Глубоко вздохнула и начала петь речитативом, нараспев, зловеще и медленно:

— Заклинаю всеми силами потустороннего мира… Все те, кто сейчас подсматривают за мной, да будут чесаться не переставая вовеки веков! Да нападёт на них недержание, особенно ночное! И да покажется им прошлое счастливее будущего!

Послышались сдавленные крики.

Возня.

А потом характерный хруст снега под чужими сапогами.

Они бегут!

Я зловеще рассмеялась…

Но тут же закашлялась – чад от свечи перебил дыхание.

Однако кашель быстро перешёл в настоящий, весёлый смех.

Этот сон оказался безумно забавным.

Ну а что?

Я даже могу проследить ниточки, из-за которых подсознание нарисовало такую красочную историю.

Например, история с подглядыванием.

Было у меня подобное в пионерском лагере.

В душевых.

Только в отличие от этого раза, я тогда успела оголиться до пояса. А там – пацанва. Подглядывали. Я тогда испугалась, кричала, а они веселились. Вспоминаю это с отвращением.

А тут, во сне, подсознание позволило мне переиграть ситуацию по-своему, потому что я не только не оказалась в стыде, но и немного проучила наглецов.

Душевная терапия во сне?

Что ж, дело полезное.

Интересно… а к чему мне снится такой молоденький муж? Неужели я склонна к подобным отношениям? Никогда за собой такого не замечала.

Впрочем, анализировать не обязательно.

Нужно просто проживать эту жизнь во сне, как она есть, чтобы проснуться морально освобождённой.

Решение принято!

Первым делом я обнаружила дыру в стене.

Сунула туда тряпку, чтоб не сквозило и чтобы больше не было ненужных свидетелей. После чего хорошенько помылась и вышла из бани новым человеком.

А в это время в доме разразился нешуточный скандал…

Я вошла в холл, стянула полотенце с головы и распустила по плечам влажные волосы.

Откуда-то раздавались крики, гомон голосов.

Выделялся один голос…

О, ну конечно же!

Гувернантка.

Я нутром почувствовала: говорят обо мне.

Прошла по холлу, свернула в коридор и остановилась перед двустворчатыми дверями.

Прислушалась.

В комнате явно происходило собрание, напоминающее сходку красноармейцев во главе с Лениным…

То есть с Крупской, агитирующей народ на свержение царя…

То есть меня.

А голос, звенящий, как натянутая струна, вещал воодушевлённо, не хуже диктатора на трибуне:

— Юные господа сообщили, что подложная жена господина — ведьма! Они лично видели, как она колдует! А тут ещё и Илья Николаевич слёг — это точно её рук дело!

Гул голосов.

Кто-то поддакнул.

Кто-то испуганно зашептался.

— Мы должны схватить её и запереть в подвале! — продолжала разоряться гувернантка. — А потом вызвать… служителей храма! Пусть удостоверятся, что эта женщина колдует, собираясь убить нашего молодого хозяина и завладеть его домом!

Я моргнула.

Ну ни хрена себе поворот!

Гувернантка была воодушевлена не хуже Наполеона перед вторжением в Россию.

И, судя по одобрительному гулу в ответ, часть собравшихся уже потянулась за факелами и вилами.

Но, к счастью, нашлись сомневающиеся.

— Но ведь это дело самого господина… — протянул кто-то робко. — Если мы ошибёмся, и служители храма не подтвердят, что она ведьма… нас самих могут отправить в темницу за нападение на аристократическую особу…

О!

Ну хоть кто-то в этом доме соображает!

Но тут голос гувернантки взвился, как чайник на плите:

— Трус!

Я закатила глаза.

— Она ведьма! Она уже околдовала юного господина Арсения! Он не хочет больше слушаться и учиться! Вы сами видели, как эта женщина с первых же мгновений начала развращать его ленью и подбиванием к непослушанию!

Я уставилась в потолок.

Что за сумасшедшая?

Это же просто феноменально.

Оказывается, если ребёнку дать конфетку и сказать доброе слово, это развращение.

Если я не ору на него, не таскаю за уши и не запираю в чулане — всё, конец, он пропал для общества.

