Старший Смолин тем временем забывает о моем существовании и снова переключает внимания на сына.

Так и стоим — отец и сын, сверлящие друг в друге техническое отверстие, и я с протянутой рукой, будто надеясь, что кое-кто все же соизволит ее пожать.

В общем, картина вырисовывается занимательная. И, кажется, это только начало.

Я, может, молода и неопытна, но отнюдь не глупа и вовсе не слепа, а потому на какое-то особенное гостеприимство не надеюсь.

Что там говорило начальство? Быть собой?

Странно, видимо, за тот небольшой срок, что я работаю на Смолина, мне удалось выработать “иммунитет”, иначе почему же еще меня совсем не трогает надменность его отца?

Неприятно, конечно, но в целом терпимо.

— Может все-таки пригласишь нас в дом, или так и будем стоять тут до самого юбилея? — затянувшееся молчание прерывает младший Смолин.

Старший, заметно искривив линию тонких губ, вместо ответа вновь одаривает меня оценивающим взглядом. Я в ответ поднимаю глаза к небу и, свернув губы в трубочку, старательно делаю вид, что их “теплая” встреча меня совсем не интересует, в отличие от мягких белоснежных облаков, проплывающих над крышей особняка.

— Мог бы предупредить, что привезешь с собой гостью, — выдержав паузу, цедит хозяин дома.

— А что, в доме на всех еды не найдется?

Мне в последний момент удается подавить чуть не слетевший с губ смешок.

Вы поглядите, он еще и шутить умеет.

— Вы не переживайте, я ем немного, если не пью, а я не пью, потому что почти не переношу алкоголь, меня от него уносит, знаете ли, наверное, у меня недостаток… Как так ее, алкогольдегидрогеназы.

Я и сама не знаю, зачем вываливаю этот неуместный поток слов на отца босса, но вскинутые им седоватые брови и округлившиеся глаза того однозначно стоят. Можно гордиться собой, судя по всему я только что ввела в ступор не только младшего Смолина, но и старшего.

Правда, Павел Сергеевич, надо ему отдать должно, довольно быстро берет себя в руки. Удивление на лице сменяется невозмутимостью, во взгляде снова появляется нотка предвзятости.

Кого-то мне он напоминает.

Ах да, точно.

Мне до жути хочется демонстративно закатить глаза и осуждающе покачать головой. Этих двоих связывает не только поразительное внешнее сходство, но и отвратительный характер.

Неудивительно, что они не могут найти общий язык.

Впрочем, чего я о них беспокоюсь? Мне бы о себе переживать. Мне теперь придется терпеть не одного токсика, а сразу двух.

На что я подписалась?

Надо будет выработать привычку не ввязываться в сомнительные предприятия не уточнив заранее все подробности.

— Пойдемте в дом.

Отдав этот сухой приказ, старший Смолин просто разворачивается и направляется ко входу в дом. Я же перевожу вопросительный взгляд на младшего, буквально кричу беззвучно: “Серьезно?”.

Совершенно точно поняв мой вопрос без слов, босс только пожимает плечами и тоже делает шаг в направлении дома, мне ничего не остается, как поспешить следом.

— Алкогольдегидрогеназа? — произносит у самого порога.

— Да, фермент такой, знаете, благодаря которому…

— Я знаю, что это такое, — перебивает меня.

— Что, тоже любите документалки?

Он ничего не отвечает, только издает звук, подозрительно напоминающий смешок и пропускает меня вперед.

— А вы знаете, что эскимосы…

— Маш, прибереги знания для моей родни, — он снова не дает мне договорить.

— Об эскимосах? — спрашиваю, переступив порог и одновременно осматриваясь внутри.

Да, такие домища я только в кино видела. Ох уже этот богатый столичный свет.

— Давай эскимосов прибережем на крайний случай.

Мне кажется, или я слышу улыбку в его голосе?

Впрочем, обернувшись, я натыкаюсь на привычно надменное выражение.

— Вы знаете, у вас с отцом много общего, — говорю просто из вредности.

Смолин мое замечание пропускает мимо ушей.

— Добрый день, Вячеслав Павлович.

