Княгиня сделала несколько шагов вперёд, затем обошла меня вокруг, словно коня на рынке.
— Ишь ты, какая скромная невеста получилась! — произнесла она наконец с неприкрытым ехидством. — Вот только за этой скромностью, скорее всего, прячется хитрая и коварная натура! Хорошо устроилась: целого княжьего сына под венец тянешь! Немногим такое возможно, но ты, наверное, всех приживалок переплюнуть можешь!
Вот тут-то я уже не промолчала.
Выпрямилась, подняла на неё спокойный взгляд и с достоинством произнесла:
— Я не буду защищаться перед вами, Александра Иосифовна, потому что ни в чём не виновна. Если вы считаете меня недостойной — значит, так тому и быть. Я приму это. Более того, я вас понимаю. Если бы я была на вашем месте, мои подозрения и недовольство, возможно, были бы даже сильнее ваших. Но прошу — не делайте поспешных выводов на пустом месте. Если вы поймаете меня на хитрости, лукавстве или обмане, можете поставить на мне крест. Это будет справедливо. Но если ничего из этого нет и не существует, прошу не приписывать мне извращённых черт!
Княгиня несколько мгновений смотрела мне в лицо в диком возмущении, однако этот поток эмоций быстро схлынул.
Она прищурила глаза и произнесла:
— Кажется, я догадываюсь, чем ты его взяла. Мой младший сын — бунтарь. Ему всегда хотелось, чтобы всё было не по правилам. Учиться пошёл не по правилам. Работу выбрал не по правилам. Он всегда делал не так, как хотели его родители. Думаю, к тебе он привязался по той же причине. Ему хотелось насолить нам с отцом! Вот и невесту выбрал такую же — бунтарку…
Я едва заметно пожала плечами.
— Вы должны лучше знать своего сына, — произнесла я твёрдо. — Я не знакома ни с его детством, ни с юностью. Я знаю Романа Михайловича только сейчас. И могу сказать, что он очень искренний и прямолинейный человек. На редкость благородный и храбрый. Это те качества, которые я люблю в нём больше всего. Об остальном судить не мне. Поэтому прошу простить меня. У меня ещё много обязанностей на сегодня.
Поклонившись, я решительно направилась прочь.
Но в этот момент из-за ближайшего поворота кто-то выскочил, и я едва не налетела на него.
Честно говоря, испугалась. После недавнего нападения нервы у меня однозначно шалили. Но руки, схватившие за плечи и притормозившие мой бег, оказались мягкими и осторожными.
Это был Эдуард Михайлович.
Он разглядел моё, наверное, раскрасневшееся лицо и улыбнулся. Потом заглянул мне за плечо и заметил мать. Напрягся.
Это напряжение заметила только я — и оно тут же исчезло, сменившись ярким проявлением радости. Подозреваю, что в этом было немало актёрского мастерства.
— Дорогая матушка, значит, вы всё ещё здесь? А я спешил к брату, надеясь и вас застать!
Александра Иосифовна сразу смягчилась, но всё же упрямо поджала губы.
— Я уже собиралась уходить, ты вовремя.
— О, вижу, вы уже познакомились с невестой Романа! — Эдуард Михайлович всеми силами демонстрировал своё ко мне расположение. — Очень милая девушка, не находите? А какая она умная, я бы даже сказал — гениальная. Роман нашёл себе невесту под стать…
Княгиня помрачнела, но больше на меня категорично не смотрела.
— Проводи меня к карете, — попросила она сына.
Он с готовностью подал ей руку, которую она тут же приняла, и повёл по коридору, оставив меня с ощущением полного раздрая в душе.
Это было тяжело. Из огня да в полымя. Сразу после нападения встретить такого человека и выслушать столь болезненную критику — настоящее испытание.
Поэтому я развернулась и поспешила к Роману Михайловичу. Отчаянно хотелось его увидеть и просто отдохнуть душой, будто сбросить с себя тяжёлый груз.
Однако, когда я влетела в его палату, та оказалась пустой…
Глава 65 Нервный срыв
Первой мыслью после того, как я не нашла Романа Михайловича на месте, была: его похитили.
Но это же полная чушь! Крыло лечебницы тщательно охраняется. Здесь только что была княгиня. Заходил старший брат, наследник…
Нет. Рома просто вышел — это факт.
