— Без проблем.

Брукс медленно покачал головой.

— Кит, это… слушай, это все сумасшедший план. Черная музыка для белых!

— А «Ловелас» — не сумасшедший был на старте? А сейчас к нам сама Монро едет.

— Не поспоришь. А как назовем группу?

Нужно что-то броское и со словами рок и ролл… The Rock Rollers? Минималистично, но похоже на бейсбольную команду. Может добавить мое имя и фамилию в начало? Сейчас так принято. Или вот еще… The Rock «n» Roll Kings! Но сразу называть себя королям это глупо. О! Rock Roll Express! Поезд как символ движения, скорости. Намёк на то, что это не остановишь. Поезда сейчас — это всё ещё романтика, не клише.

— Назовем Rock Roll Express! Я тебе дам, как руководителю, долю в лейбле и в доходах группы. Первый год 2 процента, на третий 5%. Положу ежемесячную зарплату. Сколько получаешь ди-джеем?

— Сто двадцать

— Первый году буду платить $200 в месяц

— Ого! Это много

Эх, Фрэдди, ты просто не знаешь какие миллионы будут заколачивать первые рокенрольщики…

— Значит, по рукам?

— По рукам!

* * *

Где-то на Сансете уже зажглись первые неоновые вывески — ресторанов, клубов, дансингов. Мокамбо, Сиро, Чейзенс, все эти места, где сегодня стоит обычный вечер вторника, а у меня — здесь, на крыше, в трёхстах футах над бульваром Уилшир, — закладывается новая эпоха.

Эстер подошла, встала рядом. Молча. Я уже говорил — она умеет молчать в нужный момент.

— Кит, — наконец сказала она. — Я не очень понимаю, во что я только что попала. Но кажется, я попала во что-то очень большое. Новая музыка, новые танцы…

— А ты ехала делать интервью с модным порнографом — засмеялся я

Девушка смутилась, опять покраснела. Какая же она молоденькая все-таки.

— Это всегда так у тебя? Все самое модное передовое.

— Ага. Попала на крышу — и сразу в новую эпоху.

Я посмотрел на неё. На её каштановый локон, выбившийся из-под берета, на тёмно-винную помаду, на серьёзные карие глаза, в которых отражались горящие гирлянды, что зажеш Брукс.

— Эстер. Знаешь, в чём мой секрет?

— В чём?

— Жить надо на полную катушку.

Она долго на меня смотрела.

— Это, — сказала она наконец, — будет первая фраза моей статьи.

— Запиши.

Эстер достала свой маленький блокнот, ручку.

А на паркете, четыре зайки в чёрных корсетах с подвязками всё ещё крутили пятками под Литл Уолтера. Над ними в фиалковом небе, над голливудскими холмами, медленно зажигались звёзды.

Вечеринка ещё даже не началась.

Без двадцати девять я спустился на третий, в свой кабинет. Скинул дневной костюм, надел смокинг на голое тело— чёрный, итальянский, тот самый, в котором я был на ТВ. Повязал галстук-бабочку перед зеркалом, поправил отвороты. Глянул на себя. Да, бабочка на головой шее выглядела странновато. Но в целом…

Из зеркала на меня смотрел молодой, красивый двадцатидвухлетний парень, с зачёсанными назад черными волосами, привычной белозубой улыбкой «на публику». Голубые глаза, ямочки на щеках — Аполлон!

Странная, конечно, у меня жизнь, подумал я. Заснул с Дрим Гало, мечтая о Мэрилин, очнулся в прошлом и вот уже, спустя три месяца Монро приезжает ко мне на фривольную вечеринку. Да еще с такой же блондинкой-актрисой. Чем это все закончится? В самый ответственный момент меня выкинет обратно в будущее? В чем вообще высший смысл подобных перемещений?

— Боже, дай знак! — я посмотрел в потолок — Если ты есть и я тут твоей волей, в чем моя миссия? Спасти Мэрилин? Не дать ее убить?

Уж очень смерть актрисы выглядела странно. Чтобы Монро вставила сама себе клизму с лошадиной дозой снотворного? Ага, так мы и поверили. Скорее уж этой клизмой ЦРУ совершило удар по клану Кеннеди. Кто самый могущественный человек в Штатах после Гувера? Глава ЦРУ Аллен Даллес. Сейчас он пока директор по планированию тайных операций, но газеты пишут, что Эйзенхауэр избавляется от людей Трумана, и на днях назначит Даллеса главным. После этого случится ряд провалов, включая главный — залив Свиней. ЦРУ провалит высадку на Кубу, Джон Кеннеди решит избавиться от Даллеса. А тот сначала кинет ему черную метку в виде клизмы Мэрилин. Ну а после того, как Джон не поймет и попрет дальше — Ли Харви Освальд совершит роковой выстрел в Техасе.