Я едва ли не подпрыгиваю, когда откуда ни возьмись появляется рослый мужчина средних лет. Мой взгляд цепляет забавная галстук-бабочка на его шее, сильно контрастирующая с классическим строгим смокингом.

Мужчина тем временем переводит взгляд на меня, словно чего-то ожидая.

— А, ой, простите, — спохватившись произношу я и протягиваю ему руку, — Мария, — представляюсь, натянув улыбку.

На этот раз мне ее пожимают.

— Очень приятно, Станислав Максимович, — представляется с улыбкой.

Этот мужчина мне нравится значительно больше, чем хозяин.

Он отпускает мою руку и они неожиданно для меня, обменивается весьма теплыми и крепкими объятиями со Смолиным. Последний даже расплывается в улыбке и счастливо похлопывает мужчину по спине. Они выглядят совсем как давние приятели, не меньше, а у меня чуть челюсть не отваливается.

То есть этот надменный засранец умеет быть вполне милым, да?

— Познакомься, Маша, Станислав наш управляющий.

— Управляющий? — уточняю.

— Он самый, — мужчина галантно кланяется, — слежу за всем здешним безобразием, — позвольте ваши вещи.

Как-то неловко становится, когда мужчина помогает мне снять плащ, я даже сначала хочу отказаться, но вовремя себя одергиваю.

Здесь так положено.

— Прошу, — свободной рукой мужчина делает приглашающий жест.

Я бросаю беглый взгляд на Смолина и, дождавшись его одобрительного кивка, иду в указанном направлении. Босс следует за мной.

Я, конечно, не упускаю возможности осмотреться по пути. Раз уже мне дали красный свет, скрывать любопытство под маской наигранного равнодушия нет никакого смысла.

Надо отметить, особняк у Смолиных впечатляющий. Первое, что меня поражает, это очень высокие потолки, я такого раньше не видела. Несмотря на внушительные размеры, обстановка внутри, насколько мне удается пока судить, весьма скромная.

Ту же умеренность я отмечаю и в гостинной, как только мы переступаем ее порог.

Большая, очень просторная комната обставлена весьма минималистично.

Никаких вам вычурных предметов мебели, никаких лишних деталей интерьера, вроде тысячелетней китайской вазы из фарфора, на которую нельзя дышать.

Просто светлая комната, с большими окнами, плотные бежевые шторы разведенные в стороны и аккуратно перевязанные лентами, самый обычный на первый взгляд деревянный пол, две большие картины и несколько фотографий в рамках на стенах, посреди гостиной — два больших дивана, кресла и журнальный столик средних размеров. В общем, обстановка приземленная.

Даже неожиданно как-то, учитывая размеры дома.

Своим появлением мы тотчас привлекаем внимание присутствующих.

Я на мгновение теряюсь, поймав на себе изучающие взгляды. Помимо главы семьи в гостинной присутствуют две девушки лет тридцати, и женщина средних лет, по всей видимости являющаяся хозяйкой дома и матерью моего босса.

— Ну наконец-то, мы уже заждались.

Первой отмирает мама Смолина. Расплывшись в улыбке, она плавной походкой двигается к нам. Я краем глаза замечаю, как босс делает шаг вперед, навстречу родительнице.

— Здравствуй, мама, — как-то не слишком приветливо произносит Смолин, обнять мать, после чего бросает недобрый взгляд на девушек, поднявшихся с дивана, — позвольте представить, Мария, моя помощница, — излишне громко представляет меня.

— Добрый день, — я натягиваю на лицо самую милую улыбку, на какую только способна, правда, даже мне кажется, что она больше на оскал походит.

Девушки только молча киваю, а хозяйка дома, не сразу, но произносит:

— Здравствуйте, Елена Михайловна, — представляется коротко и на мой взгляд слишком сдержанно.

Она хоть и старается улыбаться, но выходит это у нее неестественно.

Мое появление тут явно ни у кого радости не вызывает.

Ну и ладно, подумаешь. В конце концов мне за это заплатят.

— Очень приятно, — произношу, продолжая улыбаться во все имеющиеся зубы.

— Ты не предупредил, что будешь не один.

Вот уже действительно верно говорят, что муж и жена — одна сатана.