменить весь ход этой, казалось бы, проигранной войны.

— Ostende mihi in tabula, — потребовал Корнев, разворачивая свой планшет с нарисованной картой местности. (Покажи мне на карте).

Гай Марцелл с недоверием посмотрел на светящийся экран, но потом наклонился и, после того как Корнев показал, где находится их лагерь, ткнул пальцем в неприметную горную гряду на западе.

— Hic.(Здесь).

Романовский всё ещё сидел за картами, когда Корнев с новыми разведданными вернулся в штабную палатку. Рядом дремал, уронив голову на стол, майор Сорокин.

— Товарищ майор, — тихо позвал Корнев.

Романовский поднял красные от бессонницы глаза.

— Что там, Барон? Римляне ещё никаких фокусов не выкинули?

— Наоборот, — Корнев пододвинул к нему планшет. — Они поделились кое-чем очень интересным. Вот здесь, — он ткнул пальцем в точку на карте, отмеченную легионером, —находится полевой лагерь вновь прибывших огненных мессеров зелёного цвета. Эти драконы чуть мельче предыдущих, но нам и таких хватит, ведь летуны будут уже на опыте, будут знать, куда плеваться огнем.

Романовский мгновенно стряхнул с себя сонливость. Он схватил планшет и впился глазами в изображение.

— И что ты предлагаешь? — спросил майор, хотя по блеску в глазах Корнева уже догадывался, какой будет ответ.

— Я предлагаю сделать вылазку, — спокойным голосом ответил старлей. — Нанести упреждающий удар. Уничтожить этих тварей на земле, пока они сами к нам в гости не прилетели.

Сорокин, проснувшийся от их разговора, поперхнулся.

— Ты с ума сошёл, лейтенант? Какая, к чёрту, вылазка? У нас каждый боец на счету, а ты предлагаешь отправить лучших людей в самоубийственный рейд? Так мы скоро будем живых считать, а не убитых!

— Если не ударить сейчас, то в следующий раз защищать будет уже некого, — парировал Корнев. — Вы сами видели, на что эти твари способны. Три дракона едва не прорвали нашу оборону. У нас ПЗРК не бесконечные. Нас просто сожгут с воздуха, как тараканов, и никакие окопы не помогут. Сдохнем раньше, чем БК кончится.

В палатке повисла тяжёлая тишина. Аргументы Корнева были убийственно логичны. Все понимали, что он прав. Следующая атака с поддержкой авиации станет для них последней.

— И как ты себе это представляешь? — после долгой паузы спросил Романовский. — Пойдёшь туда с батальоном? У нас не хвати топлива на бросок до той долины и обратно. Да и незаметно такая орава пройти точно не сможет.

— Батальон и не нужен, — ответил Корнев. — Пойдут только мои люди. Мы проведём доразведку, с беспилотников, определим цели. Ударим быстро и жёстко, а потом врежем по тапкам обратно.