Поднимаю взгляд на Смолина, нависающего над моим столом.

— У меня вообще-то обеденный перерыв, — произношу спокойно, свободной рукой накалывая на вилку маринованный корнишон.

Переворачиваю телефон экраном вниз, когда замечаю метнувшийся на него взгляд босса.

Там ничего такого, но все-таки личная переписка и нечего глазеть, куда не просят.

— Твой обеденный перерыв закончился полчаса назад, — начинает меня бесить.

— Мой обеденный перерыв сдвинулся, потому что кое-то оставил дома документы и мне пришлось мчаться за ними по пробкам, а потом везти их в другой конец города, — напоминаю ему его косяк, — я вообще не знаю, что бы вы без меня делали, и как до сих пор голову не оставили где-то, хорошо, что не снимается, — в принципе у меня и раньше тормоза не работали, а за последние полтора года тесного сотрудничества, они и вовсе стерлись к чертовой матери.

И вообще, мне можно при жизни памятник ставить, за то что я на этого самодура вот уже второй год работаю и еще ни разу не уволилась. И я не знаю, сколько раз порывалась уйти, и до сих пор себе не объяснила, почему продолжаю на него работать.

Помимо кругленькой суммы, падающей мне на карту каждый месяц.

Пожалуй, возможность его бесить меня держит.

— Ты в конец офигела, что ли? — он все еще удивляется.

— Не больше обычного, — парирую, продолжая нарочито громко хрустеть огурчиками, — хотите, — невинно хлопаю глазками, наколов еще один корнишон на вилку и протягивая его боссу.

— Я не голоден.

— Ну как хотите, — пожимаю плечами и отправляю огурчик в рот, демонстративно прикрыв глаза от удовольствия и слушая недовольное сопение, — да ладно, расслабьтесь, я все сделала. Расписание у вас на почте, встреча в мэрии завтра в три часа, я уточнила и подтвердила, совещание с юридическим и финансовым перенесла на утро среды, ваши рубашки костюмы из химчистки привезут к четырем, и еще на завтра добавила встречу с представителем “Фокуса”.

— Фокуса?

— Рекламное агентство, — поясняю.

— Не понял, а я тут при чем?

— Ну, — пожимаю плечами, — ими должен был заняться Владимир Степанович, но он срочно уехал на объект, так что его не будет дня три.

— И я только сейчас об этом узнаю?

— Ну так и я узнала полчаса назад, — пожимаю плечами.

— Замечательно, на какой объект он светил?

— Школа.

— Та самая? — замечаю, как у него глаз дернулся.

— Ага.

Он закатывает глаза, потом стискивает челюсти, сдерживаясь от ругательств.

Собственно, эта школа уже всех достала. Взялись, блин, за благотворительность, теперь весь юридический на ушах стоит.

Кто бы знал, что кучка чересчур инициативных граждан, может развести столь бурную активность.

— Я понял. Доешь, зайди ко мне, надо пересмотреть расписание на начало следующей недели.

— Опять? — я просто не сдерживаюсь.

— А у тебя есть какие-то возражение?

— Вообще очень даже есть. Зачем я вообще составляю ваш график заранее, если вы в итоге постоянно меняете планы?

— Потому что это твоя работа? — то ли спрашивает, то ли утверждает, после чего просто разворачивается и идет к кабинету.

— Дурдом, а не работа, — бурчу себе под нос.

— Я все слышу, — бросает, скрываясь в кабинете.

— А я и не сомневалась, — рявкаю в ответ.

В целом, есть и плюсы. Кто еще позволит мне огрызаться на рабочем месте с непосредственным начальством?

Оставшись одна в приемной, беру телефон, снимаю блокировку и читаю накопившиеся от Димы сообщения.

“Ты живая?”

“Дай угадаю, черт вернулся?”

“Здесь скука смертная, все такие серьезные.”

“Я начинаю переживать”

И куча смайликов в придачу.

