— Ты! — рявкнул он, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть что-нибудь об стену. — Какого чёрта ты творишь?!

Я выдернула руку, потирая запястье. Взглянула на него исподлобья. Ни капли страха — только раздражение и вызов.

— О, началось, — протянула с сарказмом, скрестив руки на груди. — Что не так на этот раз, господин? Никита слишком долго держал меня за руки? Или тебе не понравилось, что он сказал мне что-то приятное?

Илья шагнул вперёд, заставляя меня попятиться. Он кипел.

— Ты позволяла ему трогать себя! Позволяла ему склоняться к тебе, как будто… как будто…

— Как будто что? — я приподняла бровь. — Как будто он ухаживал за мной? Так это и был обычный флирт, не более. Или мне теперь спрашивать у тебя разрешения даже на то, с кем разговаривать?

— Не смей, — процедил он, и его глаза вспыхнули так, что у меня по спине пробежали мурашки. — Ты моя жена. И вести себя так… — он запнулся, сжав кулаки. — Это недопустимо!

— Ах, вот оно что! — я всплеснула руками. — Значит, я твоя жена, когда тебе удобно. А когда нет, я «навязанная уродина», от которой ты мечтаешь избавиться, так?

Его челюсть напряглась так сильно, что я почти услышала, как она хрустнула.

— Ты просто… ты понятия не имеешь, что творишь! Этот человек — не тот, кем кажется. Ты ведёшь себя, как наивная дура!

— Наивная дура?! — Внутри всё закипело от возмущения. — Я прекрасно знаю, что делаю! В отличие от тебя, который вечно что-то скрывает и бурчит в углу! Если уж на то пошло, почему ты вообще возмущаешься? Разве тебе есть до меня дело? Разве не ты говорил, что тебе плевать? Что наш «брак» всего лишь формальность, которую ты хочешь засудить?

Он смотрел на меня, не моргая, лицо перекосилось от злости, но я продолжила:

— Мы с тобой договорились, помнишь? Я помогу тебе с твоей дражайшей тётушкой, и на этом всё! Так почему ты вдруг ведёшь себя так, будто я изменила тебе?! Что, почувствовал себя настоящим мужем? Забыл, как сам называл меня «противной старухой»?! Так с чего теперь эта сцена ревности?!

— Что??? — Голос Ильи стал низким, почти угрожающим. Одним рывком он пересёк расстояние между нами и, схватив меня за плечи, прижал к стене.

Я ахнула, почувствовав твёрдую поверхность за спиной, и расширенными глазами посмотрела на него. Он был так близко, что я ощущала его дыхание на своих губах. Оно было тяжёлым, прерывистым, полным злости… и чего-то ещё.

— Повтори, — прорычал он, вцепившись в мои плечи. — Повтори это ещё раз, если смеешь.

Я сглотнула, но не отвела взгляд.

— Ты не имеешь права…

— Не имею? — его губы исказились в злобной усмешке. — А ты думаешь, у тебя есть право разгуливать с кем попало, позволять им касаться тебя и унижать меня этим???

— Я тебе не вру! — выпалила я. — А даже если бы и врала, какая тебе разница?! Я тебе никто, ты сам так сказал!

— Никто?! — Его пальцы сжались на моих плечах сильнее. — Никто?! Тогда почему я готов разнести всё к чёрту, лишь бы выбить из головы картину, где этот самодовольный павлин склоняется к твоим губам?!

Я замерла. В его глазах бушевал шторм. Слишком много чувств. Слишком много ярости. Слишком много… желания?

Я с трудом вдохнула. Сердце стучало где-то в горле.

— Отпусти меня, — требовательно, но не слишком уверенно сказала я.

Илья смотрел на меня, тяжело дыша, словно пытаясь взять себя в руки. Но вместо того, чтобы отпустить, он неожиданно ещё сильнее приблизился к моему лицу. Наши носы почти соприкоснулись. Я видела, как вздрагивают его ресницы, как напряжена челюсть.

— Всё должно было быть иначе… — хрипло выдохнул Илья, его губы были так близко, что я ощутила жар его дыхания на своей коже.

Я смотрела на него, стиснув зубы, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Он был вне себя. Разъярённый, растрёпанный, дышащий тяжело и хрипло, будто всё это время сражался. В какой-то степени это было правдой — мы только что яростно схлестнулись, обрушивая друг на друга обиды, претензии, злость… и что-то ещё. Что-то запретное, опасное.

