Мы зашли в спальню. Я достал из шкафа серые хлопковые штаны на завязках и просторную футболку. Китти взяла вещи, и я увидел, как задрожали её пальцы.
— Кит… — она замялась, озираясь по сторонам. Ей было одновременно безумно интересно оказаться в моей святая святых и до смерти неудобно. — Я не могу так… А если близняшки зайдут? Выйди пожалуйста!
— Не выйду! Переодевайся при мне. Будешь тянуть — подразнил я её. — Позову «заек» сам. Полли говорит, что это укрепляет командный дух.
— Кит! — ирландка вспыхнула до корней волос
— Дорогая, у тебя не причин ощущать себя неловко только потому, что мы видели лица и обнаженные тела друг друга искаженные сладкой агонией соития.
— Здорово, потому что звучит так, как будто причины все-таки есть.
Я, рассмеявшись, послушно отвернулся к окну, разглядывая бульвар.
За спиной послышался шорох ткани — падающее платье, шелест чулок, тихий вздох. Китти возилась долго. Я тайком оглянулся — мой костюм на ней действительно смотрелся комично: штаны пришлось подвернуть дважды, а футболка сползала с одного плеча, обнажая тонкую ключицу. Но даже в этом мешковатом тряпье она умудрялась выглядеть соблазнительно — в этом была магия её форм.
Мы вернулись в гостиную. Я показал Китти базовые упражнения: глубокие приседания, махи, ту же планку. Она старательно повторяла, закусив губу от напряжения. Её движения были скованными, но она очень старалась, то и дело поправляя сползающую футболку.
— Откуда ты все это знаешь?
— У нас тренер футбольный был очень разносторонний…
В какой-то момент, переводя дух на полу, Китти внезапно вскочила на ноги:
— Совсем забыла! Кит, там на входе, когда я заходила, какая-то смуглая девчонка пыталась прорваться сквозь толпу. Гвидо её не пустил, думал, еще одна сумасшедшая. Она что-то кричала, но её никто не слушал.
Я замер. Смуглая девчонка?
— Камилла! — догадался я. — Приехала!
* * *
На улице действительно, присутствовали подростки и странные фрики — человек пятнадцать-двадцать. Увидев меня с голым торсом толпа взорвалась свистом.
— Эй, мистер! Где твои девки?
— Покажи нам заек!
— Смотрите, это же тот парень из газеты!
Я проигнорировал их, выискивая глазами Камиллу. Она сидела чуть в стороне, прямо на большом обшарпанном чемодане. Увидев меня, она подскочила так резко, будто под ней сработала пружина.
Выглядела она потрясающе в своей простоте. На ней была простенькая заношенная юбка, короткий белый плащ. Смуглая кожа, копна смоляных кудрей и взгляд хищницы, попавшей в капкан, но готовой перегрызть любому глотку. В ней было столько естественной, нерафинированной сексуальности, что толпа начала улюкать, когда она бросилась ко мне. Мы расцеловались, я подхватил ее чемодан. Охрана уже распахнула двери, выдвинулась нас встретить.
— Эти идиоты не давали мне пройти! — зашептала она мне в плечо. — Называли меня… всяким.
— Теперь ты дома, Камилла, — я отстранился, завел ее внутрь.
— Знакомьтесь, парни, это Камилла, — представил я ее итальянцам, ставя чемодан на мраморный пол. — Наша новая… сотрудница. Прошу любить и жаловать. И если кто-то из тех дегенератов снаружи ее пальцем тронет — можете этот палец оторвать.
Камилла, ничуть не смутившись, окинула молчаливых итальянцев оценивающим взглядом, а затем повернулась ко мне, изогнув бровь.
— А ты почему полуголый, Кит? Гостей так принято встречать в Голливуде?
— Всё ради тебя, — отшутился я — У нас тут небольшая тренировка, так сказать. Пойдем, я покажу тебе все.
Мы пошли по этажам. Я показывал ей редакционные залы, верстальные столы, наборную машину — линотип. Походу рассказывал о концепции журнала, о том, как мы будем ломать хребет ханжеству этой страны. Камилла слушала внимательно, ее темные глаза впитывали каждую деталь. Она не выглядела испуганной или пораженной нашими планами, роскошным офисом — в ней жила та особая уверенность человека, который видел жизнь с самых низов и понимает «изнанку», которая есть везде.
