— Беру, — буркнул барон, рассматривая живую добычу. — Только спать я с ним не буду.

— Как хочешь, — равнодушно пожала плечами Далия. Она подняла амулет голубого тумана повыше и направила его на парня. — Проклятье, как быстро разряжается… Ядвига, веди его к алтарю.

Рабыня подтолкнула пленника, тот пошёл вперёд, глядя прямо перед собой пустым взглядом и механически передвигая ноги. В глубине тёмной комнаты, в которой супруги выясняли отношения, обнаружилась ещё одна дверь, а за ней крутая каменная лестница, приведшая в полупустой подвал. Это был склад, заполненный всяким хламом, даже непонятно, как здесь оказавшимся. Сломанные стулья соседствовали с кучей тряпья, погнутым ободом большой люстры с цепями подвески, решётками от камина, мешком с углём и выглядящими совершенно новыми бронзовыми витыми канделябрами. Какие-то ящики, недавно составленные в центре, были сдвинуты к стенам, освобождая пространство для импровизированного жертвенного камня. За алтарь выступал дубовый стол, некогда стоявший в одной из столовых, но неизвестным способом получивший сквозную дыру в столешнице, после чего и был убран до иных времён, то ли в ожидании ремонта, то ли топора плотника и окончательной смерти в огне камина.

По краям стола, в дополнение к обычной лампе в руке баронессы, горели колдовским красным огнём свечи, придавая комнате зловещий вид, стол был покрыт тканью с вышитыми серебряной нитью узорами, которые засветились, когда колдунья подошла вплотную. Она повернулась и мотнула подбородком, указав Ядвиге на пленника. Та кивнула и быстро раздела его по пояс, а потом уложила безучастное тело на широкую столешницу лицом вверх.

— Отойди, — скомандовала Далия, подходя ближе и всматриваясь в глаза Руслана. — Странно…

— Что? — нервно спросил Ренэ, теребя пуговицу на камзоле. — Что не так?

— Не понимаю…

Женщина положила амулет парню на грудь, а ладони на виски жертвы и сдавила руки с такой силой, что лицо Руса покраснело. Пальцы чернокнижницы впились в его щёки, она приблизила лицо к его глазам и заглянула в них, пытаясь что-то там разглядеть.

— Ну, что там? — нетерпеливо переспросил барон, сжимавший в старческой ладони обсидиановый кинжал.

Вместо ответа Далия с воплем отпрыгнула от стола и разразилась площадной бранью. Муж ошеломлённо смотрел, как ещё совсем недавно уверенная и надменная супруга в бешенстве размахивает руками и выкрикивает бессвязные проклятия. Он оглянулся на Ядвигу, стоящую в углу с неизменным стилетом в руке, и вновь посмотрел на беснующуюся.

— Далия! — рявкнул он. — В чём дело?

— С-сучий выкормыш! — прошипела баронесса, приходя в себя. — У него Метка!

— Ну и что? Ведь так и должно быть?

— Это не Метка Виталиано! Это… — она на миг задумалась, потом плюнула на лежащее на столе тело. — Кудей, кто же ещё. Тварь такая!

Её маленькая ладошка рванула ухо попаданца, выводя того из ступора. Далия склонилась над ним, словно хотела поцеловать, но вместо этого вкрадчивым тоном спросила:

— Мальчик, кто с тебя снял Метку?

— Святой Лука, — сонным голосом ответил Руслан.

— Молодец, — полные вишнёвые губы коснулись губ юноши. — Спи!

Горбоносов закрыл глаза, расслабившись, а женщина задумчиво оглядела комнату.

— Это всё надо убрать, — бесстрастно распорядилась она. — Сворачиваемся и уходим. Ядвига, приступай.

Та лишь кивнула и принялась гасить свечи, складывая их в просторную суму. Барон ошеломлённо смотрел, как они исчезают, как гаснут узоры на ткани, и как Далия неотрывно смотрит на служанку, задумчиво морщась и напряжённо хмуря брови. Амулет, который она держала в руке, почти совсем потух. Ренэ подошёл к супруге и спросил тихо, но с явной угрозой:

— Дорогая? Мне надо о чём-то беспокоиться?

— Да, — так же тихо ответила та, глядя в сторону. — Землян освободили от Меток. Наверняка это Барбашин постарался, а может быть и Ховрин. Если ты убьёшь щенка, то через пять минут здесь будет Котырев и его свора, а я не смогу защитить ни тебя, ни себя. В амулета заряда почти не осталось.

