— А Мэрилин Монро там будет? — я приподнял бровь. Этот вопрос интересовал меня куда больше, чем политические расклады.

Полли на мгновение остановилась и покачала головой. — Этого я не знаю. Она сейчас нарасхват. Но послушай добрый совет: лучше бы тебе познакомиться с ней заранее, до того как первый номер «Ловеласа» ляжет на прилавки. Если она увидит в тебе серьезного игрока, а не мимолетный скандал, это откроет нам такие двери, о которых ты и не мечтаешь.

Я кивнул, принимая подачу. Стратегия прежде всего.

Дозвонившись до Плазы, я попросил консьержа соединить меня с номером Дика. Вандербильта нашли не сразу, но когда он взял трубку, голос его буквально искрился энергией. Пересказывать наш разговор — всё равно что пытаться описать фейерверк: шумно, ярко и местами бессвязно. Дик засыпал меня новостями. Его семейные дела шли в гору, новая супруга была в восторге от калифорнийского солнца, а сам он скучал по своей лаборатории в Гарварде. Дики обрадовался, что у нас есть свои приглашения на благотворительный вечер — достать билеты было уже невозможно ни за какие деньги, сразу выразил бурный восторг от того, что мы сможем «встряхнуть это болото» вместе. Мы договорились встретиться прямо у входа в клуб, чтобы зайти единым фронтом.

Положив трубку, я посмотрел на Полли.

— Ты идешь? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Нет, — отрезала она, и в её голосе проскользнула тень чего-то старого и горького. — Меня там слишком многие знают, Кристофер. И, поверь, большинство из них не будут рады видеть бывшую «мадам» рядом со своими женами. Идите втроем. Твоего обаяния и красоты этих девочек будет достаточно.

И вот тут настало время для главного козыря.

Когда Шерил и Сьюзен спустились в холл, я на мгновение забыл, как дышать. Китти не поскупилась — чековая книжка явно стонала от боли, но результат того стоил. Близняшки купили идентичные длинные вечерние платья из тяжелого изумрудно-зеленого шелка. Цвет идеально подчеркивал их глаза, а фасон… Боже, этот фасон был создан для греха. Платья в пол, с абсолютно открытыми плечами и спиной до самой поясницы, они облегали фигуры как вторая кожа. Высокие, сложные укладки обнажили их длинные шеи, а макияж был на удивление сдержанным — пастельные тона, никакой вульгарности, только естественная свежесть юности.

— Это можно будет пустить даже не обложку журнала! — одобрительно хмыкнула Полли

— Может не на обложку, но в раздел светской хроники точно — кивнул я. Проблема была в том, что такого раздела в Ловеласе пока не было. И я сомневался, что он нужен — подобные материалы читают в основном женщины. И их и так полным полно у конкурентов в Эсквайер, Лайф, да и в ежедневных газетах тоже…

— С Богом, — шепнула мне по-русски Полли, передавая нам пригласительные.

Мы уселись в такси, я свернул зонтик, которым прикрывал девушек, отдал его Адлер — возле клуба нас явно будут встречать обслуживающий персонал, кто-то да прикроет. В замкнутом пространстве автомобиля запах духов близняшек — смесь жасмина и чего-то неуловимо дорогого — кружил голову.

— Кит, а ты сегодня тоже просто картинка, — Шерил провела пальчиком по лацкану моего смокинга. — Бабочка сидит идеально.

— Шелковый пояс надел впервые, — я постарался звучать равнодушно, хотя чувствовал себя в этом наряде чертовски уверенно. — Ощущаю себя в нем немного… затянутым.

— А почему мы сегодня не в образе? — спросила Шерил, поправляя выбившуюся прядь. — Может стоило пойти все-таки в корсетах?

Я посмотрел на неё серьезно. — Потому что сегодня в клубе будут настоящие сливки Лос-Анджелеса. Их шокировать такими трюками не получится — это не голливудских репортеров на красной дорожке дразнить. Там люди, которые владеют заводами, газетами и пароходами. Ваша задача на сегодня: держать языки за зубами. Особенно это касается тебя, Шерил. Улыбайтесь так, будто вы дочери нефтяного магната, держите меня под руки и просто будьте собой. Вашей красоты в этих платьях уже достаточно, чтобы вызвать у местной публики сердечный приступ от зависти и непонимания, кто мы такие.

