Я сползла на пол и села у стены. Многое прояснилось. Виолетта тянулась ко мне потому, что ей отчаянно не хватало материнского тепла. Видимо, в этом доме из гувернанток никто не задерживался. Но я не могла понять её отца — как он мог подвергать дочь такой опасности?

И вдруг снова послышались шаги. Затем — стук в дверь.

— Лидия, вы здесь? Это Артемий. Откройте, пожалуйста.

Я вздрогнула, поднялась и медленно повернула ключ в замке. Приоткрыла дверь.

Артемий стоял передо мной - взъерошенный, помятый, рубашка застёгнута не на те пуговицы, щёки пылают. Выглядел он растерянным и подавленным. Во взгляде читались вина и отчаяние.

— Позвольте мне всё объяснить, — произнёс он глухо.

Я кивнула.

Ненадолго поднялась к себе, переоделась и, не без внутренней настороженности, спустилась в его кабинет. Артемий уже успел привести себя в порядок, хотя волосы всё ещё торчали в разные стороны. Он был явно подавлен, рассеян, словно мыслями находился далеко отсюда.

Я села на диван без приглашения.

Мужчина какое-то время смотрел в одну точку, будто забыв о моём присутствии. Затем тяжело выдохнул:

— Простите за всё. Это... мой крест. Моё наказание. То, что не даёт мне жить.

— Кто она? — прервала я.

Он вздрогнул, будто только сейчас заметил меня. Ещё один тяжёлый выдох.

— Это моя сестра. Да… моя младшая сестра. Она… не в себе. И я в полном отчаянии.

Нахмурилась. Его пауза перед словом «сестра» показалась странной. Я была уверена, что это его жена. Хотя, если вспомнить её бред — всё можно истолковать иначе.

— Почему она здесь, в доме? — спросила я. — Она больна. Ей нужно лечение.

— Знаю, — прервал он. — Однако болезнь неизлечима. Мне предлагали отправить её в лечебницу, но… в таких местах люди умирают в течение полугода. А я не хочу её смерти. Надеюсь… всё ещё надеюсь, что она вернётся к нам. Виолетта очень её любила.

— Но она уже ранила девочку! — воскликнула я напряжённо. — Она опасна. И вы сами… теперь я понимаю, откуда эти раны у вас на животе. Не боитесь, что однажды она убьёт кого-то из вас?

— Я всё понимаю… — его голос дрогнул. — Но у меня не хватает сил.

Он посмотрел на меня так, что сердце невольно сжалось от жалости. Взгляд мужчины был полон бессилия и тоски.

А потом он вдруг подошёл ко мне, сел рядом и крепко схватил меня за руки. Его пальцы дрожали.

— Лидия, пожалуйста, послушайте. Я знаю, сейчас не время… Но я должен это сказать. С первого взгляда я понял — вы моя судьба.

Я отпрянула, готовясь возразить, но он заговорил с каким-то отчаянием:

— Подождите, позвольте закончить. Я пригласил вас работать сюда, потому что хотел, чтобы вы полюбили меня. Да, я влюбился с первого взгляда… Начал мечтать, чтобы вы вошли в мою жизнь и стали матерью для Виолетты. Вы — удивительный человек. Красивая, умная, образованная… Мое сердце трепещет каждый раз, когда я вижу вас.

Его глаза сверкали. Он говорил с такой страстью, будто исповедовался.

— Я сделаю вас счастливой, обещаю! Буду носить на руках. Только помогите мне. Помогите, прошу! У меня нет сил видеть, как страдают мои близкие. Если вы согласитесь стать моей женой — мы вместе найдём выход. Я знаю, вы привязались к Виолетте. И она… она очень вас любит. Не откажите мне, умоляю...

Он замолчал, всматриваясь в моё лицо, будто пытался прочитать мои мысли. А у меня внутри всё заледенело.

Да, Артемий произносил прекрасные слова. Если верить им — я богиня, сошедшая с небес. Но меня настораживал один весьма тревожный факт: если мужчина не в силах справиться со своими проблемами сам и ищет в жене спасение, то сможет ли он когда-нибудь защитить её?

Не то чтобы я не хотела помочь кому-то — я, в сущности, человек милосердный. Но его мотивы мне не нравились. К тому же моё сердце всё ещё принадлежало другому.

Я осторожно высвободила руки из его хватки.

— Послушайте, Артемий, — произнесла тихо, — мы знакомы очень недолго. Мне, конечно, лестно, что вы находите меня такой замечательной… но, боюсь, я не испытываю к вам чувств.

