Он замолчал. Я чувствовала, как напряглись его мышцы. Он впервые делился со мной своей болью.

— Той ночью я понял, что в этом мире есть только одно правило: убей или будешь убит, — закончил он. — Ты сегодня усвоила этот урок, Лиана. Это жестокий урок. Но он сохранил тебе жизнь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была бесконечная тоска.

— Я бы отдал все, чтобы тебе не пришлось его учить.

Я ничего не ответила, просто прижалась к нему сильнее. В этот момент мы были не Императором и Императрицей. Мы были двумя людьми, познавшими тьму, которые нашли утешение друг в друге.

В дверь постучали. Асмус недовольно рыкнул, но сказал войти. Это был гонец от «Дыхания Дракона». Он был покрыт пылью и потом, но его лицо сияло.

— Ваше Величество! — выкрикнул он, падая на одно колено. — Командир легиона шлет донесение! Жемчужная Гавань взята! Вражеский гарнизон сдался, их корабли сожжены! Южный плацдарм Нефритовой Империи уничтожен!

Асмус медленно кивнул, отпуская гонца. Он посмотрел на меня.

— Слышала? Ты сделала это. Ты выиграла эту войну.

Новость о победе, которая еще вчера заставила бы меня ликовать, сейчас отозвалась лишь тупой, далекой болью. Да, я выиграла войну. Но я проиграла что-то важное в том перевале. Часть себя.

В ту ночь мы стояли на балконе дворца наместника, глядя на тихий, спасенный город. Армия праздновала. Но мы были далеки от этого.

Следующее утро в Сребролесье было оглушительно тихим. После рева битвы и эйфории победы наступила звенящая тишина мирного дня. Город ликовал. Из каждого дома доносились смех и музыка. Но в моей душе царила зима. Образ человека, упавшего от моей руки, стоял перед глазами, и никакие крики «Слава Императрице!» не могли его заглушить.

Асмус, казалось, понимал это без слов. Он не тащил меня на празднества. Вместо этого, перед рассветом, он разбудил меня и повел на самую высокую башню во дворце наместника.

— Я обещал тебе рассвет, — сказал он, когда мы вышли на открытую площадку.

Мы стояли в тишине, глядя, как первый робкий луч солнца пробивается из-за горизонта, окрашивая облака в нежно-розовые и золотые тона. Это было так красиво, так мирно, что казалось кощунством после вчерашней бойни.

— Он наступает каждый день, — прошептала я. — А мы этого даже не замечаем.

— Мы были заняты войной, — ответил он, беря меня за руку. Его ладонь была теплой и сильной. — Теперь у нас есть время.

Я прислонилась к его плечу, и мы молча смотрели, как рождается новый день. День мира, который мы отвоевали. В этой тишине, в этом простом моменте, я почувствовала, как лед в моей душе начинает понемногу таять. Травма не ушла. Но я поняла, что смогу с ней жить. Особенно, если рядом будет он.

Наш путь обратно в столицу был самым настоящим триумфом. Мы ехали медленно, и в каждом городе, в каждой деревне нас встречали, как спасителей. Люди выстилали дорогу цветами, протягивали нам детей для благословения. Я, которая еще несколько месяцев назад была безымянной пленницей, теперь стала для них символом надежды. Это было странное, тяжелое и пьянящее чувство.

За дни пути мы с Асмусом говорили. Обо всем. О звездах, о книгах, о его драконьей сущности, о моих странных «знаниях», которые я туманно описывала как интуицию. Мы узнавали друг друга. Под доспехами Императора я открывала для себя мужчину — умного, саркастичного, с неожиданно тонким чувством прекрасного. А он, я думаю, видел во мне не просто оракула или стратега, а женщину, которая понимала его одиночество и не боялась его тьмы.

Но тень войны все еще следовала за мной. Однажды ночью мне приснился тот перевал. Я снова видела лицо того офицера, снова чувствовала, как лезвие входит в его плоть. Я проснулась с криком, вся в холодном поту. Асмус, спавший в соседней комнате походного шатра, был рядом через секунду. Он не говорил ни слова, просто сел рядом, обнял меня и держал, пока дрожь не унялась. В ту ночь я поняла, что наши шрамы, видимые и невидимые, связали нас крепче любых клятв.

