Асмус посмотрел на карту. Его лицо было спокойно, но я видела, как заплясали опасные огоньки в его глазах.

— Они пытаются отрезать голову змее, — произнес он глухо.

— Наш план по захвату Жемчужной Гавани… — начала я.

— Теперь он бесполезен, — закончил он за меня. — Если падет Сребролесье, порт нам будет не нужен. Мы проиграем.

Он посмотрел на меня. В его взгляде не было упрека. Только вопрос. «Что теперь, стратег? Твой план разбит. Что теперь?»

Новость о вражеском прорыве к Сребролесью взорвала Военный Зал. Паника, которую Асмус с таким трудом подавил несколько недель назад, вспыхнула с новой силой. Генералы кричали, тыча пальцами в карту, адмирал Варис бросал на меня взгляды, полные злорадного торжества. «Я же говорил», — читалось в его глазах. — «Ваша бесчестная война трусов провалилась!»

Я стояла в центре этого урагана, но не слышала их. Мой мир снова сузился до гигантской карты, на которой вражеская красная стрела неумолимо ползла к самому сердцу наших земель. Мой план был разбит. Моя стратегия, основанная на хитрости и партизанских вылазках, столкнулась с грубой, прямолинейной силой, и я не знала, что ей противопоставить. Впервые за все это время я почувствовала себя самозванкой. Девочкой, играющей в солдатики, пока настоящие воины умирают.

Асмус стоял рядом, скрестив руки на груди. Он слушал вопли своих генералов, и его лицо было подобно грозовой туче. Он ждал, смотрел на меня и ждал. Он дал мне свою веру, поставил на меня все…

«Думай, Лера, думай! Что бы ты сделала в игре? Когда враг делает неожиданный ход, что ты делаешь? Ты не паникуешь. Ты ищешь его слабость. В каждом сильном ходе есть слабость».

И я ее увидела.

— Молчать! — мой голос прозвучал негромко, но в нем была такая ледяная уверенность, что даже генералы осеклись на полуслове.

Все взгляды обратились на меня.

— Вы видите армию, идущую на Сребролесье, — сказала я, подходя к карте. — А я вижу армию, которая сама себя загнала в ловушку.

Адмирал Варис хмыкнул.

— Они бросили свои лучшие силы на этот прорыв, — продолжила я, не обращая на него внимания. — Десять тысяч солдат. Это значит, что их гарнизоны в портах, особенно в Жемчужной Гавани, сейчас ослаблены. Они открыли свой тыл, будучи уверенными, что наша единственная элитная армия, «Дыхание Дракона», слишком далеко.

Я посмотрела на Асмуса.

— Они ждут, что мы сделаем один из двух ходов. Либо отзовем «Дыхание Дракона» обратно, чтобы спасти Сребролесье, и тогда они спокойно отступят, разрушив город и наши коммуникации. Либо мы бросим против них столичный гарнизон, который слабее их ударного корпуса, и проиграем битву.

— И что вы предлагаете, Императрица? — ядовито спросил Варис. — Снова послать рыбаков с факелами?

— Нет, адмирал, — я повернулась к нему, и мой взгляд был холоден, как сталь. — Я предлагаю разделить наши силы. И уничтожить их всех.

В зале повисла изумленная тишина.

— Это безумие! — первым опомнился министр войны. — Делить силы перед лицом превосходящего противника — это самоубийство!

— Это не безумие, — я снова повернулась к карте. — Мы не будем отзывать «Дыхание Дракона». Наоборот. Мы отдадим им новый приказ: форсированным маршем, не считаясь с потерями, идти на их первоначальную цель. На Жемчужную Гавань. Пока армия врага увязнет в боях за Сребролесье, наш лучший легион возьмет их главный порт, сожжет их корабли и отрежет им путь к отступлению и снабжению.

— А кто остановит их у Сребролесья?! — взревел Варис. — Столичный гарнизон? Он будет разбит!

— Мы не будем ждать их у Сребролесья, — ответила я. — Мы выйдем им навстречу. Я и Его Величество Император. Мы лично поведем столичный гарнизон в бой.

Вот теперь в зале воцарился настоящий шок. Генералы смотрели на меня, как на сумасшедшую. Добровольно повести меньшие силы в лобовую атаку, оставив столицу почти беззащитной, и при этом отправив свой единственный козырь в другую сторону… Это нарушало все правила военной науки.

