— А вы видели, какая у неё фигура? — лениво протянул он. — И вообще, эта женщина не промах. Такая кого хочешь захомутает. Поверьте мне, у меня глаз намётан.

Федора рахдраженно поджала губы, но возразить было нечем. Никита в женщинах разбирался. И если даже он так говорит…

— И всё же, — холодно сказала она, — ты должен постараться!!!

Парень насмешливо изогнул бровь.

— Это как?

Тетка склонила голову набок, внимательно глядя на него.

— Можешь хоть сегодня с ней переспать, но заставь её разойтись с Ильёй!!!

Никита резко побледнел. Он вытаращил глаза, уставившись на тётку так, словно увидел её впервые.

— Боже, — выдавил он, — не подводят ли меня уши? Вы же всегда были строгой поборницей морали, а тут вдруг…

Федора лишь презрительно фыркнула.

— Не строй из себя святошу, мальчишка! Ты всегда был ловкачом в этом деле. Или ты скажешь, что Лидия тебе не нравится?

Никита медленно выдохнул, закрыв глаза. А тетка оказалась совсем не той, кого показывала окружающим.

Лидия ему, конечно, понравилась. Она была интересной и даже завораживающей. Её грудь, тонкая талия, широкие бедра — всё это не могло не привлекать. И всё же… Он вспомнил взгляд Ильи, когда тот застал их в саду. Этот бешеный, сумасшедший взгляд.

— Даже если бы я попытался, — медленно сказал Никита, — неизвестно, чем бы это закончилось. Илья порвёт со мной все связи, это как минимум. Как максимум… он может отомстить.

Федора пристально посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на презрение. Она понимала, что Никита колеблется. Ей нужно было дать ему мотивацию.

— Ладно, — она вдруг добавила в голос неуместной ласковости. — Давай сделаем по-другому. Если ты сумеешь её соблазнить, я щедро заплачу тебе. Гораздо больше того, что обещала!

Никита напрягся, но промолчал.

Федора сделала паузу, выжидая, а затем произнесла главное:

— А также познакомлю тебя с княжной Вереей.

При этом имени глаза Никиты загорелись. Он даже привстал в кресле, не веря своим ушам.

— Правда?! — с волнением спросил он. — Вы действительно это сделаете?

Федора гордо вскинула подбородок.

— Сделаю. Поверь мне, она очень ценит меня. Каждую субботу мы проводим время вместе…

Никита вскочил на ноги, наконец-то приняв решение.

— Ладно, — сказал он. — Только поклянитесь, что вы действительно это сделаете!

Федора улыбнулась, как кошка, поймавшая в когти свою добычу.

— Клянусь, — твёрдо сказала женщина, сияя торжеством в глазах.

Губы Никиты расплылись в довольной улыбке.

За знакомство с княжной он был готов на многое. Даже на то, чтобы окончательно разругаться со своим братом…

В конце концов, их родство довольно дальнее, невелика будет потеря…

В двери затарабанили.

Сквозь морок желания я едва услышала этот стук. Голова кружилась, губы горели, по телу разливалось горячее, нетерпеливое томление. Желание уже было неистовым…

Но Илья дёрнулся.

Его рука, сжимавшая мою грудь, замерла. Он тяжело дышал, губы были припухшими от поцелуев, на лбу выступила испарина. Я почувствовала, как он напрягся, борясь между желанием и раздражением.

— Господин! Господин Илья! — голос служанки был надрывным, пронзительным. — Скорее! Госпожа Федора поранилась! Она истекает кровью!

Боже правый! Я чуть не застонала от досады.

Илья зажмурился, словно силясь сбросить с себя остатки забытья, но потом перевёл взгляд на дверь и с явным усилием воли поднялся. Я посмотрела на него снизу вверх, разгорячённая и исполненная досады. Моя рука рефлекторно дёрнулась, чтобы схватить его за запястье, удержать, но он уже натягивал одежду, поспешно заправляя рубашку в штаны.

Потом шагнул к двери, открыл её и вышел, оставив меня одну.

Я осталась лежать на диване, стараясь отдышаться. Подняла руки и раздражённо пригладила волосы. Потом поправила платье, лиф которого съехал слишком низко, открывая гораздо больше, чем позволяли приличия.

— Ну что за невезуха, — пробормотала я, раздражённо передёрнув плечами.

