— Как можно⁈ — урод аж отшатнулся. — Пальцем не тронул! Это Варон, он на неё так поводок накинул. Чёрным пеплом посыпал, чтобы магию заглушить.

— Ах вот оно что, — колдун обошёл по кругу, разглядывая меня, словно поюзанную тачку, за которую и полцены давать грешно. Наконец, он остановился напротив, взял меня за подбородок и принялся поворачивать мою голову направо и налево. — Н-ну что ж, не самый худший экземпляр.

— Ы-ы! — радостно осклабился Щер. — Вам понравилось, хозяин?

— Мне? — бровь опять изгнулась в лёгком удивлении. — Ну что ты, Щер, как мне может понравиться драная дворняжка? Я пользуюсь услугами только элитных сук. А эта… Старая кляча, сколько с неё снять можно? Лет десять, максимум.

Самое страшное было то, что они обсуждали меня даже не как пленницу, а как… Вещь. Я была для них не человеком, и даже не живым существом, а просто… Ничем! Так, наверное, на привале могут обсудить достоинства и недостатки полена, прежде чем бросить его в огонь.

— Виталиано втрое помолодел, я слышал, — напомнил урод.

— Сразу после Призыва, — отмахнулся колдун. — Да и выбирал он лучшую, я полагаю. С тех пор прошло больше месяца, эта девка пустила корни в мир, да ещё и магичкой стала. Нет, она даст не более десяти-двенадцати лет.

— Бесполезная, значит? — как-то странно взглянул на меня ублюдок.

— Хм, пожалуй, да.

— Хозяин… — урод тяжело задышал, глядя на меня масляными глазами.

Сука, сука, сука! Не хочу, не хочу! Только не этот урод!

— Или нет? — задумчиво продолжил колдун, словно не замечая волнения слуги. — В конце концов, десять лет — не так уж и мало. Знаешь, Щер, через пару дней у меня будет встреча с Зулу. Помнишь его?

— Помню, — урод поморщился, и дотронулся до щеки. — Он мне три зуба выбил.

— Ну, ты сам напросился, — ухмыльнулся хозяин. — Зачем было лезть в чужую тарелку? Ещё скажи спасибо, что обошлось только мордобоем, а могло ведь кончится и костром. У француза специфические кулинарные предпочтения.

— Чего?

— Съел бы он тебя, — засмеялся колдун, и увидев ужас на роже Щера, захохотал ещё громче. — Да не бойся, твоё мясо слишком старое и жилистое для такого гурмана. А вот наша гостья — другое дело.

Он резко перестал ржать, и снова оценивающе посмотрел на меня. Минуту помолчав, он отдал распоряжение:

— Отведи её в подвал, во вторую камеру. Дай еды и воды. Потом позови Циня, пусть он её осмотрит и подлечит. Найди для неё подходящий наряд, хотя… Нет, оставь то, что есть, так будет выглядеть естественнее. Только проследи, чтобы она помылась, а то воняет, словно из сточной канавы вылезла. Всё, делай.

— Хозяин! — умоляюще захрипел Щер. — А может, она мне сгодится? Зулу красивых любит, а эта, гляньте только! На рожу кривая, и волос не осталось совсем. А я бы её…

— Зулу мне нужен, — ледяным тоном отрезал колдун. — Он хороший слуга, ни разу меня не подводил, и он заслужил награду. Не молодость, конечно, но он и недостаточно стар, ему и десяти лет хватит. А тебе, Щер… Если бы ты привёл хотя бы парочку иномирян, и Варона впридачу, я бы подумал. Но ты всё просрал, идиота кусок!

Тон колдуна внезапно изменился, в голове явственно послышались истерика и безумие. Он подступил к уроду, и начал выговаривать, постепенно добавляя бешенства в голос:

— Кто напал на вас? Русичи, поляки? Может, циньцы? А, возможно, персы или турки? — крепкая рука схватила Щера за шиворот, и начала трепать его, словно щенка. — Как они вышли на вас, если вы двигались под Пологом?

— Не… Не знаю, хозяин! Слу… Случ…

— Случайно? Уверен? А может, за вами следили? Может, ты, старый кусок навоза, забыл, как пользоваться артефактом, и на вас наскочил патруль из Транье или Волока? Тебе дали простое задание: привести барона. С ним должна была ехать его казна, Варон должен был рассказать о своих связях, с кем можно иметь дело в Старгороде, а к кому лучше не лезть. Теперь барон мёртв, а всё, что у меня есть, это какая-то староземельная шлюха. И у тебя хватает наглости просить у меня за это награду?

Щер отлетел к балюстраде, колдун подскочил к нему и принялся остервенело пинать скрючившееся тело.

