Смотритель совершенно не ожидал подобного, поэтому испуганно отпустил меня. На лице его – обычно самоуверенном и хитром – отразилось глубокое замешательство, а в глазах промелькнул даже страх

Оп-па, вот ты и попался, голубчик…

Проснулась я резко.

Что-то было не так.

В темноте комнаты стояла чья-то фигура.

Маленькая, приземистая...

Гном?!

Спросонья в голову полезли глупости.

Какого чёрта гном делает в моей спальне?

Я потянулась к подушке, прицелилась и уже собиралась запулить в незнакомца, но тут он пискнул голосом Арсения:

— Тётя Лида, не надо!!!

Рука замерла в воздухе.

— Арсений?!

Я быстро вскочила, подбежала к окну и резко одёрнула штору.

Лунный свет залил комнату.

Я моргнула.

Мальчишка стоял прямо у моей кровати.

Растрепанный, в ночной рубашке, с круглыми глазами.

— Ты что тут забыл посреди ночи?! — возмутилась я, упирая руки в бока.

Он виновато потупился.

— Я... я хотел кое-что проверить.

Я сузила глаза.

— Что именно?

Арсений сжал кулаки.

— Матильда сказала слугам, что ты ведьма.

У меня отвисла челюсть.

— Она ЧТО?!

— Что ты ведьма... и что околдовала брата.

Я выдохнула и потерла переносицу.

— Ну конечно. А что ещё можно ожидать от этой гадины?

Арсений замялся.

— Я не поверил, честно! Но я...

— Хотел проверить? — подсказала я.

Он кивнул.

— Если бы ты спала, я бы выдернул у тебя волос.

Я моргнула.

— Зачем?!

Арсений снова потупился.

— Матильда сказала, что у ведьм волосы не горят в огне…

Я долго смотрела на него.

А потом расхохоталась.

— Вот же хитрющая какая! Ну ладно, давай. Дёргай!

Он нерешительно потянулся, взял тонкую прядь и дёрнул изо всех сил.

— Ай! — я притворно заскулила. — Больно же!

Мальчишка растерянно уставился на длинный волос в ладони, подошел к столику, зажег свечу и бросил на огонь волосинку. Та сражу же скрутилась, запахло паленым…

Мальчишка резко расплылся в широкой улыбке.

— Значит, ты не ведьма!

Я закатила глаза.

— Ты это только сейчас понял?

— Ну... теперь я точно уверен!

Я покачала головой и, подойдя, приобняла.

— А теперь, маленький ведьмоискатель, марш в кровать, пока я не превратилась в настоящую ведьму!

Арсений захихикал, но быстро посерьёзнел.

— Ты не злишься?

Я улыбнулась.

— За то, что ты такой любознательный? Конечно, нет. Я даже похвалю тебя: молодец, что не веришь слепо чужим словам и проверяешь их истинность. Это важное качество. Люди разные, не всем можно доверять…

Мальчишка робко кивнул.

— Спасибо, тётя Лида.

— Иди уже.

Он поспешно выбежал из комнаты.

Я смотрела ему вслед и только тогда поняла, что сердце до сих пор бешено колотится.

На самом деле я была зла. Очень. Похоже, Матильда фон Дреккен не собирается останавливаться. Придется начинать войну…

Утро началось с шума.

Я едва успела одеться и расплести косу, как в коридоре послышались нервные шаги.

Дверь распахнулась с грохотом (я уже выходила в коридор, поэтому она была незаперта).

На пороге стоял Илья, бледный, но с бешеным взглядом.

— Ты?! — он ткнул в меня пальцем. — Ты что натворила?!

Я удивлённо приподняла брови.

— Какое именно «преступление» ты имеешь в виду: то, что я проснулась или то, что умылась?

Он сжал челюсти.

— Хватит паясничать! Смотритель требует нас немедленно в гостиную!

— Зачем?

— Идём. — Голос Ильи был жёстким, не терпящим возражений.

Я потянулась, зевая.

— Ты знаешь, который сейчас час?

— Мне плевать, идём!

Поняв, что сопротивляться бесполезно, я нехотя поднялась. Что за срочность?

