— Как интересно! — поддел смотритель ядовито. — У вас две манеры письма?

— Нет, у меня одна. А вот у фальсификатора — кривые руки.

Матильда вздрогнула, я заметила это боковым зрением, а служанки прыснули.

Я подняла влюбленный взгляд на Илью, решив сыграть еще одну партию спектакля.

— Меня хотят подставить, и это очевидно! Конечно, когда отец впервые заговорил о браке, я не была в восторге. Но потом… — я вложила в голос максимум тепла и любви. — Как только мы поженились, я поняла, что Илюша… просто замечательный.

— Кхм… — парень покраснел и отвёл взгляд.

— Мы замечательно сошлись характерами. Просто идеально. Разве нет, любимый?

Смотритель мрачно посмотрел на нас обоих.

Он явно не знал, что сказать.

— Вы нам не верите? — поддела я. — Ах да, я забыла. Вы же вообще не женаты, вам не понять, как могут измениться чувства.

Служанки откровенно захихикали.

Смотритель вздохнул.

— Допустим, почерк разный. — Он снова выпрямился. — Но факт остаётся фактом: ваши отношения слишком подозрительны. Вы обманываете храм Оракула, а это недопустимо!

Ага, начал давить фанатичными догмами…

— Ну я же не дура, чтобы отказываться от такого мужчины!! — воскликнула я, красноречиво указывая на Илью. — Вот посмотрите на него. Красивый, молодой, богатый. Я оценила его безупречные достоинства сразу же, как только оказалась… в нашей общей постели!

— Эй! — возмутился Илья. Похоже, такие разговоры считались неприличными по местным нормам.

— Что "эй"? Я ж тебя хвалю! – с ухмылкой бросила я. – Нам не верят, дорогой, поэтому приходится объяснять красноречиво…

Смотритель тяжело вздохнул, явно не зная, чем возразить.

Я хлопнула тетрадью и бросила её на стол.

— Может, хватит этой чепухи? Я уже устала доказывать, что я полноценная жена!

Смотритель нахмурился. Чувствовалось, что он больше не уверен в обвинениях.

Я победила.

Вопрос только в одном… что эта гадина – один в один гадкая кошка «домомучительницы» Фреккен Бок* - придумает дальше?

____________________

*Эту кошку из мультфильма «Карлсон…» тоже звали Матильда…

Арсений пришёл пожелать мне спокойной ночи. Я как раз сидела на кровати, зевая и обдумывая этот странный день, когда в дверь осторожно постучали.

— Войдите, — пробормотала я, кутаясь в одеяло.

Дверь скрипнула, и в проёме показалась светлая голова. Арсений вошёл несмело, сжимая в руках что-то мягкое — кажется, свой ночной колпак.

— Тётя Лида, — прошептал он, — ты спишь?

— Уже почти, — я улыбнулась.

Мальчик подошёл ближе, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Я просто… Просто хотел сказать спокойной ночи.

Его голос звучал ласково, почти умоляюще.

— Спокойной ночи, Сеня, — тепло ответила я, — но ты ведь не только за этим пришёл?

Малыш вскинул на меня синие глаза, сжал губы, будто раздумывал, стоит ли продолжать.

— Мама… — наконец, тихо сказал он. — Она всегда целовала меня в лоб перед сном. А теперь никто не целует.

У меня сжалось сердце.

— Ну, это дело поправимое! — я поднялась с кровати и порывисто накинула халат. — Пойдём-ка, я тебя уложу, и всё будет как надо.

Мальчик просиял. Он схватил меня за руку, и мы вместе вышли в коридор.

Как только я шагнула за порог, по телу пробежала странная дрожь. Вдалеке заметила движение — высокая фигура с длинными тёмными волосами быстро свернула за угол, будто не хотела, чтобы её заметили.

Я прищурилась.

— Кто это?..

Не заметила, как пробормотала это вслух, а Арсений неожиданно ответил:

— Это госпожа Матильда. Она странная. Надела чужие волосы и бродит по поместью.

Я замерла.

— Что значит «чужие волосы»?

— Ну… — Сеня задумался. — Я видел, как она ходила по коридорам, когда шел к тебе. Потом она споткнулась, и ее волосы упали, - он хихикнул, - но она их опять надела и ушла. Вот…

У меня брови поползли вверх от удивления. Похоже, дело пахнет керосином.

