— Дик! Мой дорогой Дик! — забасил он, расплываясь в липкой улыбке. — Рад, безмерно рад!

— Это мэр Лос-Анджелеса Флетчер Боурон — тихо пояснил Вандербильт

По тому, как почтительно расступались люди, я понял: перед нами влиятельная персона.

— Господин мэр, — Дик обменялся с ним рукопожатием, стараясь не запачкаться пеплом. — Жену вы мою знаете. Позвольте представить вам моих друзей. Это Кристофер Миллер, издатель. И его очаровательные спутницы.

Взгляд мэра перекочевал с Дика на близняшек и… остекленел. Он застыл на полуслове, его глаза буквально приклеились к их глубоким декольте. Сигара в его рту опасно наклонилась. Мэр стоял так несколько секунд, забыв, что нужно дышать.

— Вы просто очаровательны… — наконец выдавил он, делая глубокую затяжку, словно пытаясь остудить внутренний пожар. — Настоящее украшение нашего вечера. Постойте, мистер Миллер… Издатель? Не с вами ли был какой-то скандал недавно? В газетах писали что-то про безнравственность и…

Я улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой, слегка наклонив голову.

— Господин мэр, помилуйте. Чего только в газетах не напишут. Вы сами-то всему верите, что про вас пишут? Особенно перед выборами?

Мэр на мгновение замер, а потом разразился хриплым смехом, от которого пепел на его груди окончательно осыпался.

— Ха! А вам палец в рот не клади! Мне это нравится!

В этот момент к нашему кругу притянуло еще одну «планету». С приличным таким спутником. Это был усатый мужчина с лицом бульдога и тяжелым взглядом. Рядом с ним шел очень похожий персонаж — невысокий, с залысинами «шарпей». Лицо в складках и морщинах, но взгляд такой же острый.

— А это наш шеф полиции Уильям Паркер — ткнул сигарой в грудь «бульдога» мэр — С ним столичная штучка из ФБР. Специальный агент Фишер. Кажется, его зовут, Карл. Прилетел ловить к нам какого-то федерального преступника, разыскивают в двадцати штатах.

Сердце ухнуло вниз, я с большим трудом удержал улыбку на лице.

— Да, я Карл, вы правильно запомнили мистер Боурон

Голос у Фишера был глубокий, не бас, но около того. Оба мужчины поздоровались, тут же уставились в декольте близняшек. Я заметил, как Голди ревниво поджала губы, слегка дернула мужа за локоть. Ибо он тоже пялился.

Нас вновь начали представлять, мы жали руки, обменивались светскими фразами. А я разглядывал Фишера. Да, это настоящая ищейка. Патентованная. Не отступит, не сойдет со следа. А наследил я прилично.

Начался обычный смол-толк ни о чем: погода, благотворительность, новые премьеры. Официанты уже с трудом протискивались сквозь кольцо гостей, которое становилось всё плотнее вокруг нас.

— Прошу прощения, господа, долг зовет, — мэр кивнул на сцену. Время приветственной речи.

Он взошел на подмостки, и джаз стих. Боурон начал вещать про День благодарения, великую Америку и традиции, но я уже не слушал. Пользуясь тем, что внимание толпы переключилось на сцену, я придвинулся к Фишеру, дал ему свою визитку:

— Можно быстрый комментарий для прессы? Что за преступник, про которого с таким придыханием говорит мэр?

Карл внимательно на меня посмотрел, коротко ответил:

— Макулатурщик.

— Простите кто?

— Мы так называем преступников, подделывающих чеки. Ограбил с десяток банков на большую сумму.

— Какую?

— Я не имею права разглашать!

— Карл, да это уже все знают — хмыкнул шеф полиции — Вы же его в розыск объявили.

— Больше ста тысяч долларов.

Окружающие, что к нам прислушивались, ахнули. Огромная сумма.

— Он начал свою «карьеру» тут у нас, в эЛэЙ — Паркер обернулся ко мне — Распотрошил пару банков. Но дело у нас забрали федералы, так что… им теперь карты в руки.

— То есть, это может быть наш, местный преступник?

— Да. Последнее время, макулатурщиков стало больше. Они свили себе гнездо в «гетто».

