Он не вызывал туда никого. Никогда.

Зачем я понадобилась ему там? Сейчас? В ночь сорвавшегося покушения?

Я не знала, ждет меня награда или казнь за то, что я посмела заглянуть в его тайны. Я знала только одно. Эта ночь еще не закончилась. И она будет решающей.

Я следовала за капитаном гвардии по притихшему дворцу. Мои шаги эхом отдавались в гулких коридорах, смешиваясь со странным, сюрреалистичным аккомпанементом. Издалека, из-за толстых стен, доносились глухие удары фейерверков и едва различимые волны приветственных криков толпы. Город внизу праздновал. А здесь, в сердце власти, царили холод, тишина и предчувствие чего-то неотвратимого.

Мы шли долго, удаляясь от центрального дворца, пересекая темные сады и крытые галереи. Воздух становился прохладнее, пах острой ночной прохладой и влажным камнем. Башня Звездочета, как я и предполагала, стояла на отшибе, на самой кромке дворцового плато, нависая прямо над пропастью. Она была построена не из белого мрамора, как остальные здания, а из древнего, темного камня, и устремлялась в черное небо, словно палец какого-то ископаемого гиганта. Она казалась старше самого дворца.

У подножия башни капитан остановился.

— Его Величество ожидает вас наверху, — произнес он, впервые за всю дорогу нарушив молчание. — Я останусь здесь.

Внутри башни было темно и пусто. Лишь узкая винтовая лестница, вырезанная прямо в стене, вела наверх. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Я поднималась все выше и выше, окна-бойницы изредка показывали мне то россыпь городских огней, то бездну, то яркие вспышки салюта. Звуки праздника становились громче, но они казались чужими, инородными в этой гробнице тишины.

Наконец, лестница закончилась, и я шагнула на открытую площадку на самой вершине башни.

И у меня перехватило дыхание.

Это была обсерватория под открытым небом. Никаких стен, только низкий каменный парапет по кругу. Ветер трепал мое платье и волосы. В центре площадки стоял огромный, сложный прибор из потемневшей от времени бронзы — астролябия, испещренная рунами и созвездиями. Весь каменный пол был покрыт вырезанной на нем картой звездного неба. А вид… Вид был таким, что кружилась голова. Подо мной, как океан мерцающих драгоценностей, раскинулась столица Империи. А над головой — бархатная чернота неба, усыпанная яркими, холодными звездами, которые казались так близко, что можно было дотронуться рукой.

Он стоял у парапета, спиной ко мне. Смотрел не на праздничный город, а вверх, на звезды. В свете далеких фейерверков и вечном сиянии звезд его силуэт казался частью этого места — такой же древний, одинокий и отстраненный.

Я нерешительно остановилась. Он, должно быть, услышал мои шаги, но не обернулся. Просто ждал. Я медленно подошла и встала в нескольких шагах от него, тоже глядя на небо. Мы молчали, и в этой тишине были слышны только свист ветра и далекие, затихающие раскаты салюта. Праздник заканчивался.

— Они пришли, как ты и предсказала, — наконец произнес он, не поворачивая головы. Его голос был тихим, почти сливался с шумом ветра. — Двенадцать лучших ассасинов Солнечного Тракта. Они ждали в павильоне. Мои «Клыки» тоже ждали. Охота была удачной.

Я сглотнула. Двенадцать жизней. Еще двенадцать смертей на моем невидимом счету.

— Я рада, что Ваше Величество в безопасности, — тихо ответила я. Это была единственная правильная фраза.

Он медленно повернулся ко мне. В свете звезд его лицо выглядело иначе. Резкие черты смягчились, а золотые глаза, отражая далекие огни, казались бездонными. Он больше не был просто жестоким императором или пугающим монстром. Сейчас я видела в нем безмерную усталость. И бесконечное одиночество.

Он внимательно посмотрел на меня, словно видел впервые.

— Ты отправила их на смерть. Твое «видение» стало их приговором. Что ты чувствуешь при этом, оракул?