Улыбнувшись, откладываю вилку и принимаюсь быстро набирать сообщения:

“Живая. Вернулся”

Отправляю и почти сразу получаю ответ:

“Слава Богу, а то я думал потерял тебя. Какие планы на вечер? Как насчет попить пивка? ”

Усмехаюсь. Планы. Набираю ответ.

“Дожить до него. У тебя же свидание намечалось”

Напоминаю ему, чувствуя себя секретаршей на подработке еще и у Соколова.

“Отменилось:)))))))”

Прочитав, обещаю отписаться вечером, быстро доедаю свой уже остывший обед, в два глотка допиваю кофе, сгребаю со стола блокнот и телефон, и иду к начальству.

Постучав, вхожу в кабинет.

Смолина застаю раздраженно борющимся с несчастным галстуком.

— Вы его развязать или завязать пытаетесь? — не удерживаюсь от подкола.

— Очень смешно.

Вздыхаю, закатываю глаза и иду ему на помощь. Честное слово, полтора года.

— Встаньте, — командую.

Он давно уже не спорит, собственно, никогда не спорил.

Подхожу ближе и принимаюсь завязывать несчастный галстук. Справляюсь меньше чем за минуту, поправляют узел и рассматриваю результат своей работы.

— Вам не кажется, что пора бы уже научиться? — ехидничаю из вредности.

На самом деле даже нравится этот почти ежедневный ритуал.

— А может я намеренно не учусь, — усмехается.

Я тем временем зачем-то снова поправляю узел и чисто машинально провожу ладонями по рубашке, разглаживая мелкие складки.

Само как-то выходит.

— Все? — уточняет босс, когда мои манипуляции затягиваются.

Резко опускаю руки, чувствуя, как отчего-то горят ладони, и давлю в себе желание прикоснуться еще раз.

Со мной сегодня что-то не то, видимо.

Магнитные бури, может?

Но вместо того, чтобы просто занять чем-то руки, я поддаюсь желанию снова провести ими по грудной клетке босса.

Он сначала никак не реагирует, но прежде чем я успеваю среагировать, неожиданно перехватывает мои запястья, крепко сжимая их в своих горячих ладонях. У меня от этого резкого контраста температур по телу мурашки пробегаются и, кажется, пушок на загривке дыбом встает.

— Вячеслав Павлович… — замолкаю, потому что сама не знаю, что собираюсь сказать.

Теряюсь как-то под тяжестью его взгляда: потемневшего и проникающего куда-то глубоко внутрь.

Так и стоим, пока он наконец не решает отпустить мои руки.

— Что вы хотели уточнить на следующую неделю? — чувствуя, как неистово колотится сердце в грудной клетке, отвожу взгляд, нервно поправляю волосы, заправляя их за ухо, дрожащими пальцами хватаю со стола планшет и утыкаюсь в экран, цепляясь за него взглядом, словно это какой-то спасательный круг.

Тяжелый вздох разрезает повисшую тишину, Смолин опускается назад в кресло.

Я, понимая, что мне срочно нужна опора, не придумываю ничего лучше, чем присесть на край стола босса.

— Что там на понедельник? — спрашивает не своим голосом и, прочистив горло, тянется к стоящему у него на столе стакану с водой.

— В понедельник у вас стройка.

— Стройка?

— ЖК на Кутузовском.

— Что с ней? — он берет из моих рук планшет.

— С ней все хорошо, вы просили внести в расписание осмотр объекта с главным инженером и прорабом, мы от сроков отстаем, но не критично.

— И ты поставила на понедельник? — смотрит на меня исподлобья.

Вздыхаю устало.

— А на когда? Там люди тоже не сидят в ожидании приезда большого начальства на попе ровно, у них, знаете ли, тоже график.

— Ты сегодня эликсира смелости перебрала, я не пойму?

— Наглости, — парирую в ответ, — переставлять не буду, увольте, хотите менять расписание, тогда сами с Вадимом Николаевичем разбирайтесь, я ему больше звонить не буду, мне хватило его недовольного бухтения на двадцать минут. Полдня голова болела потом. Ужасно дотошный мужик, и нудный, бррр, — вздрагиваю от одного лишь воспоминания.