— Да, я слышал, что в Уоттс ловили даже кого-то

Фишер покачал головой:

— Уильям, прошу! Давай не будем раскрывать все наши секреты и планы

— Надеюсь, мистер… — шеф полиции заглянул в визитную карточку, что держал Карл — Миллер проявит сдержанность в своих публикациях!

— Намек понял — улыбнулся я, отбыл обратно к близняшкам.

Мэр на сцене закончил речь под жидкие аплодисменты, объявили начало благотворительного аукциона в пользу сирот. Богачи получили возможность потратить немножко денег на обездоленных. Фишер с шефом полиции отошли, народ вокруг нас, насладившись видом близняшек, тоже рассосался.

У меня оставалось одно дело. К Вандербильту.

— Слушай, Дик, — шепнул я, доставая из внутреннего кармана сложенный листок. Это была та самая шифровка контрабандистов, что мы нашли в Новом Орлеане с Камиллой. — Ты как доберешься обратно до своего Гарварда… сможешь это раскодировать на своем суперкомпьютере?

Дик взял бумажку, нахмурившись.

— Это еще что? Выглядит как бред сумасшедшего математика.

— Да так… Разбирался со старыми вещами, оставшимися в наследство, нашел в документах. Не пойму, что тут. Какой-то шифр явно, а мне любопытно.

— Марк I в Гарварде сейчас загружен под завязку, — Дик задумчиво повертел листок. — Но для тебя… Ладно, гляну. Прогоню через перфокарты, когда будет свободное окно. Ты лучше скажи… Это все правда насчет «Ловеласа»? Ты и правда решил выпустить этот свой мужской журнал⁇

Я улыбнулся, глядя на то, как мэр, распинаясь про моральные ценности американского общества, объявляет первый лот благотворительного аукциона. Это была какая-то убогая картина местного художника.

— Ага. И скажу тебе по секрету, Дик… Во втором номере эти две лесные нимфы — я кивнул на зардевшихся близняшек — Покажут свою грудь на главном развороте. В цвете.

Дик открыл рот. Закрыл. Снова открыл, глядя на безмятежно улыбающихся Сьюзен и Шерил. В его глазах отразилось истинное страдание человека, которому пообещали рай, но заставили ждать. И это в медовый месяц, когда Вандербильт должен обхаживать каждую ночью свою золотую Голди.

— Кит… — он схватил меня за локоть, почти умоляя. — Вышли мне экземпляр. Сразу. Первым же самолетом!

— Договорились, — подмигнул я ему. — Считай, что ты уже в списке почетных подписчиков.

Декабрь начался со скандала, который едва не похоронил наш зарождающийся бизнес. А ведь утро было почти идиллическим. В офис привезли долгожданные тестовые экземпляры первого номера «Ловеласа». Три образца на выбор на разной бумаге. Все сбежались в мой кабинет, как дети к рождественской елке. Сотрудники листали 1-й номер, гладили его, даже нюхали, вдыхая аромат будущего успеха. Я уже собирался заказать шампанского, но увы, идиллию разрушил Ларри. Он вошел в кабинет бледный как полотно:

— Кит, там… там приехал… Владелец типографии. Самуэль Филлер. Он… отказывается печатать журнал.

Я грязно выругался. Начинается…

Пришлось идти в переговорную, ругаться с Филлером. Невысокого роста, с густыми бровями и копной седых волос владелец типографии не производил впечатление ушлого дельца. Хотя в начале разговора и попытался наехать.

— Мистер Миллер, — голос Филлера скрипел, как несмазанные петли. — Мы заканчиваем наше сотрудничество. Прямо сейчас.

Он швырнул на мой стол тестовый номер, тот самый, над которым мы только что дружно дрожали и собирались поместить на алтарь издательства.

— Типография «Филлер и сыновья» — это семейное предприятие с тридцатилетней историей. Мой отец печатал псалтыри и библии! Я не позволю превратить наши прессы в печатный станок для дьявола!

— Мистер Филлер, давайте обсудим это спокойно. У нас контракт, мы заплатили аванс…

— Контракт⁈ — взвизгнул он, тыча корявым пальцем в бумаги, которые выхватил у Ларри. — Пункт четыре-бис! Читайте! «Исполнитель имеет право в одностороннем порядке расторгнуть договор, если содержание продукции нарушает законодательство штата Калифорния о пристойности». Эта ваша… Монро… Это же порнография! Нас закроют, конфискуют оборудование, а меня упекут за решетку!