Перед дверью пентхауса на четвертом этаже я остановился и поставил чемодан на пол. Наступил момент истины.
— Камилла, слушай внимательно. Я хочу сразу тебе сказать — у нас тут всё непросто. Коллектив в основном женский, нравы весьма свободные. Мы тут не просто делаем журнал, мы создаем новую мораль. Если тебе что-то не понравится, если ты почувствуешь, что это «чересчур» — можешь сразу сказать «нет». Я не обижусь. Дам денег на обратный билет и разойдемся миром. Не всем подходит «Ловелас» и, честно говоря, не все подходят «Ловеласу».
Камилла посмотрела на меня и вдруг звонко, по-хулигански рассмеялась.
— Кит, ты, кажется, забыл, откуда я родом. Я из Нового Орлеана. У нас Марди Гра проходит каждый год. Ты хоть знаешь, что это за праздник?
— Развратники и пьяницы со всех Штатов съезжаются, чтобы нацепить маски и вытворять черт знает что, — пожал я плечами.
— Именно! — она сделала шаг ко мне, и в ее глазах плясали чертики. — Я девственность в пятнадцать потеряла на заднем сиденье кадиллака под звуки джаза. Что ты мне там можешь показать за этой дверью, чего я еще не видела в кварталах Сторивилля?
Она кивнула на дверь. Я усмехнулся.
— Ну что же… добро пожаловать в нашу преисподнюю.
Я толкнул дверь. В гостиной царила тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием. Девушки — Шерил, Сьюзен и Китти в моем безразмерном костюме — застыли в позе «пьющей собаки», которую я показал им когда ирландка влилась в нашу команду. Три пары стройных ног, три попы, вздернутые к потолку, и сосредоточенные лица.
Камилла замерла на пороге. Ее челюсть медленно поползла вниз.
— Да… — выдохнула она через секунду. — Все-таки сумел показать, Кит. Такого в Новом Орлеане я точно не видела. Это что, какой-то новый культ?
— Это физкультура, Камилла, — я прошел в центр комнаты. — Дамы, вольно! Тренировка окончена. Знакомьтесь, это Камилла, возможно, наш третий «зайчик». Шерил, Сьюзен — покажете ей все, устройте в свободной спальне, дайте чистое полотенце для душа. Покажите свои типовые контракты с издательством, пусть прочитает, вникнет.
Близняшки, раскрасневшиеся и запыхавшиеся, тут же окружили новенькую, повели ее заселяться. Я подошел к Китти. Она была пунцовой от упражнений. Я налил ей стакан холодного апельсинового сока, протянул стакан. Китти выпила его залпом, а потом уставилась на меня так, будто я только что признался в убийстве президента.
— Кит, ты в своем уме⁈ — прошипела она, когда девушки отошли достаточно далеко. — Еще одна «зайка»? Да еще… цветная? Ты понимаешь, какой это риск? Южане нас просто сожгут, если увидят ее на обложке рядом с белыми девушками!
— Китти, я делаю журнал для всей Америки, — отрезал я. — А Камилла — это чистый секс. Ей плевать на политику, и моим читателям будет плевать, когда они увидят ее в белом кружевном белье.
— Ты же собираешься платить ей столько же, сколько близняшкам? — Китти перешла на деловой тон, который всегда означал, что сейчас будет больно.
— Да. Мы команда. И у нас не будет расизма в издательстве. Кстати, штрафовать я ее собираюсь точно также, как и близняшек.
— Кит! — она почти вскрикнула. — Ты хоть знаешь, что мы растратили уже почти половину уставного капитала «LV Corp.»⁈ Пятьдесят тысяч долларов за полтора месяца! Ты швыряешь деньги направо и налево: особняк, охрана, костюмы, выпивка, гонорары девицам… У нас один фонд оплаты труда уже 8 тысяч долларов в месяц!
— Я читаю твои отчеты, Китти. Я знаю цифры. Это же все с учетом платежа типографии за первый номер!
Но Китти не унималась. — Если мы не продадим тираж вчистую, мы банкроты через два месяца. Пожалуйста, притормози с расходами. Ты нас разоришь! Ты ведешь себя как безумный король, а не как бизнесмен.
Я подошел к окну и посмотрел на толпу внизу, которую Гвидо с парнями начал методично оттеснять от крыльца. Да, нужен забор и ворота. Но кто нам это согласует из властей?
