— Слушай, ты новенькая, правда? — зашептала она, наклонившись ко мне поближе. — Давай дружить, а?

Опешив от этого очевидного ребячества, я тем не менее не спешила отказываться. Подруг, так сказать, и так не хватает. Хоть будет с кем поболтать.

— Хорошо, давай, — произнесла я со слегка натянутой улыбкой.

— Здорово! — радостно зашептала девица. — Меня зовут Катя. Катя Лозовая.

— Эй! Хватит шуметь! Новенькая! Немедленно прекрати шушукаться с соседкой! — бросила недовольная преподавательница, и я поспешно выпрямилась.

Взгляд этой женщины мне не понравился. Она продолжила рассказывать о преимуществах какого-то лекарства, а Катя наклонилась ко мне ещё раз.

— Если что, имей в виду: Матрёна Ивановна — человек сложный. Она родная тётка Клавдии, той самой, с большими щеками. Эта Клавдия уже успела рассказать о странной новенькой в их комнате. Наверное, речь шла о тебе. После этого она подходила к тётке и о чём-то шушукалась. Просто на всякий случай имей в виду: тебя могут сегодня вызвать и допрашивать на предмет знаний. Матрёна Ивановна любит устраивать такие словесные порки всем тем, кто по какой-то причине не понравился её племяннице. А Клава злостная и завистливая. Будь осторожна!

Я кивнула, удивлённо рассматривая Катю. Она мне уже пригодилась, так сказать — уже помогла. Допроса я не боялась. А вот быть предупреждённой — это было здорово.

Догадки моей новой соседки оказались совершенно справедливыми, потому что не успела я настроиться на урок, как преподавательница вдруг посмотрела на меня в упор и произнесла:

— А сейчас мы проверим, что знает наша новенькая и стоит ли мне устраивать ей дополнительные занятия. Она ведь пропустила больше двух недель. Вставай!

Я поднялась из своего места, чувствуя десятки взглядов, впившихся в мою спину. Сердце гулко билось в груди — не потому, что я волновалась, а потому, что чувствовала предвкушение. Да, мне начинало нравиться принимать вызов один за другим.

Матрёна Ивановна поправила очки, стиснула губы в тонкую линию и ледяным тоном произнесла:

— Ну что ж, Анна Кротова, сейчас мы узнаем, на что ты способна. Начнём с простого. Скажи-ка нам, что нужно делать в первую очередь при небольшом ожоге кожи?

Я ответила, даже не задумываясь:

— Охладить место ожога прохладной водой или чистой влажной тканью. Не мазать жиром и не трогать пузыри, если они появились.

В классе зашептались, но это был слишком простой вопрос, чтобы кто-либо удивился. Я даже заметила на лицах некоторых снисходительные улыбки — мол, это знает любой дурак.

Матрёна Ивановна выдохнула, будто устала уже от моего присутствия.

— Ладно, — протянула она с нажимом. — Второй вопрос. Пациент упал в обморок. Что следует предпринять в первую очередь?

— Уложить его на спину, — спокойно произнесла я. — Поднять ноги, чтобы кровь прилила к голове. Освободить дыхательные пути, расстегнуть тесную одежду. Обязательно дать доступ свежего воздуха в помещении, если это случилось в доме.

Я, наверное, говорила очень чётко, будто читала из книги, потому что по классу пробежала волна удивления. Несколько девушек с первых рядов переглянулись, а я заметила краем глаза, что Клавдия раздражённо фыркнула, пытаясь скрыть своё недовольство под пренебрежением.

Матрёна Ивановна кивнула, и лёд в её глазах сменился любопытством.

— Неплохо. Третий вопрос. Что нужно сделать при сильном носовом кровотечении?

«О, это легко», — подумала я.

— Посадить пострадавшего так, чтобы голова была слегка наклонена вперёд, — ответила я, чувствуя удовольствие от этого диалога. — Прижать ноздри пальцами. Можно приложить холод к переносице. Главное — не запрокидывать голову назад, чтобы кровь не текла в горло.

По классу пронёсся явственный вздох. Матрёна Ивановна удивлённо приподняла тонкие брови, но быстро справилась со своими эмоциями.

— Замечательно, — сказала она с лёгким одобрением.

Похоже, я начинала ей нравиться. Чувство торжества затопило душу.