В кои-то веки этот парень повёл себя правильно, и вот, пожалуйста. Что с этой его тётушкой не так? Почему она вмешивается в самый неподходящий момент?

Минут через десять стало понятно, что Илья не вернётся. Мне пришлось вставать, ходить по комнате, заставлять себя успокоиться.

Как выяснилось позже, тётушка каким-то образом умудрилась рассечь себе ладонь. Вся кухня была в крови. Она всхлипывала, жаловалась, а Илья терпеливо утешал её, держа за старческую руку и уверяя, что вызовет лучшего лекаря. Ещё и пообещал, что купит ей самые дорогие лекарства.

Я наблюдала за этим, прячась за углом. Честно говоря, у меня не было желания попасться кому-либо на глаза в таком виде. Вся растрёпанная, с губами, всё ещё горящими от поцелуев.

Ну что ж. Раз так… я сделала единственное, что оставалось в этой ситуации: поспешно вернулась в свою комнату, закрыла дверь и тяжело опустилась на кровать.

Итак. Что мы имеем?

Илья воспылал ко мне страстью. Он не может отрицать этого. Да и мне нет смысла отрицать очевидное. Но что это? Всего лишь желание? Или что-то большее?

Он меня ревнует. Это очевидно. Он следит за каждым моим движением и ревностно следит за моими знакомствами.

Радуюсь ли я этому? Честно говоря, не знаю. Возможно, как только он получит своё, я мгновенно стану ему неинтересна. Такое бывало, я знаю. Желание зачастую притупляется, как только его удовлетворяют.

Но он мне тоже нравится. Я должна признаться в этом хотя бы самой себе. Я чувствую себя молодой, желанной. Давно не ощущала такого всплеска эмоций при одном взгляде на кого-то. В том, как он касается меня, в том, как смотрит, есть что-то… дикое. Неконтролируемое. Опасное.

И это здорово.

Но ладно, хватит. Нужно выбросить из головы всю эту чушь. Даже если он уложит меня в постель, это не значит, что мы уживёмся. Да и вообще, о чём я думаю? О будущем нужно думать.

Будущее. Вот что сейчас важно.

Жаль, здесь нет интернета.

Я бы с удовольствием поискала информацию об этом мире. О людях, об их укладе. О том, что меня ждёт, если я останусь здесь надолго.

Где же мне её найти?

Илья шагал по кабинету, сцепив руки за спиной, и с каждой секундой его раздражение росло. Никита сидел в кресле, вытянув ноги вперёд, и лениво вертел в руках бокал с остатками вина. Его беспечный вид только сильнее раздражал Илью.

— Ты ведешь себя недопустимо! — холодно бросил Илья, останавливаясь напротив брата. — Я не хочу, чтобы ты приближался к ней.

Никита вскинул бровь, ухмыльнулся и покачал бокал, наблюдая за игрой света на тёмной жидкости.

— Да ладно тебе, братец, — протянул он с ленивой усмешкой. — Это же не твоя настоящая жена, верно? Разве ты сам не говорил, что этот брак — пустая формальность? Или что-то изменилось?

Илья стиснул зубы, кулаки его сжались.

— Ты прекрасно знаешь, что изменилось, — процедил он. — Я не позволю тебе путаться у неё под ногами.

Никита рассмеялся.

— Под ногами? Ох, братец, боюсь, ты не совсем в курсе, кто за кем бегает. Она сама меня зазывала. Ты не представляешь, какая она горячая штучка! Сколько намёков она сделала!

— Замолчи! — рявкнул Илья, сделав шаг вперёд. Вены на его руках вздулись, а лицо потемнело от гнева.

Никита, однако, не спешил смиряться. Он лениво пожал плечами и, откинув голову назад, взглянул на Илью с вызывающей ухмылкой.

— Если бы я был плохим братом, то не стал бы говорить правду, — бросил он с видимой гордостью. — Но ты должен знать: твоя жена тебя обманывает. Она крутит и со мной, и с тобой, и ещё неизвестно с кем.

— Чушь, — отрезал Илья, но Никита продолжил, не обращая внимания на вспыхнувший в глазах брата огонь.

— Ты же знаешь, я никогда бы не стал делать что-либо тебе во вред, — с притворной серьёзностью произнёс он. — Просто я слышал, что эта женщина стала твоей женой обманом. Вот я и подумал испытать её. Так вот, я испытал. И знаешь что? Она лгунья. Неверная лгунья!