Я быстро привела мальчика в его спальню, заботливо уложила в постель, поцеловала в лоб и пожелала спокойной ночи.

— Спи, Сеня. И если увидишь что-то странное — сразу беги ко мне, хорошо?

Малыш кивнул, прижимая к груди своё одеяло.

Закрыв за ним дверь, я выпрямилась и прищурилась.

Матильда бродит по дому с накладными волосами? В такое время? Да ещё и прячется?

Нет, тут явно замышляется что-то недоброе.

Я подобрала полы халата и зашагала вперёд.

Если эта змея что-то задумала, я должна узнать об этом первой.

Смотритель…

Смотритель метался в зыбких, сладостных видениях, охваченный смутным, томительным жаром. Сон был таким явственным, таким... живым.

Тонкие женские пальцы мягко скользили по его груди, оставляя за собой едва уловимое тепло. Он вздрогнул, но не отстранился. О, это было неправильно, но как же прекрасно!

Его грудь вздымалась, дыхание становилось всё глубже, а тело предательски отзывалось на эти запретные ласки.

В глубине сознания он понимал: что-то не так. Это было невозможно. Это было греховно. Но сил сопротивляться не оставалось.

Он так давно не знал женщины.

С самой юности, когда оставил поступил на службу в Орден Оракула. Тогда ему казалось, что всё впереди — и подвиги, и мудрость, и благословение… но в реальности была лишь бесконечная скука.

А сейчас… сейчас он чувствовал, как что-то внутри него сгорает в огне искушения.

Нежная рука скользнула выше, коснулась его шеи.

Он стиснул зубы, кадык дёрнулся.

Он не мог и… не хотел останавливаться.

Дыхание стало прерывистым, пульс стучал в висках. И когда он почти окончательно утонул в этом тумане удовольствия, то распахнул глаза.

В полумраке комнаты над ним склонилась… Лидия.

Хозяйка этого дома.

Он даже не заметил, как прошептал ее имя.

Она призывно смотрела на него, губы её влажно поблёскивали, плечо было обнажено, а взгляд…

О, Оракул, помоги!

Его трясло от возбуждения, грудь вздымалась, в голове всё смешалось. Значит, правда? Значит, ведьма! Или… нет, не ведьма. Блудница!

Он понял её замысел.

Она хотела купить его.

Хотела соблазнить, чтобы он закрыл глаза на фиктивность её брака!

Вот оно что…

Идеальный план созрел в его голове.

Он сделает вид, что поддался искушению и изведает его сполна.

Он позволит ей насладиться иллюзией победы. А потом… потом он прилюдно раскается и обвинит её в распутстве!

Так он и задачу выполнит, и… вкусит запретного плода.

Никто не узнает, что он слукавил.

Никто. Даже Оракул.

Потому что храмовники давно знали правду — Оракул всего лишь кусок камня. Он ничего не видит, ничего не слышит. Он — просто пугало для глупцов.

Да… Всё сложится идеально.

Смотритель глубоко вздохнул, подавляя дрожь.

Лидия закусила губу — о, какое приглашение! — и её рука снова потянулась к нему.

Он готов был схватить её за волосы, притянуть к себе, подчинив её своей воле, как вдруг…

Дверь с грохотом распахнулась.

В проёме появилась тёмная фигура.

Тяжёлое дыхание, напряжённые плечи, выброс эмоций в воздух.

Смотритель замер.

К демону искушение. Он понял, что попался.

Я никогда не была шпионом, но сейчас чувствовала себя им на все сто. Тихо скользила по коридору, следуя на звук закрывающейся двери. Комната смотрителя.

Изумленно замерла.

Прислушалась, приложив ухо к двери. Тишина… Чужое тяжёлое дыхание… И вдруг — стон.

Меня ошпарило этим звуком. Да это же…

Кажется, комната смотрителя быстро превращается в притон!

— Лидия… — донёсся хриплый шёпот, а потом голос стал неразборчивым.

Меня осенило. Кто-то переоделся мной и соблазняет этого мерзкого законника???

Гнев наполнил до краев. Я толкнула дверь ногой.