Самое печальное (и циничное) во всем этом то, что ставший во главе государства вице-президент Линдон Джонсон включит в состав комиссии по расследованию убийства Кеннеди…. уволенного директора ЦРУ Аллена Даллеса. Который в свою очередь заблокирует все расследование, поможет уничтожить архивы и улики. Это все равно что посадить подозреваемого в жюри присяжных…

Да… в американской политике черт ногу сломит. Мне надо быть крайне осторожным, аккуратным. Тут намечается ходьба по минному полю. А то и вовсе бег.

— Войдите, — глухо отозвался я на стук

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Долли. Я удивился. На ней опять был костюм зайки из черного атласа, с пушистым белым хвостиком сзади. Но что-то было не так. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и я заметил, что на ее стройных бедрах не хватает одной важной детали — кружевной подвязки.

— Кит, — сказала она, нервно поправляя край корсета. — Гости уже начинают собираться внизу… мисс Кларк сердится, она зовет тебя вниз.

Долли волновалась, и это волнение передавалось мне, но совсем в другом ключе. Моя голова буквально раскалывалась от напряжения. Мне нужно было разгрузиться, и немедленно. Я встал, подошел к двери и, не сводя с нее глаз, повернул ключ в замке.

— Кит! — Долли изумленно ахнула, когда я схватил ее за руку, потащил к рабочем столу.

Одним движением я опрокинул ее на полированную поверхность, прямо животом вниз.

— Гости же! — вскрикнула она, когда я рванул молнию на ее спине и засунул руку под жесткий китовый ус корсета.

— Мы быстро, — отрезал я, чувствуя, как внутри закипает первобытная энергия.

Я сдвинул край корсета внизу. Мои пальцы быстро нашли то, что искали в нежной, влажной глубине ее паха. Я уже знал ее тело, знал, как быстро она откликается на правильные движения. Долли прерывисто вздохнула, ее стон утонул в ворохе бумаг на столе. Она быстро возбудилась, ее бедра начали непроизвольно двигаться в такт моим пальцам. Я нашел ту самую точку G, и она выгнулась дугой, впиваясь ногтями в край столешницы.

Я вошел в нее резко, до упора, сильно сжимая ее упругие ягодицы, обтянутые тонким шелком. Костюм зайки задирался, хвостик смешно подпрыгивал, но мне было не до смеха. Я ускорялся, чувствуя, как накопленный за день стресс уходит с каждым толчком. Долли кончила первой, ее тело сотрясла мелкая дрожь, и она затихла, уткнувшись лицом в мои чертежи. Я же продолжал двигаться, как заведенный.

Через мгновение она приподнялась на локтях, тяжело дыша, и повернулась ко мне. Ее глаза блестели, а волосы растрепались.

— Подожди, — тихо сказала она, перехватывая мою руку. — Я лучше ртом. Не хочу испачкаться или… ну, ты понимаешь… Залететь тоже не хочу.

Она грациозно соскользнула со стола на колени прямо на пол. Я замер, глядя сверху вниз на эту «зайку» без подвязки. Долли взяла инициативу в свои руки. Она убрала волосы и начала делать минет с такой самоотдачей, что я забыл обо всех проблемах мира. Когда я кончил ей в рот, она послушно сглотнула и подняла на меня взгляд, в котором читалось нотка озорства.

Я перевел дыхание, поправляя брюки. Напряжение ушло, оставив после себя приятную пустоту.

— Слышала новый анекдот? — спросил я, чувствуя, как меня распирает чувство юмора. Я просто купался в волнах тестостерона.

— Какой еще анекдот, Кит? Нам вниз надо! — она начала поспешно поправлять растерзанный наряд.

— Слушай. Тридцатилетнюю женщину подруги спрашивают: «Ты почему замуж не выходишь?» Да не могу выбрать, отвечает та. У курильщиков сперма горькая. У выпивающих — кислая. У трезвенников и спортсменов — пресная. «Вот ты дура, — отвечают ей подруги, — пока твои родители ждут внуков, ты из себя гурмана изображаешь!»