«Отличное место для распространения журнала», — подумал я. Если договориться с гардеробщиком или барменом, чтобы они предлагали свежий номер «Ловеласа» гостям… Это была бы золотая жила.

Как только у меня появятся свободные деньги, я ускорюсь с покупкой собственных клубов. «Ловелас» не должен быть просто журналом. Это должен быть образом жизни. Клуб, бар, отель — везде, где мужчина хочет чувствовать себя королем жизни.

Но сначала… сначала нужно было убедиться, что Долли справилась со стариком Филлером. Я посмотрел на часы. Скоро полночь.

Внезапно краем глаза я заметил какое-то странное движение.

Пьяный детина из соседней ложи, сначала закурил папирусу, а потом глупо хихикая, перегнулся через ограждение и поднес спичку к пушистому белому хвостику на корсете Сью. Вспышка! Синтетический мех мгновенно занялся пламенем.

Сьюзен вскрикнула, не понимая, что происходит. Я среагировал быстрее, чем успел испугаться. Рывком притянул её к себе и голыми ладонями сбил огонь, чувствуя едкий запах паленого меха. А в следующую секунду мой кулак впечатался в челюсть шутника.

Удар вышел на славу — пьяный буквально взлетел и рухнул на соседний столик, сметая посуду и бокалы. Зал ахнул. Музыка оборвалась на неровной ноте. Ко мне тут же бросились его дружки, но рядом нарисовался Гвидо. Он откинул полу пиджака, показал кобуру с пистолетом. И буйные товарищи побитого шутника тут же подувяли.

Еще спустя полминуты из тени вынырнули двое массивных охранников клуба.

— Что здесь происходит⁈ — властный голос заставил толпу расступиться.

К нам шел невысокий человек с идеально зализанными волосами и в безупречном черном шелковом костюме. По его лицу было трудно определить возраст. Гладкое, без следов растительности. Что-то около полтинника.

— Это был Микки Коэн — шепнул мне Гвидо — Местный бугор.

Пьяного, с разбитым лицом и окровавленным подбородком, охранники уже тащили к выходу. Фрэнк перевел взгляд на меня, потом на дрожащую Сьюзен.

— В моем клубе не любят драк! — Микки прищурился — Это плохо для бизнеса.

Я молча развернул Сьюзен и показал ему обгоревший ошметок меха на её пятой точке. — Ваш гость решил, что поджечь девушку — это отличная шутка. Я лишь в доступной форме объяснил ему, что он ошибся.

Микки внимательно посмотрел на хвостик, потом на испуганных девушек. Его лицо смягчилось.

— Примите мои извинения, мистер…

— Миллер. Кристофер Миллер.

— Хм… а это не про вас недавно писали в газетах? Кажется, на фотографиях были вот эти девушки-близняшки.

— Про меня

— В «Мокамбо» дамы в безопасности, и этот подонок больше сюда не войдет. Но… позвольте спросить, что это за костюм? Очень необычно. И эти ушки…

— Это концепция моего нового журнала, — ответил я, чувствуя, как адреналин сменяется деловым азартом. — Мы называем их «подружками Ловеласа».

— Интересно, — Фрэнк кивнул на нашу вип-ложу. — Присядем?

Мы устроились за столиком. Камилла и Шерил успокаивали Сью, а я досталтот самый тестовый номер, который так напугал Филлера. Микки медленно перелистывал страницы, и я видел, как его брови ползут вверх. Когда он дошел до центрального разворота с Монро, он замер.

— Дьявол… — прошептал он. — Это… это снято великолепно. Никакой грязи, просто искусство.

Он поднял глаза на меня. — Знаете, Кристофер, моим клиентам это зайдет. Они богаты, они скучают, и они любят красивых женщин. Я бы открыл в своих заведениях точки продаж. У гардероба или в барах.

— И сколько у вас заведений, Фрэнк? — спросил я, чувсвтуя воодушевление

— Двенадцать. Здесь, в Вегасе, в Сан-Франциско, Нью-Йорке… Во всех главных штатах побережья.

Бинго! Внутри меня всё ликовало. Это был не просто успех, это был прорыв.

— Мы можем договориться о проценте, который устроит нас обоих, — сказал я, протягивая ему руку.

— Договоримся, Кристофер, — он крепко пожал мою ладонь. — Для меня это вопрос антуража и атмосферы клубов.Такой товар продаст себя сам.

Я смотрел на Сьюзен, которая уже понемногу приходила в себя, и понимал: этот сгоревший хвостик стал самой прибыльной инвестицией в истории «Ловеласа». У меня появился первый нормальный дистрибьютор, который не будет драть три шкуры, а станет надежным партнером. Мое издательство только что пустило корни в двенадцати крупнейших точках побережья.

