— О, вы посмотрите на него! — Шерил обернулась, услышав мои шаги. — Выглядишь так, будто тебя пропустили через соковыжималку, Кит. Чего такой взъерошенный?

Она была подозрительно мирной, никакой вчерашней колючести. Видимо, утренняя разрядка подействовала на нее благотворно. Вот что оргазм животворящий делает.

— Трудное утро, — честно ответил я, опускаясь на стул и чувствуя, как ноет кулак после удара в челюсть Коллинса. — Пришлось сильно постараться, чтобы день начался правильно.

Девушки переглянулись и смущенно засмеялись. Сьюзен тут же спрятала лицо за чашкой кофе, а Долли, выкладывая на тарелку пышный омлет с ветчиной, сыром и зеленью, качнула бедрами.

— Ты половой гигант, Миллер, — она поставила тарелку передо мной. — Я не знаю, из чего ты сделан, но у меня до сих пор коленки дрожат. Ты машина!

Я принялся за еду, чувствуя, как жизнь медленно возвращается в тело. Омлет был божественным — Долли знала толк в простых радостях. Она быстро доела свою порцию, поглядывая на настенные часы.

— Так, джентльмены и леди, у меня сегодня большая стирка, визит к модистке, — объявила она, поднимаясь. — И куча домашних дел, которые сами себя не сделают.

Секретарша упорхнула в спальню, и через десять минут вышла оттуда уже во всеоружии: подкрашенные губы, идеальные стрелки, строгое платье. Последний раз взглянув на себя в зеркало в прихожей, она помахала нам рукой и ушла, оставив меня в компании близняшек.

Тишина длилась недолго — близняшки нашли утренние газеты. Тут же склонились над разворотом. Сьюзен охнула, прикрыв рот ладонью. На главной фотографии светской хроники они с Шерил в своих корсетах выглядели вызывающе прекрасно, оттеняя мой черный смокинг.

— Ну всё… — Сьюзен тяжело вздохнула, и в её глазах заблестели слезы. — Родители нас убьют. Если папа увидит это, он зарядит свое старое ружье и приедет сюда пешком, чтобы пристрелить сначала тебя, Кит, а потом нас.

— Успокойся, Сью, — я накрыл её ладонь своей. — Это местная газета, калифорнийская таблоидная хроника. В Канзасе про такое не читают, там другие новости — про урожай кукурузы и воскресные проповеди. До вашей фермы это не долетит.

— Надеюсь, — буркнула Шерил, но я видел, что она разглядывает свое изображение с нескрываемым удовольствием. — Хотя выглядим мы чертовски горячо, признай.

Нашу идиллию прервал Гвидо.

— Мистер Миллер, у нас в лобби телефон разрывается. Звонят нон-стоп. Секретаря нет, что делать?

— Кто звонит? — я отодвинул тарелку.

— Да кто угодно, — Гвидо пожал плечами. — Какие-то странные люди с угрозами, мол, вы развращаете город. Проповедники, сумасшедшие. Но есть и другие — рекламные агенты, просят о встречи, предлагают контракты, умоляют прислать «тех самых заек» на открытие какого-то автосалона…

— Как они так быстро узнали номер редакции? — искренне удивился я.

— Так мы же уже в справочник попали, — Гвидо усмехнулся. — Журналисты — народ шустрый, а телефонная книга обновляется быстрее, чем вы думаете. Слухи в этом городе летают быстрее пули.

Он на мгновение замолчал, бросив взгляд в окно на пасмурное небо.

— Я вызвал парней на усиление на всякий случай… В общем, будем дежурить по четыре человека. Мало ли какой еще псих решит прийти сюда за «справедливостью». Одна вон требовала вас к телефону, утверждая что является дочкой самого мистера Херста.

Черт! Это же Эстер звонила!

— Она не оставила номера?

— Нет.

— Ладно, — кивнул я. — Спасибо, Гвидо. Трубку больше не берите, с понедельника звонки будет обрабатывать секретарь.

Я обернулся к девушкам. Они смотрели на меня с тревогой.

— Значит так, — я посмотрел на близняшек. — Долли на фотографиях была на заднем плане, её лицо не так четко видно. А вот вы двое… — я указал на газету. — Вы рядом со мной. Вас узнают за милю.

Сьюзен втянула голову в плечи.

