— «Нечистое»?

— Угу. Говорит, будто бы мальчонка дурным балуется. Мол, книги его развращают, и от этого у него разум запутался. Со старика, конечно, все посмеялись: известно же, что книги делают умнее и благороднее…

Я напряглась. Вот теперь стало действительно интересно.

— А с чего он это взял, этот… Мефодий? Он что-то видел?

Варя пожала плечами:

— Да кто его знает. Мефодий у нас старый, умом уже слабый. Может, поэтому говорит загадками?

Я кивнула. Старого Мефодия мельком видела пару раз. Угрюмый, молчаливый, но по взгляду — умный. Служит здесь чуть ли не со времён динозавров, судя по рассказам.

— Значит, говоришь, он упоминал про книги? — переспросила я, уже продумывая план.

— Так точно, госпожа. — Варя кивнула. — Прямо сказал: «Засорился мальчонка. Не туда понёсся. Видал я такое… однажды уже было». А потом заткнулся и весь в себя ушел. Даже повариху Нюру отшил — представляете? А она обычно ему на ухо жужжит, а он всё терпит…

Я хмыкнула.

— Спасибо, Варя. Ты сегодня просто кладезь информации. — Я встала. — Ступай. И больше не болтай об этом, поняла?

— Как воды в рот, госпожа! — девчонка торжественно прижала руку к сердцу и выскользнула за дверь.

Я осталась в комнате одна, переваривая всё, что услышала. Кажется, мне нужно поговорить с этим молчаливым реликтом — Мефодием. Если он действительно что-то знает — возможно, у меня появится шанс понять, что происходит в голове этого несносного Матвея.

Всё шло как-то странно. После разговора с Варей я чувствовала, что у этой истории с Матвеем есть хвост, и довольно длинный. Так просто такие идеи в голову не приходят. И, что бы там ни болтали служанки — запах гнили тянулся не от чего-то абстрактного, а прямо из недр дома. Возможно, даже с самого верха.

Я решила действовать. В голове сложился вполне чёткий план: найти Мефодия и хорошенько с ним потолковать. Осторожно. Аккуратно. Может, и не скажет ничего прямо, но я вытяну. Уж я умею.

В доме царила какая-то гнетущая тишина. Дети были на занятиях, Илья, скорее всего, в кабинете с бумагами. А я вышла в коридор, обутая в мягкие туфельки, почти беззвучные — будто нарочно для шпионажа созданные. И вот, как раз на повороте к галерее, где обычно ошивался Мефодий, я его и заметила — сгорбленная фигура в длинной, выцветшей жилетке и с тростью, на которую он тяжело опирался.

Замедлила шаг, собираясь как бы случайно столкнуться с ним и заговорить о погоде, а потом уж и об одиночестве Матвея, о вредных книжках, о детских травмах, о хлебе с маслом и всём прочем, что поможет разговору закрутиться.

Но именно в этот момент в противоположном конце коридора из боковой двери выплыла Федора.

Нет, ну и походка у неё. Словно боевой фрегат.

Я метнулась за ближайший угол — и затаилась. Угол вел в какую-то старую кладовку, дверь была приоткрыта — слава Богу — и я юркнула туда, молясь, чтобы скрип не выдал меня. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты же за Матвеем следишь? — донёсся голос Федоры. Тихий, почти шипящий, но в абсолютной тишине дома слышный отчётливо.

— Слежу, госпожа… — проблеял старик, и в его голосе послышалось что-то жалкое. Такое чувство, будто он не хотел говорить. Но не мог не ответить.

— Следи, следи! — бросила она уже громче, а я даже вздрогнула. — И подкинешь ему вторую… как-то вечерком. Понял?

Что вторую?! О чём она вообще?

— П-понял… — пролепетал Мефодий, и по его тону было ясно, что он просто не решается перечить…

Федора направилась дальше по коридору, её шаги удалялись, и только тогда я позволила себе сделать вдох. Осторожно выглянула из кладовки: чисто. Старик поплёлся обратно, как мрачная тень, а тётушка скрылась в другой части дома.

Я выскользнула из своего укрытия и прислонилась к стене. Голова гудела.

Вторая? Вторая что?

Чёрт побери, всё выглядело так, будто эта жуткая бабка и впрямь замешана в происходящем. Может, она и подбросила ту первую книжку, а теперь хочет усугубить? Провернуть с Матвеем что-то ещё — грязнее, хуже, опаснее?