Он побледнел. Лицо помрачнело, глаза потухли. Мужчина опустил взгляд и стал выглядеть таким несчастным, будто я только что нанесла ему удар.

— Что ж… я вас понимаю, — пробормотал сдавленно, с болью в голосе. — Понимаю, что никому не нужен проблемный мужчина. На самом деле… со смертью жены внутри меня будто что-то сломалось. С тех пор я живу наполовину, и всё не могу зажечь в себе ту самую искру. Мне казалось, что вы, с вашим добрым сердцем, могли бы… протянуть руку, помочь мне расправить крылья. Вы ещё удивитесь, каким я могу стать для вас. Я бы обожал вас, носил на руках. Только… прошу, не спешите с отказом!

Я невольно скривилась. Нет. Он говорит правильные слова — но неискренне. Я чувствую это. Поэтому нельзя сейчас поступать опрометчиво. Кто сказал, что я вообще в безопасности?

Холодок страха пробежал по спине.

Я заставила себя улыбнуться и произнесла максимально спокойно:

— Ладно. Уже поздно. Я, пожалуй, пойду спать. Мы ещё поговорим.

Обтекаемый, уклончивый ответ, надеюсь, успокоит его. Но мужчина снова схватил меня за руку.

— Обещайте, — произнёс он с напором. — Обещайте, что не станете спешить с отказом.

Я не хотела ни обещать, ни давать ложных надежд. Но в его взгляде появилась какая-то… тревожная одержимость. Сейчас он выглядел не менее безумным, чем его сестра.

— Хорошо, — кивнула я примирительно. — Я не буду торопиться. А теперь, пожалуйста, отпустите меня.

Он наконец ослабил хватку. Я поспешно отступила назад.

— Спокойной ночи.

Развернулась и медленно пошла к выходу, хотя хотелось броситься наутёк.

Когда оказалась в холле, на секунду пошатнулась. Господи, куда я попала?.. Бедная Виолетта! Этот дом становится всё страшнее. Что же мне делать?

Отчаянно хотелось сбежать прямо сейчас. Собрать вещи. Исчезнуть. Но… так ведь не делается, правда? Уйти лучше, когда Артемий уедет по делам. Я даже не стану требовать оплаты за ту работу, которую сделала с Виолеттой. Больше всего мне жаль её. Но я не могу ей помочь. Я ей — никто.

Следуя внутреннему зову, я поспешно поднялась в комнату и заперлась на ночь.

Когда уже легла в постель, поймала себя на том, что не могу заснуть.

А потом вдруг… во дворе послышался голос. До боли знакомый. Я вздрогнула и замерла.

Илья?

Нет… откуда ему тут взяться посреди ночи?

Я выдохнула, отвернулась к стене и зажмурилась.

Почудится же…

Илья остановил коня у ворот особняка и подёргал за решётки.

— Эй, открывайте! Я должен немедленно увидеть свою жену! — выкрикнул он.

Сторож начал ругаться:

— Кого тут принесла нелёгкая? Убирайся прочь, пока я не позвал охрану!

Илья разозлился:

— Здесь проживает моя законная супруга. Я должен её увидеть немедленно!

Сторож высунул лицо между решётками, разглядывая молодого человека:

— О ком ты говоришь? Нет у нас никаких чужих жён.

— Компаньонка Артемия. Лидия. Моя супруга. Немедленно открывайте, я должен её увидеть! Если нет — я подам в суд. По закону я имею полное право видеть её сейчас.

Сторож призадумался. Илья хоть и выглядел совсем молодым, говорил очень уверенно.

— Сейчас спрошу у хозяина, — буркнул он недовольно и исчез в полутьме.

Вернулся не сразу, но при этом открыл ворота. Илья даже удивился — вот уж не думал, что хозяин поместья действительно разрешит впустить его в такое время суток. Но поспешно вошёл, осторожно оглядываясь.

Интуиция вела его вперёд. Он не мог ошибиться — Лидии угрожала опасность. Что это было, он не знал: какое-то странное властное чувство, зовущее его в бой. А еще дикое волнение о ней. При этом внешне он выглядел совершенно спокойным. Всё-таки Илья хоть и был молод, но дураком не являлся.

Сторож неохотно подвёл его ко входу в дом. Там его встретил другой слуга, окинул холодным взглядом, пробормотал что-то по поводу визитов незваных ночных гостей и провёл в холл. Там он остановился и указал на дверь слева: