Правда, тут же себя одёрнула. О чём это я? Хватит обольщаться. Илья — всего лишь юный гордец, который решил доказать всем, что он не размазня. Официально я ещё его жена. Наверное, он всего лишь заботится о своих амбициях и тщеславии.

— Для чего ты пришёл? — строго спросила я, не отрывая от него своего взгляда.

— А ты как думаешь? — бросил парень заносчиво и задрал подбородок.

Ах, как мне захотелось шлёпнуть его по холёным щекам или ущипнуть за задницу, чтобы аж подпрыгнул!

— Кажется, я чётко дала понять все свои намерения, — произнесла тем же ледяным тоном. — Ты хотел развода — я безусловно его дам. Подготовь бумаги, я приеду куда надо и поставлю подпись. Ты свободен! Можешь делать всё, что тебе вздумается. Я тоже свободна и буду налаживать свою жизнь по-новому.

— А если я против? — заявил Илья, продолжая сверлить меня взглядом. — А если я не хочу с тобой разводиться?

Я хмыкнула.

— И зачем это тебе? Тешишь своё самолюбие этим отказом? Тебя задело, что я ушла сама и что не ты выгнал меня взашей, не так ли?

Лицо у парня помрачнело. Он начал тяжело, прерывисто дышать, словно раздуваясь. Слов не находил, чтобы опровергнуть моё утверждение, из-за чего я скривилась и подытожила:

— Ну вот, я была права. Ты просто упрямствуешь. Глупое, детское упрямство. Я тебе не нужна. Ты так сильно дорожишь своей гордостью, что даже готов оставить меня своей женой. А потом, когда придут более благоприятные обстоятельства, ты распрекрасно отправишь меня прочь.

Заставила себя остановиться, прервала танец.

— Я не собираюсь возвращаться. Хочу построить свою жизнь так, как мне будет удобнее. Возможно, я найду себе другого мужчину, который будет меня уважать, ценить, любить. И я думаю… он будет постарше, чем ты!

Почему я добавила последнюю фразу — не знаю. От обиды, что ли? Ну и, наверное, от каких-то подсознательных мыслей, что Илья так ведёт себя из-за своей исключительной молодости. Но именно эта фраза дико его задела. Он начал багроветь, в глазах заискрили молнии…

Он схватил меня за руку и потащил за собой через весь зал на выход. Перед нами расступались люди, возмущённо открывали рты.

Уже у самого выхода нам преградила путь группа молодых людей.

— Эй, парень, ты что это вытворяешь? — укорил жгучий брюнет с пронзительным взглядом. — Немедленно отпусти барышню, наглец!

Илья остановился и смерил его презрительным взглядом.

— Уходите прочь немедленно! — процедил он сквозь зубы.

— А то что? — продолжил брюнет, надвигаясь на него. — Где твои манеры? Кто ты вообще такой? Я тебя знать не знаю. Приходишь в чужой дом и буквально на глазах у всех похищаешь женщину. Может быть, тебе самое время посидеть в тюрьме?

Илья сжал кулаки, и я поняла, что дело пахнет керосином, а то и потасовкой.

В этот момент к нам подбежал Артемий.

— Что здесь происходит?

Увидев обстановку и решительность Ильи, он откровенно побледнел, но тут же посуровел, вздёрнул подбородок, выпрямился и отчеканил:

— Послушайте, — произнёс он, обращаясь к Илье. — Кажется, вы так и не поняли: барышня не желает вас видеть. Оставьте её в покое! И вообще, кто разрешал вам приходить в мой дом? Я вас не приглашал.

Илья повернулся к нему, и я увидела, что он буквально вне себя и едва сдерживается, после чего решила вмешаться.

— Послушайте, всё в порядке, — я обвела взглядом моих невольных защитников. — Мы сейчас поговорим с этим молодым человеком, и всё наладится. Я вернусь.

С этими словами я сама подхватила его под руку, и мы поспешили на выход. Больше никто не посмел нас остановить.

Когда мы оказались во дворе, освещённом редкими фонарями, внутри которых тлели свечи, я остановилась и развернулась к мужу. Внутри всё клокотало от гнева.