Поняла, что стою перед муженьком в полупрозрачной ночной сорочке, которая не скрывает очертаний груди. Илья тут же это заметил, покраснел и выскочил в коридор. Я усмехнулась: лучший способ выгнать его из комнаты найден…

Неторопливо оделась, обулась и вышла…

В гостиной царила напряжённая тишина. У окна стоял смотритель, лениво разглядывая небольшую тетрадь в кожаном переплете с заломленными страницами. Неподалеку от входа маячила Матильда, каменная и непроницаемая, словно мраморная статуя. Пара служанок расставляли чай и сладости на приземистом столике…

— Смотрите, что я нашёл вчера вечером в гостиной, — благочестиво произнёс смотритель, сжимая тетрадь с таким видом, будто это Священные письмена.

Я подошла ближе, разглядывая находку. Вещица незнакомая, но это для меня. А вот хозяйка этого тела вполне могла ее знать…

— Ну и что? — бросила я, складывая руки на груди.

— Давайте-ка почитаем, — смотритель открыл страницу наугад и начал зачитывать, театрально повышая голос:

"Этот брак — фарс! Я должна изображать любовь к юнцу, который меня раздражает. Если бы не отец, я бы никогда не пошла на это! Но делать нечего... Мне придется выйти замуж вместо сестры…"

Смотритель поднял голову, сверля меня насмешливым взглядом. Мол, нашел на меня компромат.

— Что скажете, госпожа?

Я скосила глаза на Илью. Тот выглядел крайне несчастным.

— Просто очаровательно, — протянула я. — Искренние переживания невесты…

— Это не просто записи, госпожа, — смотритель скользнул пальцами по страницам. — Это доказательства того, что… мои подозрения не беспочвенны!

Я изящно приподняла брови и сложила руки в замок.

— Любой молодой девушке трудно мириться с тем, что её выдают замуж по приказу. Разве это новость? Разве хоть одна женщина радовалась, когда отец говорил: "Выходишь за того, кого я выбрал"? Знаете, что я думаю? — голос был сладким, как засахаренный мёд. — Вы так сильно хотите уличить нас во лжи, что просто цепляетесь за всё подряд…

Смотритель перестал улыбаться. Ну да, я ведь так изящно и в точку его обвинила. Прищурился.

— Этой записи не больше десяти дней. Вы ненавидели своего будущего супруга. И уверен, что ненавидите сейчас! Признайтесь уже, что вы друг друга терпеть не можете, и я удовольствием приму от вас штраф. А там можно и развод оформить: вы ведь о нем мечтаете не правда ли? — не сдавался смотритель.

Я опешила. Что-то этот мужик слишком уж мечтает нас развести. А не работает ли он… не только на храм? Что, если его нанял кто-то, кто хочет развала новой семьи? Иначе столь дикие предложения никак не объяснить…

Видя, что я не отвечаю, смотритель снова улыбнулся.

- Чтобы вы больше ни в чем не сомневались, - произнес он самодовольно, - я прочту запись, сделанную… буквально вчера вечером! Вы уже не сможете отвертеться и заявить, что после свадьбы изменили свое мнение! Итак, читаем…

Он начал цитировать:

- «У меня уже нет никаких сил притворяться! Этот смотритель все соки из нас выпил. Заставил вместе мыться в бане, спать в одной кровати… Только я не спала в кровати с фиктивным мужем, легла на полу. Я привычная к таким условиям, дома иной раз и работу служанок выполняла, отец у меня жестокий…»

Я едва не подавилась воздухом. Тот, кто подделал эту запись, безумно меня ненавидит: так унизительно написал… Даже гадать не стоит: столь большую «любовь» питает ко мне только одна особа…

И эта особа не может удержать подрагивания губ. От счастья, наверное. Надо бы ей настроение подпортить.

— Давайте-ка разберёмся. — Я подошла ближе и протянула руку. — Можно взглянуть?

Смотритель, не ожидавший настолько спокойной реакции с моей стороны, неохотно передал тетрадь. Я открыла её, пробежалась глазами по строчкам.

— Вау. Какие драматические откровения, — протянула я. — Жаль только, что это не мой почерк.

— Что? — в голосе смотрителя проскользнула нотка сомнения.

— Сравните. — Я перевернула страницу на старые записи, те, что действительно писала хозяйка этого тела. Разница была очевидной. - Настоящий почерк — ровный, аккуратный, чуть наклонённый влево. Тот, что подделали, был менее изящным, с большими буквами и угловатостью в написании.