— Варон и Ламар! Плио и Виталиано! Вся старогородская сеть порвана, а всё, о чём ты думаешь, это о заднице попаданки? Ах ты, пёс шелудивый! Я десять лет спокойно работал и всё потерял, а тебе бабу подавай? Да ещё из иного мира? У меня князья в ногах валяются, вымаливая хотя бы дряхлого мужика по Старой Земли, а тебе нужна молодка? Тварь! Тварь! Тварь!

Я стояла и молча смотрела, как обезумевший колдун пытается пяткой попасть по башке урода. Часть меня содрогалась от страха, понимая, что на месте Щера запросто могу оказаться я, но другая, новая, мстительная и безжалостная, смотрела на бойню с удовольствием. Так его, колдуша, так! Врежь уроду, чтобы у того башка раскололась!

Колдун, тяжело дыша, прекратил избиение и отошёл.

— Ну вот, — с детской обидой объявил он, оглядывая себя. — Сапоги испачкал об тебя, пся крев.

Потом вдруг подскочил к уроду и помог ему подняться, заботливо отряхивая с того мусор.

— Ну ладно, будет тебе рыдать, Щерушка. Всё же хорошо? — он повернул к себе залитое кровью и слезами лицо урода, и тот торопливо закивал, типа, да, всё замечательно, всё просто тип-топ. — Ну вот и отлично! Всё прекрасно, Щер! Достану я тебе бабу, клянусь! Я знаю, ты не виноват, ты старался… Ты же старался?

— Да, хозяин, — кивнул урод.

— Ну вот, а раз старался, то и бабу получишь. Какую хочешь! Ты какую хочешь? Нет-нет, не эту, эта Зулу достанется. Я тебе свежую выдерну. Ты её прямо на алтаре возьмёшь, ага? Чтобы сразу лет на двадцать помолодеть, да? Ну вот видишь, я всё знаю, чего ты хочешь. В другой раз, ладно?

— Да, хозяин, — радостно закивал ублюдок.

— Отлично, дружочек-пирожочек! — похлопал его по плечу колдун. — Давай, иди, работай. И позови кого-нибудь, пусть приберётся тут, а то натекло с тебя, что со свиньи.

— Я приберу, хозяин.

— Да? Ну, как скажешь, тебе виднее, — покладисто согласился с ним колдун. — Циню скажи, чтобы и тебя подлатал. Иди уже с глаз моих! Девку не забудь.

Вторая камера казалась пародией на комфорт. Здесь был небольшой столик, низенькая узкая кровать с тощим матрасом, набитым прелой травой, и на удивление тёплое одеяло, а так же туалет и… душ. Душ! Правда, вся эта роскошь не отменяла отсутствие хоть какого-то света, решётки вместо одной стены, подвального помещения и прохлады, не сказать, холода. В качестве освещения была лампа, что притащил с собой Щер. Он же, толкнув меня в камеру и захлопнув дверь, распорядился, указав на примитивную душевую лейку, свисающую с низкого потолка:

— Помойся, да хорошенько. Потом садись за стол и жди, покуда еду не принесут. Поняла?

Я кивнула. Еда, это хорошо. А вот зритель, да ещё такой, это плохо. Но… Я же «под кайфом», так что делать нечего. Пришлось раздеваться и идти мыться, стараясь не обращать внимания на глотающего слюни урода. Счёт к колдуну и его слугам рос, как на дрожжах.

Кран был только один, вода текла, скажем так, сильно прохладная, а меня ещё и «колбасило» не по детски, но я всё же смогла кое-как помыться и сполоснуть единственную имеющуюся одежду. Отжав тонкий шёлк, сразу же надела его, как могла согнала воду с тела и, щёлкая зубами, бросилась к шконке. Закутавшись в колючее одеяло с головой, улеглась на тощую подушку, закрыв глаза и свернувшись калачиком. Вскоре согрелась, глаза сами закрылись, и я уснула, не обращая внимание на требования урода сидеть смирно.

Не знаю, сколько проспала, разбудил меня звук открывающейся решётки. Открыла глаза, рывком села, пытаясь сообразить, кто эти люди, и что я должна делать, чтобы не выйти из роли безвольной куклы. В камеру вошли двое: Щер, несущий корзину с едой, и невысокий толстенький азиат с висящими с подбородка тонкими усиками.

Щер сменил заляпанный кровью дорожный костюм на свободную рубаху грязно-розового цвета и атласные брюки, отливающие красным. В сочетании с жёлтыми сапогами, это смотрелось совершенно дико, но чего ожидать от извращенца? Азиат был одет более пристойно, в шёлковое зелёное ципао с широкими рукавами. По краю рукавов серебряной строчкой были вышиты какие-то символы.