— Жалко, что с нами не идет Камилла, — вздохнула Сьюзен, глядя в окно на проплывающие огни. — Она классная. Такая открытая, смелая… И, кажется, она втрескалась в тебя по уши, Кит.

— Как и ты! — тут же съязвила Шерил, толкнув сестру локтем. — Кто там выпрашивал у Берни фотографию Кита, а? Кто её под подушкой прячет?

Сьюзен мгновенно вспыхнула, и в свете уличных фонарей её лицо стало почти одного цвета с изумрудным платьем. — Шерил, как ты можешь! Это личное! Мы же договаривались!

— Ой, да ладно тебе, Сью, мы же все свои, — хохотнула Шерил. — Кит и так знает, что он магнит для неприятностей и влюбленных дурочек.

Я слушал их перепалку и улыбался. Эти двое были моим живым щитом и моим главным оружием. В них была та искра жизни, которой так не хватало чопорному «высшему свету».

Такси плавно затормозило у входа в «Маджестик». Клуб оправдывал свое название: неоновые вывески, ослепительный свет прожекторов, разрезающих ночное небо, и бесконечная вереница роскошных «Кадиллаков» и «Линкольнов». Воздух здесь был пропитан запахом денег, амбиций и власти. Дождик, слава богу, прекратился, но в воздух был влажным.

Возле входа, возвышаясь над толпой, стоял Дик Вандербильт. Тоже в смокинге, с широким шелковым поясом. Увидев нас, он широко улыбнулся и вскинул руку в приветствии. Я глубоко вздохнул, поправил бабочку.

— Ну что, леди, — тихо сказал я. — Время выходить на сцену. Помните: мы не ищем внимания. Мы позволяем вниманию найти нас.

Швейцар в ливрее распахнул дверцу такси. Я вышел первым, подал руку Шерил, затем Сьюзен. Вспышки фотокамер тут же застрекотали, ослепляя. Репортеры, дежурившие у входа, заволновались — они не узнавали девушек, но чуяли сенсацию за милю. Мы двинулись к Дику, и я чувствовал, как взгляды окружающих приклеиваются к нам, словно магнитом. Испытание начиналось.

* * *

Жена Дика — Голди — на все сто процентов оправдывала свое имя. Золота на ней было много! Кольца, сережки, колье… Впрочем внешность отторжения не вызывала. Она была похожа на фарфоровую статуэтку: тонкие черты лица, платиновый боб на голове и взгляд женщины, которая знает себе цену вплоть до последнего цента.

Как только они подошли к нам, вся светская небрежность Дика испарилась. Он замер. Его челюсть в буквальном смысле пошла вниз, когда взгляд сфокусировался на Шерил и Сьюзен. Изумрудный шелк на их плечах в свете прожекторов отливал чем-то потусторонним, а открытые спины и высокие прически превращали моих «рыжуль» в настоящих сирен.

— Матерь божья… — выдохнул Дик.

Голди, не меняясь в лице, лишь крепче сжала его локоть. Её голос прозвучал как щелчок хлыста:

— Подбери слюни, дорогой. Мы в общественном месте.

А дамочка то острая на язычок.

Нас представили, мы пожали руки. Девушки тоже.

Дик мгновенно взял себя в руки, моргнул и кашлянул, поправляя бабочку, но когда Голди на секунду отвернулась он быстро и выразительно показал мне большой палец. Я едва заметно кивнул.

* * *

Внутри «Маджестик» впечатлял. Большой зал со сценой, утопающей в красном бархате. На сцене, в облаке сигаретного дыма и мягкого света, негритянка в блестящем платье пела тягучий, как патока, джаз. Её голос пробирал до самых костей. Вокруг сновали официанты с подносами, набитыми бокалами с шампанским и виски, а толпа — эта пестрая смесь из голливудских воротил, политиков и их увешанных бриллиантами жен — гудела, как растревоженный улей.

Мы не успели пройти и десяти ярдов, как к нам, расталкивая гостей, устремился лысый колобок в смокинге. Костюм был ему явно мал — пуговицы на животе держались исключительно на честном слове и государственной важности владельца. В зубах колобка дымилась толстая сигара, пепел с которой бесцеремонно падал прямо на лацканы и грудь, а в пухлой руке опасно кренился бокал с виски.