Я усмехнулась, поджав губы, и выдохнула:

— Бедный мальчик… потерял контроль?

Его глаза вспыхнули так, будто я только что плеснула масло в пламя. Он зарычал — именно зарычал, низко, с угрозой — и в следующий миг его губы обрушились на мои. Без предупреждения, без колебаний. Поцелуй был грубым, яростным, жадным. Как будто он копил это ярость слишком долго и теперь, сорвавшись, не мог остановиться.

Я ахнула, но не успела ни оттолкнуть его, ни сказать хоть слово — он уже не давал мне шанса. Его ладони скользнули по моему лицу, пальцы сомкнулись в волосах, удерживая меня в этом вихре жара и безумия. Меня бросило в дрожь — от неожиданности, от ярости, от жара, который окутал меня с головой.

Я не думала — просто отвечала. Против воли, против здравого смысла. Пальцы вцепились в ткань его рубашки, и я не была уверена, чего хочу больше: впиться в него посильнее или оттолкнуть. Но его руки уже спускались ниже, сжимая мою талию, сдавливая бёдра, вынуждая меня вжиматься в стену, пока я не почувствовала, как колени подгибаются подо мной…

Через мгновение мы уже были на диване: кажется, Илья просто перенес меня туда.

Навалился сверху, не давая ни секунды передышки. Я чувствовала его вес, его силу, его страсть…

Он прижимал меня к мягкой обивке, горячие губы спускались к моему подбородку, к шее, к ключицам и ниже.

— Что же ты творишь… — выдохнула я, когда он почти болезненно сжал моё бедро. Его пальцы оставляли раскалённые следы на моей коже даже через плотную ткань платья.

— Замолчи, — глухо бросил он, снова накрывая мои губы своими. Но теперь поцелуй был уже не таким бешеным, а медленным, глубоким, изучающим. Он ловил мои губы, пробовал, смаковал… будто проверял, насколько далеко может зайти, и находил в ответ мою неосознанную готовность.

Я задышала чаще. Воздуха не хватало, мысли путались. Всё тело горело под его прикосновениями. Ещё секунда — и я бы совсем потерялась в этом водовороте ощущений, как вдруг он оторвался от меня, посмотрел в мои глаза затуманенным взглядом. Дышал часто и тяжело.

— Ты сведёшь меня с ума… — прохрипел Илья.

Я попыталась усмехнуться, но получилось плохо. Губы горели.

— Это ты тут сходишь с ума, — выдохнула я наконец, чувствуя, как он снова сжимает мои бёдра, проводя ладонями вверх, скользя пальцами к завязкам платья.

Я судорожно вздохнула, когда он начал нетерпеливо расшнуровывать лиф. Чувствовала его жаркие руки и видела безумный огонь в глазах, который наконец-то нашел себе выход…

«Неужели парнишка решился?» — пронеслось в голове. Это было так… невероятно. Немыслимо. Смешно, наконец.

Но новый, ещё более требовательный поцелуй заглушил последние мысли. Теперь я уже не могла думать. Только чувствовать…

Федора влетела в комнату, словно буря, не давая дверям толком распахнуться. Полы её тяжёлого платья качались будто на ветру, лицо пылало гневом, глаза метали молнии. Никита, сидевший в кресле у камина, лишь лениво поднял на тетку взгляд, продолжая рассеянно водить пальцем по краю бокала.

— Они что, ушли вдвоём?! — Федора едва ли не кричала, но голос её был низким, почти рычащим. — Почему ты это допустил?!

Никита вздохнул и, с заметным усилием, разлепил губы.

— А что прикажете делать? Бежать следом? - Он приподнял бровь и хмыкнул. — По факту, Илья имеет на эту женщину все права.

Федора топнула ногой, поджав губы.

— Ты же такой красавчик. Она наверняка уже поплыла!

Никита фыркнул, сложив руки на груди.

— Она, может, и поплыла, — признал он. — Но Илья точно не в себе…

Федора резко замерла, уставившись на него, словно он сказал что-то невероятное.

— Что?! — выпучила она глаза. — Да не может этого быть! Я лично узнавала: он терпеть её не может! Даже засудить хотел! Она старше его на одиннадцать лет! Её ему подсунули!

Никита невесело усмехнулся.