Я бы с удовольствием встала и поаплодировала этой логике. Но пока хотела послушать, насколько далеко они готовы зайти.

Тем временем в комнате народ волновался всё сильнее. Кто-то шумно задвигал стулья. Кто-то, кажется, уже предлагал связать меня и выволочь во двор…

Я качнула головой.

Ну, вообще, можно было бы просто плюнуть на это всё.

Заняться своими делами.

Ну, подумаешь, сон! Это скоро закончится, и я проснусь!

Но потом во мне взыграло любопытство.

Как же я могу пропустить такое шоу?

А ещё…

Неужели кто-то всерьёз собирается меня ловить?

Вот это уже интересно.

Я улыбнулась.

Ну что ж… пусть попробуют.

Резко открыла дверь и вошла. Взгляды прислуги тут же устремились на меня…

Гувернантка, вспыхнув гневом, как свеча, вскинула руки и с пронзительным визгом выдала:

— Ты околдовала господина! Ты заплатишь за это!!!

Толпа тоже зашумела (а людей в комнату набилось человек двадцать, не меньше).

Я театрально вздохнула и саркастически бросила:

— Ах, вы правы! Ведь всем известно, что мужчины никогда не болеют сами по себе! Наверное, я зачаровала его на жгучее похмелье!

Шёпот пробежал по толпе, слуги нервно переглянулись. Я же, наслаждаясь моментом, переплела руки на груди и состроила задумчивое выражение на лице.

— Да, да, припоминаю: это именно я заставила его нажраться в день свадьбы! Как только Илюша увидел меня в подвенечном наряде, его сразу же потянуло к бутылке!

Некоторые хмыкнули: напряжение начало спадать. Гувернантка покраснела, будто её только что вываляли в перце, шагнула ко мне и прошипела:

— Ты издеваешься?!

Я раскрыла глаза пошире, изображая крайнее удивление:

— Что вы, я просто анализирую факты! – произнесла с притворным волнением и, обведя взглядом толпу, добавила: - Вы только вдумайтесь! Меня обвинили в колдовстве кто? Парни, которые подглядывали за моющейся бане женщиной??? А это нормально, что ваша молодежь позволяет себе такое???

Окружающие переглянулись. Ну да, гувернантка же не поделилась с ними фактами, где именно братцы застукали мое «колдовство». Развела руками, продолжая в том же духе:

— Ну, если вы так уверены в том, что я ведьма, видимо, мне стоит потратить свою магическую мощь на что-то полезное… Например, превратить тебя… - я пристально посмотрела на свою противницу, - в жабу!

Вытянула руки вперёд, изображая колдовской жест, и с хищной улыбкой сделала шаг вперёд.

— Ну-ка, подставляй физиономию, живо!

Гувернантка попятилась назад, а в толпе уже кто-то откровенно прыснул в кулак.

Я довольная, как кот, урвавший сметану, опустила руки:

— Хотя нет, зачем? Жабы — милые создания. Превратить тебя в одну из них – это оскорбить симпатичное земноводное…

Под моим напором гувернантка попыталась отступить, её губы дрожали от злости. Я продолжила уже более серьезно:

— Или дело в другом? Может, тебе просто не нравится, что малыш Арсений теперь счастлив? Может, ты не любишь, когда люди улыбаются? Может, тебя саму в детстве кто-то мучил так же, как ты мучаешь Арсения?

Повисла мёртвая тишина.

Гувернантка медленно сжала кулаки, но не смогла ничего ответить. Её лицо налилось краснотой, будто вспыхнуло от жара печи.

В толпе начали переглядываться, даже самые ярые противники неуверенно потупились.

Я усмехнулась.

Вот и отлично.

Пора добить добить эту мымру парой метких фраз, но… я не успела.

Раздался громкий хлопок дверей, и в комнату ввалился Илья.

Ну как ввалился… Скорее влетел, тут опершись об косяк и шатаясь от слабости, но с таким выражением лица, будто собирался устроить всем вокруг показательную казнь.

— Что тут происходит?! — рявкнул он хриплым голосом, похожим на сдавленный кашель.