Вопрос застал меня врасплох. Я ожидала чего угодно — угроз, приказов, допроса. Но не этого. Он интересовался мной. Моими чувствами. Это была очередная проверка, но гораздо более тонкая. Он хотел знать, кто я: бесчувственное орудие или человек, терзаемый совестью.

— Я чувствую холод, Ваше Величество, — честно ответила я, глядя ему в глаза. — И страх. Но больше всего… я чувствую удовлетворение от того, что солнце над вашей Империей взойдет и завтра. И что я буду жива, чтобы это увидеть. Мои чувства не имеют значения. Имеет значение лишь результат.

Он долго смотрел на меня, а потом на его губах промелькнула тень горькой усмешки.

— Результат… Да. Единственное, что имеет значение, — он снова отвернулся к звездам. — Они все клянутся в верности. Генералы, министры, наложницы. Их языки сочатся медом, а в сердцах — яд и кинжалы. Мой отец, Повелитель Драконов, преподал мне лишь один урок, который я усвоил на всю жизнь. «Никогда не доверяй тем, кто дышит. Доверяй лишь небу. Оно слишком огромно, чтобы лгать».

Это было откровение, которым он поделился, возможно, сам того не заметив. Я увидела за маской тирана ребенка-полукровку, которого предал собственный отец, который вырос в мире, где каждый заискивающий взгляд был ложью, а каждая улыбка скрывала угрозу. Я впервые не просто боялась его. Я начала его… понимать.

Атмосфера между нами изменилась. Напряжение никуда не ушло, но оно стало другим. Это больше не было противостоянием хищника и жертвы. Это было… что-то иное. Что-то гораздо более сложное.

В небе над городом расцвел последний, самый большой фейерверк — гигантская огненная хризантема, которая на мгновение залила башню и его лицо золотым, алым и синим светом. Он смотрел на меня, и в его глазах отражались все эти умирающие огни.

— Ты показала мне предательство в сердцах других, — произнес он, и его голос снова стал низким, рокочущим, как далекий гром. — Но твои видения, как ты сказала, — это воспоминания о моем будущем. Осколки моей судьбы.

Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. Ветер взметнул прядь его серебряных волос.

— Так скажи мне, Императрица-Оракул… — его взгляд стал тяжелым, почти физически ощутимым. — Во всех тех грядущих днях, что ты видела… Ты когда-нибудь видела мое поражение?

Вопрос ударил, как хлыст.

Это была ловушка. Идеальная, дьявольская ловушка. Сказать «да» — и стать вестницей дурных новостей, которую казнят, чтобы примета не сбылась. Сказать «нет» — и солгать, потому что я не знала. Сюжет новеллы обрывался на середине, на самом пике войны Асмуса со всем миром. Финал остался открытым. Автор просто перестал выкладывать главы.

Последний огонек фейерверка погас. Нас снова окутала темнота, разбавленная лишь холодным, безразличным светом звезд.

Я смотрела в глаза человеку, чью жизнь только что спасла, и он требовал от меня заглянуть за грань, предсказать его конечную судьбу.

Я молчала. Воздух звенел от напряжения и этого невысказанного, невозможного ответа.

Воздух на вершине башни стал плотным, звенящим. Последний фейерверк давно погас, оставив после себя лишь запах пороха в холодном ночном ветре. Я стояла под безразличным взглядом мириадов звезд, пойманная в ловушку одного-единственного вопроса, заданного золотыми глазами напротив. «Ты когда-нибудь видела мое поражение?»

Молчание было равносильно признанию в обмане. Прямой ответ — самоубийству. Я чувствовала, как его взгляд буравит меня, ища малейшую трещинку в моей маске, малейший намек на ложь. Мне пришлось призвать на помощь все самообладание, что у меня было, и даже немного больше.

Я медленно выдохнула, позволяя облачку пара растаять в ночи, и сделала то, чего он точно не ожидал. Я сделала крошечный шаг навстречу, сокращая дистанцию, показывая, что не боюсь.

— Ваше Величество, — мой голос прозвучал тихо, но твердо, без единой дрожащей нотки. — То, что я вижу — не высеченная в камне судьба. Это лишь нити вероятностей, сплетающиеся в гобелен будущего. Некоторые нити тонки и слабы, другие — ярки и прочны.