— А‑а! — воскликнула та и захихикала. — Герла, ты такая няша, когда агришься! МКС — это не станция, а Мир Красоты и Стиля, андестенд?

Послал господь соседку. Двух слов связать не может, какую‑то ересь несёт. Я не стала отвечать, лишь взглянула хмуро:

— Готова? Пошли.

И мы пошли вслед за Самией, которая благоразумно молчала. Лучше бы я с негритянкой тут оказалась, чем с тупоголовой идиоткой, у которой рот не закрывается. Вчера весь вечер эта балаболка хвасталась, какая она талантливая, сколько у неё подписчиков и какой невыразимый урон понесёт мир моды с её исчезновением. Урон? От тебя что ли? Лучше бы за патлами своими следила, а то краска уже на палец от корней отошла. Что, денег на парикмахера нет, милионэрша? Спрашивать не стала, продолжила слушать «блондинку». А та трещала, как сорока, и всё пыталась вывести меня на откровения. Но я, наученная горьким опытом, всё больше отмалчивалась.

Особую настороженность вызвали попытки обсудить попавших вместе с нами мужчин. Я мысленно усмехалась, когда блогерша начала перечислять всех поимённо, как бы невзначай поглядывая при этом в мою сторону. Ну да, сейчас глупышка Эльвира будет тебе душу наизнанку выворачивать, ага. Так срок себе и накручивают, трепля языком с первой попавшейся.

Конечно, вряд ли соседка, которая непонятно с чего решила именовать себя Дарисветой, подсадная. Но всё же она, хоть и притворяется дурой, а за три часа трындежа о себе ничего толком и не рассказала. Только о мужиках, которые толпами валялись в её ногах и закидывали дорогими подарками, а она их всех отвергла, и о шмотках из новых коллекций.

В столовке народу было полно. Местные, как один, таращились на пришельцев, без всякого стеснения обсуждая нашу внешность и делая предположения по возможным магическим талантам. Услышала, что я, неожиданно, красотка и «неплохо бы эту сучку на сеновале повалять». Я взглянула искоса на тот стол и пожалела, что рядом нет ни одного моего пёсика. Послушала бы, как эти кобельки запели бы, когда на них Клык свои зубы оскалил, а Бока просто и без затей вцепился бы ближайшему уроду промеж ног. Вот потеха была бы. Эх, где вы, дружочки мои верные?

Каришку пару раз назвали стервой, с чем я тут же согласилась. Дарисвета же, услыхав такое, лишь окинула презрительным взглядом говорунов и прошла по проходу походкой манекенщицы. Клянусь, я явственно услышала дружный мужской глоток, когда самцы всех возрастов пялились на её зад, выписывающий немыслимую траекторию. Вот кто сучка течная. Уверена, через пару дней они начнут за неё морды друг дружке ломать.

Место землян было за столом, соседствующим с небольшим возвышением. На этой возвышенности стоял ещё один стол, за которым, лицом к залу, восседало местное начальство.

Ещё вчера Самия, попавшая под огонь вопросов неугомонной Крыгиной, выдала полный расклад по всем, кто в крепости был более‑менее значим. Возглавлял стол дон Роберто, который был комендантом крепости, командиром гарнизона в чине капитана и вообще главным начальником в окрестностях.

По словам чернокожей служанки, дон приехал в эти края лет десять назад и за это время сделался местной знаменитостью. Магом он не был, но зато был невероятно силён, изумительно быстр и потрясающе удачлив в походах. С момента его назначения в округе перевелись сколь‑нибудь крупные банды, ближайшие дворяне поумерили гонор, а налоги стали более терпимыми. В общем, настоящий слуга царю, отец солдатам.

— А ты местная? — тут же спросила Каришка. — Что‑то не встречала я здесь других чернокожих.

— Нет, я не отсюда, — погрустнела девушка. — Меня ещё ребёнком продали в рабство, потом хозяина убили пираты, а меня хотели опять продать, уже в Ладакии. Но тут на лагерь пиратов напал дон Роберто, и меня освободили. С тех пор я служу в крепости.

— Так ты рабыня? — аж подпрыгнула на заднице блондинка.

— Нет, — с холодцом в голосе, но спокойно ответила Самия. — На меня не успели одеть рабский ошейник.

— Надеть.