— Послушай, — произнесла гневно, — я больше не намерена терпеть твоё ребячество. Давай решим раз и навсегда: ты больше не будешь меня преследовать. В конце концов, тебе что, заняться нечем? В твои игры я играть не буду, потакать твоему тщеславию — тоже. Мне нужен развод, слышишь?

Он смотрел на меня пылающим взглядом и не отвечал. Казалось, он — бомба замедленного действия, которая вот-вот рванёт. Я почувствовала опустошение, стало так неприятно в душе, что я в сотый раз возненавидела себя за то, что питала к этому самовлюблённому дикарю чувства.

И вдруг Илья рывком потянул меня к себе, обвил талию одной рукой, второй зарылся мне в волосы, фиксируя голову, после чего впился в мои губы с жёстким, жадным поцелуем.

Я вскрикнула. Этот поцелуй больше походил на наказание, его губы сминали мои так, будто он выказывал свой гнев. Мне было больно, я попыталась отвернуться, но в этот момент его объятие стало крепче, а губы — мягче. Из жестокого поцелуй стал нежным и каким-то отчаянным, отчего я замерла, не в силах больше противиться. Что происходит? Он с ума сошёл? Мне хотелось задать ему эти вопросы, а сердце уже бешено стучало в груди.

Наконец, его ласка стала мягкой и волнующей, что меня начало уносить в водоворот безумных, полузабытых чувств. Всё то, что было между нами, стало воскресать в душе. Чувства к этому юному глупцу вспыхнули с новой силой, и я испугалась, что сейчас потеряю голову и попытаюсь ему поверить вновь. Попытаюсь начать всё сначала, чтобы снова дико разочароваться. Но я не хочу разочаровываться. Нет, я не хочу!!!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эти чувства придали сил, и я упёрлась ладонями в крепкую грудь мужа.

Наконец он отпустил меня. Когда наши взгляды встретились, я увидела, что его глаза полны отчаяния и невысказанных чувств. Больше не было гнева, ярости и гордости, а было что-то детское, ранимое и совершенно непонятное. Я застыла, искренне не понимая, как на это реагировать. У него что ли нет рта, чтобы говорить? Почему он пытается разговаривать со мной взглядами?

— Что с тобой? — не удержалась я. — Чего ты от меня хочешь?

Мои губы пульсировали от его поцелуев. Мне действительно было больно сейчас — больно от непонимания того, в какую игру он меня опять втягивает.

— Я должен сказать... — наконец произнёс Илья.

И моё сердце затрепетало. Ну, что же он скажет?..

Я напряжённо вглядывалась в лицо Ильи. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее.

— Я должен сказать... — снова повторил он.

И я поняла — он волнуется. Ему трудно говорить о том, на что он решился. Голова закружилась от волнения. Как влюблённой девчонке-подростку, мне захотелось услышать искренние заветные слова. Невольно закусила губу и сжала пальцы в кулаки.

— Я... мне жаль, — наконец выдавил из себя парень с огромным трудом. — Мне жаль, что я был невнимателен к тебе, пренебрегал тобой. Что я оказался не самым лучшим мужем…

Слушала его, а мои брови ползли вверх от изумления. Однако очень быстро он вернулся к своей прежней манере:

— Ты тоже поступила неправильно, молча оставив мой дом. Если уж у тебя были какие-то намерения, ты должна была мне их высказать…

Я разочарованно выдохнула. Ну вот, возвратился прежний сварливый тон. Проблема Ильи была в том, что он слишком горд. И это мешало ему быть искренним.

— Ты был чрезмерно занят, — бросила я раздражённо. — И вообще, ты всеми силами показывал мне, что я тебя не интересую. До сих пор не могу понять твоих претензий ко мне. Я дала тебе свободу, как ты и хотел. А ты приходишь сюда, заявляешь на меня какие-то права, грубишь людям, целуешь...

Он помрачнел, а я продолжила:

— Чего ты добиваешься? Только говори правду. Мне твои пафосные нравоучения ни к чему…

Парень смотрел мне в лицо с диким напряжением. Ну вот, всего на мгновение я допустила мысль, что он изменился, что сейчас наш разговор не закончится так, как всегда, но…

Наконец парень выдохнул и опустил взгляд.

— Ещё раз повторю тебе, — произнёс он. — Я не собираюсь жениться на Милане. Более того, я не собираюсь разводиться с тобой. Я передумал. Слышишь меня?