— Вы погубите Империю! — крикнул Варис. — Ваше Величество, не слушайте ее! Это дилетантка!

Все смотрели на Асмуса. Он один хранил молчание, его взгляд был прикован к моему лицу. Император не смотрел на карту. Он смотрел на меня, и взвешивал не тактику. Он взвешивал мою уверенность.

— Она права, — сказал он наконец, и его голос был абсолютно спокоен.

Генералы замерли.

— Вы видите риск, — продолжил Асмус, обводя их взглядом. — А я вижу возможность одним ударом закончить эту войну. Они думают, что поставили нам шах. А Императрица предлагает нам поставить им мат.

Он подошел к столу и посмотрел на Вариса.

— Адмирал. Вы остаетесь в столице. Если мы проиграем битву, и враг подойдет к стенам, — защита города на вас.

Затем он повернулся к остальным.

— Всем остальным — готовить войска к походу! Выступаем на рассвете!

Совет был окончен. Генералы, ошеломленные и недовольные, но не смеющие ослушаться, разошлись.

Асмус подошел ко мне.

— Это самый безумный план, который я когда-либо слышал, — сказал он. В его глазах не было ни тени сомнения. Только азарт. — Он сработает.

— Он должен, — ответила я. — Другого у нас нет.

— Ты пойдешь со мной, — это был не вопрос. — Ты не останешься здесь.

— Я знаю.

В ту ночь я не спала. Анья помогла мне собраться. Вместо шелков — походные штаны из плотной ткани и кожаная куртка. Вместо шпилек в волосах — простая кожаная тесьма. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Девушка, что боялась поранить палец бумагой, собиралась на войну.

На рассвете столичный гарнизон был построен на главной площади. Десять тысяч солдат. Не элита, как «Дыхание Дракона», но закаленные в боях ветераны. Они не знали, куда идут, но они видели, кто их поведет.

Мы с Асмусом выехали из ворот бок о бок. Он — на своем черном боевом коне, в вороненых доспехах. Я — на белой кобыле, которую он для меня выбрал. Без доспехов, но с мечом у седла.

Мы ехали во главе колонны, и за нашими спинами колыхалось море стали. Ветер трепал знамена с гербом дракона.

В этот момент ко мне подскакал гонец, покрытый пылью. Он протянул мне свиток. Я развернула его. Это был ответ от командира «Дыхания Дракона», которому уже доставили мой новый, безумный приказ.

В свитке была лишь одна фраза.

«Ради Императрицы. Мы не подведем».

Я убрала свиток. Впереди, за горизонтом, нас ждал враг. Позади, в горах, наш лучший легион мчался к морю. Три армии. Две наши, одна вражеская. Все мы теперь были участниками одной гигантской, смертельной гонки.

Я посмотрела на Асмуса. Он поймал мой взгляд и улыбнулся. И я поняла, что в этот момент, на дороге, ведущей к неизвестности и, возможно, к смерти, я была абсолютно счастлива.

Война в теории — это элегантные стрелки на карте. Война в реальности — это грязь. Бесконечная, чавкающая, холодная осенняя грязь, что налипала на сапоги, колеса повозок и на саму душу.

Наш марш на юг был отчаянной гонкой со временем. Мы оставили позади размеренную жизнь столицы и погрузились в суровую реальность похода. Дни сливались в один нескончаемый поток из пыльных дорог, коротких привалов и ледяных ночей у костра. Я видела войну не из окна кабинета, а своими глазами. Я видела лица солдат — молодые и старые, усталые, но полные мрачной решимости. Я видела, как они чистят оружие, латают рваные плащи и делят последний кусок хлеба. Они больше не были для меня безликими фигурами. Они были людьми, чьи жизни зависели от моего безумного плана. И этот груз ответственности давил на плечи тяжелее любой брони.

Я ехала рядом с Асмусом во главе колонны. Он был в своей стихии. Не капризный тиран, а настоящий полевой командир. Император знал по имени каждого центуриона, лично проверял посты на ночных стоянках и ел из одного котла с солдатами. Его авторитет в армии был абсолютным. Но теперь к этому авторитету добавилось нечто новое. Любопытство.