— Посидите пока дома, — приказал я тоном, не терпящим возражений. — От греха подальше. Побудьте здесь, на четвертом этаже. Не стоит сейчас светиться на бульваре и в городе. Пусть шум немного уляжется.

Я то был уверен, что дальше шума будет только больше.

— Нас заперли? — Шерил вскинула бровь, но в её голосе не было протеста, скорее облегчение.

— Вас берегут, — поправил я её. — У нас впереди выпуск первого номера. И я не хочу, чтобы мои главные звезды пострадали из-за какого-то религиозного фанатика.

— А как же клуб? — расстроилась Сьюзен — Полли же достала нам пригласительные на завтра.

— Боюсь, дорогая, нас туда не пустят. Отметим День Благодарения здесь.

— Мы теперь как прокаженные? — поинтересовалась Шерил

— До выхода 1-го номера. Потом будут в очереди стоять, чтобы нас зазвать к себе.

— Что это у вас тут происходит⁈

Чтобы близняшки не закисали, да и не набирали лишних килограмм, я устроил для них небольшую силовую тренировку. Ничего серьезного — разминка, планка, выпрыгивания вверх из приседа с хлопком, разного вида махи. Походу и сам нагрузил мышцы, разогнал кровь по телу. В самый ответственный момент, когда Сьюзен и Шерил, прыгали вверх, тряся сиськами под легкими топиками, в пентхаусе появилась Китти.

Глядя на нее, я невольно оценил, как быстро она усваивает уроки «Ловеласа». Сегодня она решила сбросить маску скромного финансового директора: на ней было облегающее платье из тонкой шерсти цвета антрацита с таким дерзким вырезом на спине. Высокие каблуки, черные чулки со стрелкой и алая помада — она выглядела как роковая женщина из нуарного кино, но стоило ей увидеть Сьюзен и Шерил, стоявших в планке посреди гостиной, как вся её самоуверенность дала трещину.

Она замерла, нервно поправляя сумочку, и я увидел, как она невольно сравнивает себя с близняшками. Китти была красива той классической, правильной красотой, но рядом с дикой, первобытной энергией моих «заек», которые даже сейчас, обливаясь потом в коротких шортиках, выглядели чертовски притягательно, она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Кит… — она сглотнула, стараясь не смотреть на голые бедра Шерил. — Что у вас тут происходит?

— Тренировка.

Я с голым торсом, обливающийся потом, подошел ближе. Увидел, как расширились зрачки Китти. Он сглотнула, глубоко вздохнула:

— На входе творится что-то невообразимое. Там собралось человек сорок, а может и больше. Какие-то странные типы в помятых пиджаках, подростки. Спрашивают про журнал, требуют показать «девиц с заячьими ушами»… Гвидо рвет и мечет. Он уже собрался вызвать полицейский патруль, чтобы те дежурили у дверей круглосуточно. Говорит, что добром это не кончится.

Я решил не провоцировать Китти голым торсом, вернулся к близняшкам, проверил положение поясницы у Сьюзен. Та тяжело дышала, ее лицо покраснело, но она держалась.

— Гвидо прав, — отозвался я, не оборачиваясь. — Но полиция — это палка о двух концах. Лишние копы у входа — лишние вопросы к тому, чем мы тут занимаемся. Придется перетерпеть. Это плата за тот фурор, что мы устроили у Граумана. Пусть привыкают. Ты-то чего приехала в субботу? Неужели не терпится поработать?

Китти прошла вглубь комнаты, все еще косясь на упражняющихся девушек.

— На автоответчике дома записи накопились, — сказала она, присаживаясь на край дивана. — Какой-то мужчина тебе звонил, женщины… Я привезла автоответчик, оставила в твоем кабинете. Может, там что-то действительно срочное.

Она замолчала, разглядывая, как Шерил технично перешла из планки в упор на локтях. В глазах Китти промелькнуло странное выражение — смесь зависти и решимости.

— А можно мне… с вами? — внезапно спросила она, кивнув на близняшек. — Я то чувствую себя какой-то… задеревеневшей.

Я не удержался от смешка, окинув взглядом ее роскошное платье.

— Ну не в этом же наряде, Китти. Ты его порвешь на первом же приседании.

— Я понимаю, — она покраснела. — Но у меня нет с собой ничего подходящего.

— Ладно, пойдем, — я махнул рукой в сторону своей спальни. — Выдам тебе свой старый тренировочный костюм. Он будет тебе велик, но для пары упражнений сойдет.