Долли все-таки совершила невозможное. Не знаю, что именно она шептала на ухо Самуэлю Филлеру и какие грехи обещала отпустить (или совершить вместе с ним еще), но библейские принципы пали под напором женского коварства и качественного виски. Первая партия «Ловеласа» увидела свет 7 декабря 1952 года — дата, которую я собирался вписать в историю этого города золотыми буквами.

Когда тяжелый грузовик компании «Интернешнл» задом сдал к дебаркадеру нашего офисного здания, я чувствовал себя так, будто жду прибытия ковчега с заветными скрижалями. Рабочие типографии, хмурые и невыспавшиеся, начали выгружать первую паллету. Упаковки в крафтовой бумаге, перетянутые шпагатом, пахли божественно — свежей краской, целлюлозой и будущим богатством.

Я не выдержал. Когда первую паллету опустили на бетонный пол склада, я, поддавшись какому-то безумному импульсу, запрыгнул на нее и лег на спину, раскинув руки в стороны. Прямо как герои в сериале «Во все тяжкие».

— Берни, снимай! — крикнул кто-то нашему фотографу из толпы сотрудников, что собрались возле паллеты.

Тот щелкнул затвором, запечатлев этот момент чистого, дикого триумфа. Я лежал на пачке журналов, где на обложке улыбалась обнаженная Монро, и в голове промелькнула совершенно извращенная, достойная настоящего ловеласа мысль: позвать ночью сейчас одну из заек, ту же Шерил или Сьюзен, и прямо здесь, на этих паллетах, скрепить сексом будущее журнала о сексе. Это было бы символично. Первобытно. Ритуальное жертвоприношение на алтарь глянца.

Но дела, как всегда, схватили за горло. Мне предстояло объявить о рождении нового журнала на пресс-конференции.

— Кит, пора! — Ларри заглянул на склад, поправляя галстук. — Журналисты набились как сельди в бочку. ТВ приехало, осветители уже выжигают нам сетчатку.

Мы устроили общую фотосессию прямо на складе в подвале. Весь штат: Полли, Ларри, Аарон, Фред с Берни, репортеры, макетчики… и, конечно, наши «зайки» в полном облачении — с ушками и хвостиками. Каждый держал в руках по экземпляру «Ловеласа». Вспышка фотоаппарата на треноге на мгновение ослепила нас, зафиксировав эту банду авантюристов, решивших бросить вызов всей консервативной Америке.

— Ларри — обратился я к своему заместителю, как только мы закончили красоваться — Пусть партии сразу везут из типографии на склад Пан Ам.

Я решил не мелочится и купить услуги авиапочты замазанного в ограблении банков гиганта, дабы первый номер уже завтра попал в Нью-Йорк, Вашингтон и другие столицы штатов, где были отделения «Curtis». Дальше они должны были выложить «Ловелас» в газетных ларьках. Скорость — наше все. Играем на опережение с властями, надеюсь Брэдли не даст заднюю, когда все начнется.

— Мистер Штейн, Гвидо — я повернулся к юристу и нашему безопаснику — Запускайтесь завтра с судьей Ди Маджо. Прямо с утра.

— Разумеется. На слушания надо будет прийти лично, проявить уважение — Аарон сразу с паллеты отобрал несколько пачек, перекинул их итальянцу — И напоминаю, что надо сделать авансовый платеж «Салливан и партнеры».

Именно эту крупнейшую в США адвокатскую контору мы наняли для того, чтобы представлять наши интересы во всех крупнейших штатах.

— Сделаем, куда мы денемся — я тяжело вздохнул, кивнул мрачной Китти. Она мне всю плешь проела с расходами. Наши траты действительно зашкаливали. Если первый номер не распродастся и будет лежать арестованный на полицейских складах, то я банкрот. На печать второго номера денег уже не было.

* * *

Пресс-конференция в главном холле напоминала зону боевых действий. Я ожидал интереса, но то, что я увидел, выходя к трибуне, превзошло все ожидания. Холл был забит до отказа. Впереди, на расставленных стульях, сидели газетчики из «Таймс», «Голливуд Ньюс», «Миррор», «Экзаминер» и еще полдюжины изданий. Потом шли репортеры журналов. Приехал даже кто-то из Эсквайера. А уже за ними возвышались настоящие «гробы» — телевизионные камеры местных студий. Огромные софиты слепили так, что лица журналистов превращались в белые пятна. Справа и слева от трибуны я велел поставить огромные баннеры с обложкой первого номера. Мэрилин Монро в полный рост, сияющая своей кожей цвета сливок на ярко-красном фоне, доминировала над залом.