«Дашь ему вторую» — крутились эти слова в моей голове, как заколдованная пластинка.

Боже, я, конечно, подозревала, что у тётушки Федоры в шкафу скелеты. Но что она вот так… скармливает юношам пошлую, испорченную мерзость, чтобы вырастить из них либо похотливых павлинов, либо удобную фигуру для очередного шантажа — вот этого я не ожидала.

Может, она и Илью пыталась испортить в своё время? Но тот оказался слишком крепким орешком?

Может, и старший брат её когда-то стал мишенью? Кто знает...

Я судорожно сглотнула. Если всё так, как я начинаю подозревать — то эта седая аристократическая ведьма устроила здесь настоящий социальный эксперимент на живых людях. И Матвей — её новая подопытная мышь.

Я резко развернулась и пошла по коридору в сторону своей комнаты, на ходу расправляя юбки. Мысли кипели, кровь бурлила. Нужно выждать. Нужно действовать осторожно. Подтверждений пока мало, но я их найду.

И если правда окажется такой, как я её чувствую… то тётушка Федора так просто не отделается…

Я поймала Мефодия у чёрного выхода, куда он обычно выносил старые тряпки. Старик вздрогнул, как мышь, застигнутая котом, и попытался откланяться. Но я жестом остановила его попытку побега и холодно произнесла:

— Нам нужно поговорить.

Мужчина замер и опустил глаза, сгорбился, пальцы заметно задрожали. Он попытался изобразить покорную улыбку, но вышла лишь жалкая гримаса.

— Да-да, госпожа, только сначала мне нужно...

— Первую книгу вы уже подкинули, — перебила я, сузив глаза. — Когда собираетесь подкинуть вторую?

Мефодий побледнел. На несколько мгновений повисла такая тишина, что слышно было, как с улицы донёсся звук ветра. Старик открыл рот, закрыл, потом снова открыл и задрожал всем телом, как лист.

— Я... я не хотел... Она приказала... Я не хотел, клянусь...

Я оглянулась по сторонам и жестом велела ему следовать за мной. Мы зашли в ближайшую подсобку.

— Рассказывайте всё.

Старик осел на перевёрнутый ящик и уронил голову.

— Госпожа... я старый. Мне уже некуда идти. Служу здесь с молодости... Я ведь любил госпожу Федору когда-то, а она... - Он глотнул воздуха и добавил: — Она всегда насмехалась надо мной...

— Вы сейчас пытаетесь оправдать свой гнусный поступок? — прошипела я.

— Нет! — он поднял на меня несчастный взгляд. — Это всё она! Она хочет уничтожить вашу репутацию! — задергался он. — Думает, что если мальчик начнёт читать такие книги, то обязательно станет заглядываться на вас. А дальше будет легко устроить скандал. Господин Илья не станет разбираться, если зайдёт речь о его брате. Он вспыльчив и горяч. Всё решит за один день. Брата не изгонит, но вы уйдёте. Так госпожа Федора говорила...

Я мысленно выругалась, потому что вслух уже не хватало слов.

— Значит, всё гораздо хуже, чем я думала? Значит, она нацелилась не на Матвея, а на меня? А вы? — добавила я глухо. — Вы ведь знали, что поступаете подло. Почему послушались?

Старик тяжело выдохнул.

— Она... она мне угрожала. Сказала, что если не помогу, то выгонит меня. А куда мне идти в таком возрасте? Я всю жизнь тут...

Он закрыл лицо руками, как ребёнок. Мне даже стало его немного жаль. Мефодий был, как и положено, труслив и мелочен, но совершенно не зол. Им просто умело пользовались.

— Послушайте, Мефодий, — я решила смягчиться. — Вы не совершили ничего непоправимого. Но вы обязаны исправить то, что ещё можно. Идите к Илье и расскажите всё.

Старик вздрогнул и посмотрел на меня испуганно.

— Я не могу... Он... он меня возненавидит и тоже выгонит...

— Тогда расскажу я! — жёстко ответила я. — И поверьте, моя версия будет не в вашу пользу. Не вынуждайте меня. Если расскажете сами, я попробую вступиться за вас.

Мефодий замолчал. Лицо его стало пепельно-серым. Потом он медленно кивнул.