— Всё пропало? — задохнулся старый барон, опять берясь за рукоять кинжала. — Тогда…

— Не вздумай, — отшатнулась женщина, уловив его жест. — Даже если успеешь убить меня, ты вряд ли справишься с Ядвигой. И даже если тебе это удастся, то куда ты спрячешь наши тела? Ты слишком стар, Ренэ, чтобы вытащить нас на плечах.

— Я могу просто бросить вас здесь, — процедил Плио. — Пусть решат, что ты подралась со своей служанкой из-за жеребца. Никого это не удивит.

— С рабыней? — усмехнулась побелевшими губами Далия, понимая, что её жизнь висит на волоске. — Не сходи с ума, дорогой.

— Предлагаешь оставить мальчишку здесь и уйти?

— Нет, — с досадой прикусила губу чернокнижница. — Он нас видел, а у меня с собой нет нужного средства, чтобы он всё забыл. Как только туман рассеется, сопляк начнёт звать на помощь. Возможно, Кудей уже его разыскивает… Но твоя мысль хороша…

Она жарко зашептала в ухо мужчины, прильнул к нему всем телом:

— Ренэ, надо обставить всё так, чтобы на нас не подумали. Ради тебя я готова даже пожертвовать своей лучшей подругой.

— Рабыней, ты хотела сказать?

— Плевать, кто она! Она невеста стремянного князя, и если их найдут тут вдвоём…

Барон оглянулся на Ядвигу, которая сворачивала заговорённую ткань, чтобы убрать её в ту же котомку, в которую убрала свечи.

— Ты будешь должна мне, слышишь? — просипел он, пожирая Далию безумным взглядом. — Год! Слышишь? Год ты будешь только моей, начиная с этого дня. В твоих же интересах сделать меня снова мужчиной, или клянусь, я заменю свой член черенком от метлы. Вряд ли это понравится даже такой шлюхе, как ты.

— Договорились, — посмотрела баронесса в глаза супругу. — Обещаю.

— Тогда приступай, — старческие губы прошлись по стройной шее, язык слизнул остатки крови с нежной кожи. — Дорогая супруга…

— Ядвига! — крикнула Далия, содрогнувшись и отодвинувшись от мужа. — Помоги снять мальчишку со стола.

Рабыня без слов положила сумку на пол и принялась перекатывать тяжёлое тело.

— Осторожнее, — предупредила баронесса. — На нём не должно быть заметных повреждений. Можешь разве что поцеловать его или слегка укусить.

— Он не в моём вкусе, — флегматично ответила служанка, но с силой присосалась к шее Руслана. — Так?

— Да, сойдёт. Так, он уже раздет… Сними с него штаны. Ага, и сама раздевайся. Да не так, идиотка! Просто задери юбку повыше и распусти лиф. Вот так, да. Так, теперь поставь его на ноги, словно он тебя обнимает. Давай, изобразите страсть!

— Он же спит.

— Ладно, держи его так.

— Лучше пусть она ляжет на стол, а он на неё, — посоветовал барон.

— Да? Пожалуй… Хотя нет, сойдёт и так. Сможешь ударить так, чтобы убить их обоих?

— Легко…

— Не шпагой, Ренэ! Возьми… Вот, возьми.

Далия протянула мужу обломок фигурной кочерги, загнутый конец которой был сломан и заострён. Старый барон взял железку, пару раз махнул ею в воздухе, прислушался к басовитому гудению и усмехнулся.

— Сойдёт. Скажи своей шавке, чтобы она держала его ровно. И пусть прижмётся плотнее!

— Ядвига, ты слышала?

— Да, повелительница.

— Повелительница? — хохотнул барон, встав за широкой спиной парня и взявшись за обломок двумя руками. — Я твой повелитель, Далия!

С этими словами он размахнулся и с хеканьем вонзил кочергу под левую лопатку попаданца. Тот вздрогнул и издал сдавленный хрип, а убийца навалился на кочергу, проталкивая её сквозь дрожащее в агонии тело.

— Я твой повелитель, запомни! — лихорадочно хрипел Плио, глядя на стоящую рядом супругу. — И если ты ещё раз посмеешь меня обмануть, я сам сожгу тебя!

Окровавленный конец прорвал кожу на груди Горбоносова и рывком вошёл в Ядвигу. Та покорно держала парня до тех пор, пока оставались силы, уходившие вместе с кровью, ручьём хлынувшей из рваной раны. Старик нажал ещё, проворачивая кочергу и расширяя рану, рабыня закатила глаза и всхлипнула, парочка рухнула в лужу, казавшуюся чёрной в свете единственного светильника. Барон не успел разжать руки и упал на них сверху, наваливаясь своим высохшим телом.