— Что, простите, госпожа Карина?

— Дарисвета. Правильно говорить «надеть», а не «одеть». На тебя не успели надеть рабский ошейник.

— А-а… Ну да, как скажете, госпожа Дарисвета. Дон Роберто сказал, что у них нет рабов, и если я останусь с ними, то тоже стану свободной.

— И давно ты тут? — спросила я. — В смысле, в крепости?

— Второй год.

— И где же дон тебя нашёл?

— Там, — Самия махнула рукой в сторону тёмного окна. — За излучиной Солёной реки, у переката. Это примерно два десятка переходов отсюда.

— А переход — это сколько?

— Ну… Это переход…

— Километров двадцать, — встряла Крыгина.

— Ты откуда знаешь?

— Так в умной книжке написано, — задрала нос белобрысая. — Я читала!

— Каталог Гуччи, что ли?

Два десятка переходов по двадцать километров — получается примерно километров четыреста? И если это радиус с центром‑крепостью… Ничего себе, какую площадь дон Роберто считает окрестностями.

Кстати, комендант женат, имеет двух сыновей и дочь. Но сейчас они не здесь, а уехали с матерью к её родне буквально пару дней назад — навестить. Говорят, вернутся к зиме. Если на лошадях и с повозками, то целое путешествие получается.

Каринка тут же принялась выпытывать, какие у коменданта сыновья, какие у них перспективы, но я прервала этот сериал, приказав Самии продолжить рассказ о местном начальстве. Блонда пофыркала, но кивнула, и Самия продолжила.

Вторым по значимости был старый монах, который проверял нас на наличие магии. Кстати, мне он сказал, что у меня неплохой потенциал. Вообще‑то, отец Игнатий служит не только магом. Он и лекарь, и покойников отпевает, и даже судья. Большой авторитет. А ещё он, как шёпотом поведала Самия, охотится на колдунов и чернокнижников, а пойманных сжигает на костре.

Каринка после этих слов засмеялась, словно шутку услышала, а я подумала, что запросто такое может быть. Уж больно взгляд у святоши добрый. Такому что комара прихлопнуть, что человека на костёр отправить.

— А что про князя сказать можешь? — не отпускала «языка» Крыгина, видно, решившая выведать за раз всё, что можно.

— Про князя? — задумалась Самия. — Про князя ничего сказать не могу, госпожа. Он здесь редко бывает. Знаю, что он большой человек в Сыскном Указе. Он может крепостью командовать, даже дон Роберто ему подчиняется.

Да она же в этого дона втрескалась по уши! И это несмотря на то, что он ей в отцы годится. «Санта-Барбара» прям.

— А кого они так ждут завтра? — спросила под конец Дарисвета.

Вот чёрт, а я и забыла, что мы гостя какого‑то ожидаем, который сопровождать нас будет. А Каринка не забыла! Вот и скажи, что она дура, после такого. И ведь сказано‑то было всего пару слов, а она запомнила и сделала вывод. Хитрая…

— Не знаю, — потупилась служанка. — Знаю только, что господин Кудей приезжает, и всё.

И сейчас, идя к нашему столу, я видела, наверное, этого самого Кудея. Ну что сказать? Дядька как дядька. Волосы седые до плеч, лицо загорелое, небольшая бородка. Одет не пойми как, то ли кафтан, то ли ещё что‑то, чему я названия не знаю, что‑то тёмно‑красное, с вышивкой. На шее какая‑то тряпка намотана. Простыл, что ли? Так одевался бы нормально, в шубу и валенки. Будет ещё тут заразу разносить. В Средние века от гриппа люди как мухи дохли, а у нас тут вокруг оно и есть, средневековье это самое.

Кудей сидел между князем и святошей и не спеша расправлялся с завтраком. Перед ним по правую руку стоял стеклянный бокал с прозрачной жидкостью, а слева — такой же, но с красной. Красное — вино, его тут все пьют, а вот в другом что? Неужели водка?

В этот момент старик протянул руку, на которой блеснули два перстня, отпил из правого. И даже не поморщился. Вода? Или его водяра не берёт, и он её вместо воды употребляет с утра пораньше? Кудей оторвался от беседы и взглянул на меня, словно мысли услышал. Я аж чуть не споткнулась, но не подала виду и уселась рядом с Дарханом.