— Допустим, у человека высокая температура и бред. Каковы твои действия?

Пугала ли меня эта аристократическая особа? Нет, конечно. С высоты своих лет я прекрасно видела, что передо мной — глупый избалованный ребёнок, которому зачем-то понадобилась простая санитарка Анна Кротова.

Я стала прямо-таки местной звездой: каждый обращает внимание, все знают моё имя, ищут со мной встреч… Наверное, мне нужно научиться пользоваться преимуществами такой известности…

Я, конечно, всеми силами старалась относиться ко всему с иронией. А что мне ещё оставалось?

Аристократка долго смотрела мне в глаза с насмешливым пренебрежением, но, видя, что я не начинаю трястись от страха, нахмурилась.

— Значит, это ты? — задала она совершенно глупый вопрос.

Я насмешливо скривилась и кивнула.

— Да, это я.

— Значит, это ты… — продолжила она, будто не услышала, — бегала за доктором Гавриловым в попытке его соблазнить???

Оп-па! Значит, дело в нём… Соглашаться с обвинениями я не собиралась, отнекиваться тоже, поэтому вопрос проигнорировала.

— А ты кто?

Та аж поперхнулась от возмущения.

— Ты что мне тыкаешь? Я дочь барона Вознесенского! Такая чернь, как ты, должна называть меня исключительно на «вы»!

Я фыркнула.

— И не подумаю. Мы сейчас в одинаковом положении и обе учимся на курсах. Если уж ты пришла учиться именно сюда — значит, такая же, как и все остальные!

Вокруг резко зашушукались. Я оглянулась и поняла, что бо́льшая часть девчонок собралась вокруг нас послушать интересную перепалку. В глазах многих я увидела веселье и одобрение. Ага, значит, эта девица многих достала.

— Ты… ты! — она начала закипать, как перегревшийся чайник. Подняла руку, собираясь хлестнуть меня по лицу, но я быстро перехватила её.

— Будешь распускать руки — напишу заявление главврачу, — произнесла я грозно, памятуя о том, что Роман Михайлович просил не влипать в неприятности. Но что я сделаю, если эти неприятности постоянно лезут ко мне сами?

Девица выдернула свою руку из моей хватки и заскрежетала зубами.

— Ну держись у меня! Ты у меня ещё попляшешь, Кротова!!! И в первую очередь за то, что посмела метить в постель к Роману Михайловичу! За это я тебя размажу по стенке, так и знай!

— Так-так, — я переплела руки на груди и усмехнулась. — Значит, у нас поклонница доктора Гаврилова нарисовалась???

Окружающие откровенно развеселились, а я продолжила:

— Да я ж не против. Бегай-бегай за ним, можешь вообще забрать его себе с потрохами! Он мне не нужен…

Девица покраснела, как варёный рак, но от шока не смогла ничего ответить. Поэтому я выпрямилась и строго произнесла:

— И не приближайся ко мне больше со своими обвинениями. Ни Роман Михайлович, ни ты мне неинтересны, а слухам верят только глупцы. Мы пришли сюда учиться — значит, будем учиться. По крайней мере, это собираюсь делать я. Если ты пришла крутить романы — скатертью дорога. Всё, разговор окончен.

Я развернулась и, растолкав обступивших нас девиц, вышла из классной комнаты.

Внутри всё клокотало возмущением, но я была рада, что жёстко противостала очередной нагибаторше. Похоже, если не проявлять твёрдости, чужой агрессии будет только больше. Что ж, учту на будущее.

Да, Роман Михайлович просил вести себя тихо и осторожно, но если у меня не получится — так тому и быть…

Я шла в сторону столовой, когда встретилась с Матреной Ивановной. Она остановила меня, и я уж решила, что меня снова за что-то будут ругать. Но вместо этого женщина сухо произнесла:

— У тебя в личном деле не хватает рекомендации от Романа Михайловича. Видимо, он забыл вложить. В общем, немедленно беги к нему и без рекомендации не возвращайся. Мы подшиваем твоё дело. Везде должен быть порядок. Поняла меня?

Я поспешно кивнула. Когда преподавательница ушла, я разочарованно выдохнула — ведь сейчас было время обеда. Кажется, кое-кто хочет оставить меня голодной…