Перед отъездом из Сребролесья Асмус созвал совет. Нужно было решать, что делать с Севером. С семьями преданных ему аристократов. Его генералы требовали крови. Казнить, сослать, конфисковать земли.

— И получить еще одну войну через десять лет, когда их дети вырастут и захотят отомстить? — вмешалась я.

Все посмотрели на меня.

— Ваше Величество, — обратилась я к Асмусу. — Сила Империи не в том, чтобы карать, а в том, чтобы подчинять. Казните главарей — Борина, Линя, Фенга. Их вина доказана. Но проявите милость к их семьям. Не отбирайте у них все. Оставьте им их титулы, но заберите земли в казну. А их детей, всех наследников мужского пола, заберите в столицу. Не как заложников, а как почетных воспитанников Императорской Академии. Пусть они вырастут здесь, при дворе, зная вашу силу и вашу справедливость. Через двадцать лет они станут вашими самыми верными наместниками на Севере.

Генералы молчали, ошеломленные такой стратегией. Это была не месть. Это была политика. Долгая, умная, безжалостная в своей прагматичности.

Асмус посмотрел на меня, и в его глазах было чистое восхищение.

— Сделать, как сказала Императрица, — приказал он.

Наше возвращение в столицу было оглушительным. Весь город вышел на улицы. Люди кричали наши имена, они праздновали не просто победу. Они праздновали наступление мира.

Мы стояли на главном балконе Императорского Дворца, и под нами колыхалось море восторженных лиц. Я была рядом с Асмусом, и мы вместе приветствовали наш народ. В этот момент мы были единым целым. Символом новой, сильной и объединенной Империи. Я чувствовала себя на вершине мира.

И именно в этот момент триумфа прозвенел первый тревожный звоночек.

К нам подошел Гао. Его лицо, как всегда, было непроницаемо, но в его руках был свиток с красной печатью — знак высшей срочности.

— Ваше Величество, Ваше Величество Императрица, — поклонился он. — Простите, что прерываю. Но только что прибыл доклад от Цзиня. Он касается пленных из Нефритовой Империи.

Асмус взял свиток, его лицо стало серьезным. Он быстро пробежал глазами по строкам. Я видела, как его брови медленно сходятся на переносице.

— Что там? — спросила я.

Он молча протянул свиток мне.

Я начала читать. Это был протокол допроса одного из пленных капитанов. Цзинь спрашивал его, почему они были так уверены в победе. И капитан ответил: «Нам помогла сама Великая Императрица Моря. Она дала нам знание древних. Она дала нам корабли, построенные по чертежам, что не видел этот мир уже пятьсот лет. Корабли, что не горят и не тонут».

Мой взгляд скользнул ниже, к приписке, сделанной рукой самого Цзиня.

«Мой Шепот, мы начали изучать захваченные и потопленные вражеские корабли в Жемчужной Гавани. Доклад инженеров и алхимиков прилагается».

Я перевернула страницу. Доклад был коротким и убийственным.

«…металл, из которого сделана обшивка, не является обычной сталью. Он содержит примеси звездного железа и обработан по технологии, утерянной после падения династии Алого Феникса. Силовые кабели и энергетические узлы, найденные в машинном отделении, полностью идентичны схемам из архивов Императорского Флота Солнечного Камня. Флота, который, как считалось, был полностью уничтожен в битве у Плачущих Скал пять веков назад».

Я подняла глаза на Асмуса. Ликование толпы внизу казалось далеким, нереальным шумом.

Заморская Империя. Они воевали, используя технологии и, возможно, магию древней, павшей династии нашей собственной Империи.

Это означало одно из двух. Либо они каким-то образом нашли утерянные знания. Либо… кто-то из ныне живущих здесь, в этих землях, передал им эти знания. Кто-то, кто имел доступ к самым охраняемым секретам прошлого.

Мы уничтожили змей. Мы раздавили пауков. Но, кажется, мы все это время сражались лишь с тенями. А настоящий кукловод все еще оставался в тени. И он был гораздо старше и опаснее, чем мы могли себе представить.