Ужасно взвинченная, я заставила-таки себя выдохнуть и успокоиться. Пойду и найду его. Может, вышел в процедурную. Или пошёл поговорить с доктором. Он ведь фактически здоров.
Вытерла вспотевшие ладони об платье и вышла из палаты.
Блуждала коридорами почти бесцельно, наверное, минут десять. Мысли улетали куда-то не туда, всё время возвращаясь к нападению, к неприятной встрече с княгиней. Мне приходилось сосредотачиваться на собственной цели, но я снова куда-то «проваливалась».
Со мной здоровались, но я не отвечала. Внутреннее напряжение неожиданно достигло предела.
Наконец я вышла в большой холл и замерла, заприметив любопытно переговаривающихся между собой медсестёр. Они толпились неподалёку от регистрационного стола и с удовольствием глазели на молодую пару, стоящую чуть в сторонке.
Это был Роман Михайлович — и очень красивая, шикарно разодетая барышня.
Они были примерно одного роста. Только, в отличие от княжича, девушка была натуральной блондинкой. Одетая в меховой плащ, с высокой причёской и поблёскивающими в ней драгоценными заколками — она выглядела просто сногсшибательно. Таких красавиц я вообще никогда не видела.
Девица очень мило улыбалась Роману Михайловичу, держа его под руку. Это обстоятельство меня буквально пришибло.
А ещё добавили напряжения шепотки медсестёр, которые тоже меня заприметили:
— Смотрите-ка, Кротова пришла!
— Ух, как она разглядывает эту аристократку. Наверное, ревнует…
И смешки — один за другим. Презрительные, самодовольные. Месть завистниц для слишком удачливой простушки.
На самом деле в этой ситуации не было ничего особенного. Ну, подумаешь, Роман Михайлович разговаривает с какой-то своей знакомой. Ну, подумаешь, глупые сороки трещат непонятно о чём.
Но пережитое некоторое время назад давно выбило меня из равновесия. Внутри накопилось столько негатива, боли, невыплаканных слёз, что меня начало по-настоящему потряхивать.
Роман Михайлович стоял ко мне спиной и меня не видел. Девица пару раз скользнула по мне взглядом, но не обратила никакого внимания. Они весело болтали, улыбались друг другу. Когда она смеялась, то прикрывала рот изящной ладошкой.
На меня навалился шквал безумных мыслей.
А может, княгиня права? Ну куда мне за него замуж? Я же посмешище. Даже сейчас, имея статус невесты княжича, я подвергаюсь нападкам и унижению. Дальше будет только хуже.
Я всю жизнь буду жить с клеймом выскочки, которая дорвалась до власти обманом. Мне-то это зачем? Я просто хочу заниматься медициной!!!
А эта девица… она явно подходит Роману Михайловичу куда больше. Возможно, княгиня злится именно из-за того, что он не выбрал её, а выбрал меня. Она видит во мне досадную помеху.
И что-то отчаянно требовало в это поверить.
Чувствуя, что проигрываю шквалу бурных эмоций, я пошатнулась и медленно развернулась, пытаясь как можно скорее отсюда сбежать. Ноги едва шевелились. Мне хотелось улететь прочь, но я едва-едва могла идти. Будто плыла, будто барахталась в волнах какого-то липкого отчаяния.
Боже, я что — переработала? Дожилась до нервного срыва? Кто бы мог подумать, что такое возможно!!!
Чувствовала, как подгибаются ноги, но упрямо шла вперёд, отчаянно мечтая не свалиться где-нибудь в обморок. Мне бы дойти. Дойти — только куда?
Бесцельно пытаясь убежать от самой себя и от той каши, которая образовалась в голове, я шла вперед буквально целую вечность. Всё расплывалось перед глазами, как вдруг… кто-то схватил меня за руку и заставил развернуться.
Это был Роман Михайлович. Он смотрел на меня во все глаза, что-то говорил, а я почти ничего не слышала. Вдруг он подхватил меня на руки и куда-то понёс.
Через несколько мгновений меня усадили в кресло и подали стакан холодной воды. Я сделала несколько глотков, и шум в голове начал рассеиваться. Роман Михайлович уселся рядом, схватил меня за руку, начал поглаживать её и тревожно спрашивать:
